Сорок сороков плюс 1

 А.В. Рогачев

Опубликовано: Квартира, дача, офис, 2001, № 175

 

     В этом году так называемому "празднику знаний" не повезло – 1 сентября пришлось на субботу, а потому полным составом на школьные дворы явились только первоклашки.

Значительная часть второ- и так далее -классников присутствию на слегка приукрашенной процедуре начала учебного года предпочла лишние два дня пребывания на подмосковной даче или где-нибудь в Анапе. Лишь третьего сентября юное поколение прибыло в московские школы – во все их сорок сороков. Да-да, речь идет именно о школах. В отличие от церквей, которых в Москве (даже с учетом часовен) было не более тысячи, средних общеобразовательных учебных заведений насчитывается почти ровно тысяча шестьсот. Ну, может быть, на десяток-другой меньше или больше.

     Казалось бы, нужды народного образования столицы вполне обеспечены школьными сооружениями. Тем не менее, каждый год в строй вступают все новые и новые здания. Больше всего, конечно, их строится на окраинах, куда постепенно перебираются семьи из старых районов. А кроме того, даже лучшим сооружениям свойственно ветшать и изнашиваться.

Конечно, прежде всего это касается большой группы школ постройки 1935–1940 годов, когда всего за шесть лет Москва получила 390 капитальных учебных зданий, что было в 4-5 раз больше, чем за все предыдущие века ее существования. Эти школы представляют собой компактные четырехэтажные объемы, с планами, чаще всего напоминающими растянутые буквы "П" или "Н". Несмотря, что их частенько именуют типовыми, строились они примерно по сотне различных проектов, среди которых были как удачные, так и не очень. Большая часть тех школ осталась неоштукатуренной и выделяется из окружающей застройки мрачно-красноватым цветом.

     Из этих школьных зданий по назначению продолжает использоваться всего 265. Куда же делись остальные? Значительная часть их перепрофилирована - отдана под конторы, институты, техникумы. Ведь московский центр неуклонно вымирает, в нем живет все меньше людей, а, значит, все меньше требуется и школ. Несколько зданий было разрушено во время войны фашистскими бомбами, и, наконец, в последнее время снесли около десятка школ тридцатых годов, полностью выработавших свой ресурс.

     Вторую обширную группу составляют сооружения первого послевоенного десятилетия. В 1949–50 годах в Москве строились исключительно четырехэтажные школы по проекту Л.А. Степановой. Классные помещения в них располагаются по обе стороны узких и темных коридоров. На переменах в каждый такой коридор вываливается по триста орущих и галдящих ребят, что делает долгое пребывание в подобном учебном заведении трудно переносимым. Даже отличный, выдержанный в традиционном московском красно-белом двуцветии фасад не спас проект от суровой критики. Впрочем, Степанова быстро "перестроилась" и уже в 1951 году выдала проект пятиэтажной школы, на фасаде которой были помещены четыре круглых медальона с портретами классиков русской и советской литературы – М.В. Ломоносова, А.С. Пушкина, А.М. Горького и В.В.Маяковского, – расположенные в простенках пятого этажа.

Через пару лет пошли в ход школы серий Ю-1 ("Ю" означает южную ориентацию главного фасада) и С-1 (с северной ориентацией главного фасада) работы соответственно Н.М. Вавировского и Г.В. Вязьмина. Компактные С-1 и Ю-1 безошибочно опознаются по трапециевидным в плане выступам для лестничных клеток. Всего по этим четырем проектам в Москве построено около двухсот школ, подавляющее большинство которых продолжает использоваться по прямому назначению.

     1954 год стал закатным для школ из кирпича. Мастерская № 3 Специального архитектурно-конструкторского бюро (САКБ) при архитектурно-планировочном управлении Мосгорисполкома выдала чертежи учебных зданий из крупных блоков, названные Т-1 и Т-2, а спустя год А.М. Степанов и И.А. Чекалин своими унифицированными проектами МЮ и МС (что такое "Ю" и "С", смотри выше, а "М" означало "Моспроект") захватили монополию в московском среднем образовании. МЮ (МС строился исключительно редко) и его вариант с пристроенным физкультурным залом МЮ-1 с различными модификациями и вариациями продержался в Москве почти десять лет! Результат – 365 пятиэтажных блочных школьных зданий. У первого, наиболее ортодоксального варианта МЮ главный вход обрамляли четыре пилона, на уровне второго этажа увенчанные портретами все тех же классиков, только место Ломоносова занял Л.Н. Толстой.


