Большой пожар Большого

 11 марта 1853 года. Пожар Большого театра. Здание выгорело полностью, уничтожено все театральное имущество. Пятеро погибших.

 


Пожар Большого театра. С картины Н.Каразина  

Место, где стоит Большой театр, счастливым назвать трудно. Еще в 1781 году, когда о Театральной площади никто и не помышлял, антрепренер Медокс выстроил на Петровке обширное здание для спектаклей и маскарадов, которое стали называть Петровским театром. Медокс обанкротился в 1789 году, а в 1805 году театр, состоявший к тому времени в ведении Опекунского совета, сгорел. Восстанавливать огромное сооружение охотников не нашлось. Лишь в 1821 уцелевшие остатки его стен вошли в состав новой грандиозной постройки, возводимой по проекту А.А. Михайлова и О.И. Бове. Но сразу узнать в ней нынешний Большой театр сложновато - здание выглядело гораздо строже и тяжелее, крыша была на четыре, а не два, как сейчас, ската, квадрига Аполлона "ехала" не вперед, а вправо. Такой вид оно сохраняло до 1853 года.

14 марта сего года "Московские ведомости", а 21 марта "Московские губернские ведомости" опубликовали одно и то же официальное сообщение: "11 марта в половине 10-го утра с каланчи Тверского частного дома усмотрен был сильный дым, выходящий из здания Большого театра, почему тотчас же отправилась туда пожарная команда Тверской части и был выкинут на каланче сигнал для сбора пожарных команд всех частей города. По прибытии на место найдено, что театр горит внутри и пламя, быстро распространившееся по всем направлениям внутренности театра, вылетает громадной массой в окна и на крышу оного, и, несмотря на все усилия действий пожарных команд, собравшихся на месте пожара, прекратить огонь и даже ослабить силу его не было никакой возможности и вся внутренность здания театра, кроме боковых зал в бельэтаже и комнат в нижнем этаже, в каких помещалась контора, касса и буфет, полностью сгорела".

Пространная тирада, состоящая из каскадов придаточных предложений и причастных оборотов, фактически сообщала лишь одно - 11 марта 1853 года полностью сгорел московский Большой театр.

 Огонь появился в чулане, устроенном с правой стороны сцены, под лестницей, ведущей в женские уборные. Чулан использовался для хранения инструментов и вещей театральных плотников и столяров. Из опроса свидетелей выяснилось, что первым заметил пламя помощник машиниста сцены Дмитрий Тимофеев, зашедший в чулан, чтобы оставить там свой тулуп. Открыв дверь и увидев пламя, Тимофеев бросился на сцену, сзывая на помощь. Дверь чулана он оставил открытой. Сбежавшиеся рабочие, конечно же, ни потушить, ни сдержать уже набравший силу пожар не смогли. Всего через две-три минуты огонь добрался до декораций. Сделанные из тонких деревянных деталей и холста, они вспыхнули мгновенно. С этого момента театр был обречен. Правда, имелся еще железный занавес, которым при пожаре перекрывался портал сцены и защищался зрительный зал. Но пожар вспыхнул утром, когда в здании находилось немного людей, а приведение в действие громоздкого и тяжелого устройства требовало большого числа рабочих рук. Кроме того, никто из младшего обслуживавшего персонала не вспомнил о занавесе, а когда до сцены добрался смотритель здания Талызин, то подойти к механизму спуска было уже невозможно. По тем же причинам не пустили в ход и пожарные рукава, которые могли подать воду из запасного противопожарного резервуара, установленного над сценой и полного воды.

Таким образом, несмотря на то, что средства противопожарной защиты Большого театра выглядели весьма солидно, пользы они не принесли никакой. Самым обидным оказалось то, что во время спектаклей на сцене исправно дежурили пожарные наряды, специально проинструктированные на случай загораний. Они-то, возможно, смогли бы справиться с огнем в чулане. Но опять-таки из-за утреннего времени в здании не было ни одного пожарного.

Со сцены пламя перекинулось в зрительный зал. Оказалось, что даже опущенный железный занавес не мог бы спасти здание: он только замедлил бы, а не остановил распространение пожара, так как в зрительный зал огонь прорвался не только через оставшийся открытым портал сцены, а через боковые ложи бенуара и бельэтажа.

За исключением внешних стен и внутренней подковообразной стены, охватывавшей зрительный зал, почти все остальные конструкции театра были деревянными. Через полчаса после начала пожара зал превратился в огромную пышущую огнем печь. Температура в нем была столь высока, что расплавились чугунные колонны, поддерживавшие ложи бельэтажа. Несмотря на мороз, от жара горевшего здания растаял снег на Театральной площади.