     Далее настала эра "самолета". Так окрестили появившийся в 1963 году проект школы из двух соединенных переходом параллельных корпусов. В плане все это действительно слегка напоминало старинный аэроплан. В лицевом трехэтажном корпусе располагались классы, а задний занимали столовая, физкультурный зал, мастерские. Детище Московского института типового и экспериментального проектирования и архитектора А. Авруса установило рекорд, который вряд ли когда-нибудь будет побит – по этому проекту выстроено 450 школ! Более того, иногда по этому же проекту строились здания для научных институтов, лечебных заведений, даже для районных советов.

     Пятую группу образуют 140 школ типа "каре". Они пришли на смену "самолету" перед московской Олимпиадой – четыре трехэтажных корпуса, поставленных вокруг квадратного внутреннего двора. Наконец, с конца восьмидесятых районы новостроек стали получать учебные здания, унаследовавшие лучшие черты "каре" и "самолета". К компактному блоку помещений общего назначения свободно пристыкованы блоки классных помещений.

     Конечно, новые школы превосходят своих предшественников по простору, продуманности планировки, размерам столовых, физкультурных залов. Но вот отделка интерьеров наводит на грустные мысли. Покрытый кухонным линолеумом пол, оргалитовые двери, ничем не отличающиеся от устанавливаемых в стандартных квартирах. То же самое можно сказать и о лестницах – узких, с серыми затертыми ступенями бетонных маршей. Хлипкие металлические перила, покрытые пластмассовой лентой... По сравнению с этим интерьеры школ полувековой давности имеют вид прямо-таки дворцовый. Высокие потолки, полы, выстланные пусть рассохшимся, но паркетом, огромные двупольные двери (из настоящего дерева!), придающие классным помещениям значительность и даже некоторую торжественность.

А лестницы! Широкие, со ступенями из искусственного мрамора,  снабженные монументальными перилами с дубовыми поручнями - почти как в театре или каком-нибудь министерстве. Кстати, стоила эта скромная "роскошь" не так уж и дорого, зато в таких интерьерах человек ощущал себя поднятым на ступеньку над бытовым стандартом.

     Есть в Москве и школы, не входящие ни в одну из перечисленных категорий. Это несколько (штук пять-шесть) школ дореволюционного периода, отдельные индивидуальные постройки пятидесятых годов, и, наконец, самое интересное – огромные и причудливые школы эпохи конструктивизма, то есть второй половины двадцатых – начала тридцатых годов. Выстроить их успели немного – штук сорок, да вдобавок половина из них ныне занята различными учреждениями, вплоть до министерств.

     Три четверти века назад ни у педагогов, ни у зодчих не было сложившейся концепции преподавания и отчетливых требований к обеспечению учебного процесса. Отсутствие четких представлений заменялось красивыми мечтами о какой-то утопически идеальной школе – месте для всестороннего развития юной личности. Отсюда насыщенность зданий всевозможными помещениями различного назначения (в некоторых школах того времени на классы приходилось не более четверти общей площади): спортивными залами, мастерскими, музеями, комнатами общественных организаций, обсерваториями, читальнями и прочим. Следствием этого являлась сложная структура зданий, отчетливо выражающаяся в их планах – со множеством разновысоких корпусов, переходов, каких-то выступов. С типичным образцом можно ознакомиться в начале Комсомольского проспекта, хотя официально он числится во владении 5 по Крымской площади. Школу выстроили в 1929–1930 годах по проекту архитекторов Мотылева и Малышева. Причудливая конфигурация плана здания, составленного из нескольких корпусов, дала основания для распространения слухов о том, что зодчий пытался создать здание в форме серпа и молота. На самом же деле нужно обладать крайне развитым воображением, чтобы увидеть в нескольких прямоугольниках молот, а тем более серп.


     Тем не менее сложность плана обусловила ряд недостатков – сложность ориентации в здании, некоторую нелогичность расположения помещений. Одним из эффектных, но малоэффективных нововведений была открытая физкультурная площадка на крыше физкультурного зала. Зал пришлось углубить в полуподвал, а площадкой в нашем климате пользовались пять-шесть раз в год.


     Зато неплохие оценки получила другая школа, расположенная неподалеку от предыдущей (Усачева улица, 52) и выстроенная теми же архитекторами в 1930 году. Учителя отмечали удобную планировку здания, его правильную ориентацию, простой, но приятный фасад. Очень нравились всем и просторные, светлые классы и коридоры. Но из-за того, что школа проектировалась под модный некогда лабораторно-бригадный метод обучения, классы занимали всего 30% здания. Очень неудачно разместили авторы главный вход, от которого приходилось идти в раздевалку чуть ли не через всю школу. В результате пользоваться приходилось запасным.


     Как это ни парадоксально, но широкий и мало продуманный размах – вот основной признак, отличающий школы, выстроенные в бедных двадцатых годах, от скромных, экономичных, четко спланированных сооружений, что появились в более поздние и более благополучные времена.

     Но история развивается по спирали. В последние годы в центре Москвы по индивидуальным проектам построили несколько школьных зданий, в которых явственно слышны отзвуки светлого и бездумного образовательного энтузиазма двадцатых. Такие школы появились на Дубининской и Зоологической улицах, на Сретенке.

   Самая же интересная новостройка находится в 1-м Котельническом переулке. Здесь, по крутому берегу Москвы-реки, извивалась запутанная сеть кривых и узких переулков. В тридцатые годы взялись за реконструкцию района, и, как обычно, до конца не довели, а то, что успели выстроить, перекрыло трассы старых проездов. В частности, школа, созданная в 1936 году архитектором Д.Ф. Фридманом, встала точно поперек 2-го Котельнического переулка. За шестьдесят лет напряженной эксплуатации здание порядком обветшало, и его снесли.

 На освободившемся месте архитекторы М. Фельдман, А. Мыц и инженер В. Рябский спроектировали нечто поразительное, в равной степени напоминающее как Дворец культуры, так и сарай для сена, прежде всего благодаря смутным, как бы размытым очертаниям плана и силуэта. Обычно у дома бывает четыре стороны, а здесь их не то две с половиной, не то семь. Кое-где стены вздуваются неожиданными уступами, затем проваливаются западинами причудливых очертаний. А то вдруг над карнизом вырастает какой-то петушиный гребешок. Прибавьте к этому кучу столбов, пилонов, наружных лестниц. Интересно? Еще как!

     Еще интереснее воспринимается здание теми, кто знаком с историей места. Ведь в оформлении фасадов зодчие отдали дань стоявшей здесь старой школе, честно выполнившей свой нелегкий долг. Стилизованная колонка на углу, форма оконных проемов, недоразвитый карниз – все это воспринимается как намек на общий дух фридмановского проекта, который в значительной степени отражал наметившийся тогда отход от конструктивизма к более декоративным стилям. По внутренней планировке школа соответствует наиболее разнузданным архитектурным мечтаниям двадцатых годов. Основную часть учебного здания занимают вовсе не учебные помещения (как ожидали некоторые наивные педагоги), а почти настоящий зрительный зал и целая система фойе при нем. В полуподвальном этаже расположено нечто большое и малопонятное под названием "форум" (на самом деле это вход в столовую), а над ним - еще более непонятный "атриум". Если к этому добавить огромный спортивный зал и расплывчатый многоуровневый вестибюль с гардеробом, то для собственно классов места почти не остается. Отзвуком далеких двадцатых является и очередная (заранее обреченная на провал) попытка использовать плоскую крышу для отдыха и прогулок.

     Непостижимым контрастом купеческому разгулу в бесцельном разбазаривании полезной площади под малополезные помещения выглядит крохоборская отделка интерьеров. Вновь линолеум на полах, дешевые стандартные двери... Разве что лестницы выглядят прилично.

     А все таки учиться в таком здании будет наверняка приятнее, чем в любом другом из сорока сороков. Счастливых вам занятий в первом учебном году третьего тысячелетия!

 

Счетчик посетителей по странам