К тому времени почти все находившиеся в здании в панике бежали. Не удалось вовремя спастись только нескольким мастеровым. Трое из них, подгоняемые жаром, выбрались на крышу фронтона портика. Окруженные со всех сторон языками пламени, они метались на огромной высоте, не имея никакой возможности спуститься вниз. Несмотря на то, что вокруг пылавшего гиганта собрались все московские пожарные части, подать помощь погибавшим они были не в состоянии - лестниц необходимого для этого размера во всей Москве не имелось.

Двое несчастных так и не дождались помощи - в отчаянии они предпочли мгновенную смерть и бросились с крыши вниз. Третий, плотник Дмитрий Петров нашел место, где ветер относил от него пламя и дым. Спасти несчастного вызвался крестьянин деревни Евсеевой Ростовского уезда Ярославской губернии, кровельщик по профессии Василий Герасимович Марин, оказавшийся в Москве проездом из Петербурга. По пожарной лестнице он поднялся так высоко, как было возможно, а оттуда подал вверх веревку на шесте. Казалось бы, мысль достаточно простая, но почему-то пришла она в голову не пожарным, а случайному наблюдателю. Так или иначе, а эта веревка спасла Петрова. Закрепив ее на крыше, он спустился на землю.

Храбрый поступок Марина широко прославляли. В разных концах России пошли в ход афишки и лубочные картинки, где в патетических тонах описывалось мужество простого русского человека, крестьянина государственных имуществ Василия Марина. Была даже сочинена и поставлена на сцене пьеса "Подвиг Марина". В репертуаре, естественно, она продержалась недолго. Подвиг Марина широко афишировался, потому что больше москвичам и московским пожарным гордиться было нечем. Потушить огромное здание бедные пожарные не могли даже теоретически. Все их вооружение составляли ручные пожарные трубы - насосы, выбрасывавшие струю толщиной в палец. Напорного водопровода в городе еще не было, воду в приемные ящики насосов заливали из бочек на конном ходу, которые непрерывно возили ее из близлежащих фонтанов самотечного Мытищинского водопровода и из Москвы-реки.

Несмотря на видимую бесполезность своих усилий, пожарные продолжали суетиться вокруг Большого театра. Скоро рухнула прогоревшая крыша. К двум часам дня огонь охватил все внутренние помещения. Двое суток пылали обломки внутри кирпичного остова, а отдельные очаги пожара сохранялись в течение недели.

В результате катастрофы погибли все деревянные части, были уничтожены интерьеры здания. Устояли только каменные стены, но и те местами обрушились и потрескались. Внутри них образовались огромные завалы пепла и мусора. При разборке обломков обнаружили три обугленных трупа, опознать которые так и не удалось. Пропало все театральное имущество, машины, ценные собрания костюмов, музыкальных инструментов, часть замечательной библиотеки, декорации, бутафория. Только стоимость погибших вещей оценивалась в миллион рублей. А общие убытки, причиненные казне пожаром театра, составили восемь миллионов рублей.

Тщательное расследование, проведенное по горячим следам, не принесло никаких результатов. Удалось только проследить последовательность распространения огня, о чем уже рассказывалось выше. Причина же загорания так и осталась невыясненной. Наиболее вероятным считали неисправность печного отопления, но при осмотре остатков печей ничего, подкрепляющего эту версию, не нашли. Точно так же не получили подтверждения и предположения о самопроизвольном загорании каких-либо хранившихся в чулане материалов или преднамеренном поджоге. По результатам расследования пожар определили как стихийное бедствие, в коем виновных не оказалось, и дело предали забвению.

Развалины простояли более двух лет, пока в Петербурге решали судьбу театра, изыскивали средства и разрабатывали проект. Восстановление начали 17 мая 1855 года с раскопок руин. На это ушло почти две недели и лишь в конце мая приступили к строительным работам. Восстанавливавший театр зодчий А.К. Кавос, хотя и постарался максимально сохранить уцелевшие стены, в целом мало считался со старым проектом и изменил архитектуру здания в соответствии со своими вкусами. Именно тогда оно приобрело тот пышный вид, который с небольшими изменениями дошел до наших дней. Строительство велось очень быстро и было в основном завершено через год и четыре месяца. Спешка обусловила недостаточную проработку проекта и невысокое качество строительства, что проявилось уже через сорок лет. С конца XIX века здание Большого театра подвергалось неоднократным ремонтам и профилактическим работам, призванным укрепить его фундаменты и стены, остановить их неравномерную осадку.

20 августа 1856 года оперой Беллини "Пуритане" восстановленный Большой театр возобновил свою работу.

 

Вернуться к содержанию книги

Счетчик посетителей по странам