Улица женского праздника

А.В. Рогачев

Опубликовано: Квартира, дача, офис. 2003, № 40

Дом для строительных рабочих. Арх. Шарапов. 1948
 

 

     Улица Восьмого Марта особой популярностью не пользуется. Лежит она в глухом, почти тупиковом уголке, зажатом между шумным Ленинградским проспектом и путями Рижской железной дороги.

          Про нее если кто и вспоминает, то чаще всего для того, чтобы посмеяться над ее названием-числительным. И, честное слово, совершенно зря. Название, в общем-то, неплохое. Во многих зарубежных городах площади и проспекты нередко называют по датам национальных праздников и выдающихся событий в жизни страны. В самой Москве до недавнего времени существовала улица Двадцать Пятого Октября, и это название, конечно же, было гораздо лучше нынешней Никольской, ничего не говорящего ни уму, ни сердцу.

     Однако рядом с самой улицей Восьмого Марта лежит несколько небольших проездов, получивших то же самое имя, причем каждый со своим порядковым номером. Вот это действительно оказалось не слишком удачным: например, "3-я улица Восьмого Марта". Так и запутаться недолго.

     Некогда этих номерных Восьмимартовских улиц было четыре. Но в ходе реконструкции крупная новая застройка поглотила 2-ю и 3-ю улицы, и ныне на плане города остались лишь 1-я, 4-я и, конечно, самая главная, безномерная носительница   красивого имени – Восьмого Марта.

     Насмешникам же, доморощенным московским топонимистам стоит посоветовать перестать смеяться и заняться названиями улиц всерьез. А то ведь напереименовали шут-те чего: тут тебе и Болотная, и Мясницкая, и Варварка... При этом в своих писаниях то и дело садятся в лужу. Взять хотя бы ту же улицу Восьмого Марта. Серьезный на вид полуофициальный справочник "Имена московских улиц" вслед за великим путаником П.В. Сытиным утверждает, что это имя присвоено бывшему Истоминскому проезду аж в 1932 году. Но на планах 1935 года нынешние номерные Восьмимартовские улицы носят имя Рыкова, а главный проезд по-прежнему числится Истоминским. Это же название сохранялось и в послевоенные годы. Так что наиболее вероятное время появления улицы Восьмого Марта – конец сороковых – начало пятидесятых.

     В то время единственным видом городского транспорта, обеспечивавшим связь с этим глухим углом, был трамвай. До начала шестидесятых годов сюда бегали вагоны-черепашки МТВ-82 восемнадцатого и пятидесятого маршрутов, однако сооружение гигантской транспортной развязки у Савеловского вокзала разорвало сложившуюся в округе рельсовую сеть. Восемнадцатый исчез вообще, а отправной пункт пятидесятого сместился на восток – на улицу Двинцев  (кстати, в прошлом году трамвай перестал ходить и в этот тупиковый уголок Москвы). Взамен на Масловку и улицу Восьмого Марта завернули маршрут номер 27.

     Начиная от станции метро "Войковская", трамвайные вагоны двигались на северо-восток, в Коптево, затем резко сворачивали на юг, вдоль Дмитровского шоссе. Выйдя по Вятской на Масловку, трамвай шел на запад, а потом на северо-запад, описывая тем самым почти замкнутое кольцо, в середине которого лежал зеленый массив Тимирязевского парка.  Конечная остановка маршрута располагалась в конце улицы Восьмого Марта, там, где она подходит к платформе "Гражданская" Рижского направления железной дороги.

     Никаких существенных перемен в транспортном обслуживании улицы Восьмого Марта не происходило, пока пару-тройку лет назад улица не оказалась в центре обширного конфликта, связанного с прокладкой Третьего кольца.

     Для того, чтобы пропустить огромный поток автомобилей по одному из участков кольца – Нижней Масловке – с него решили убрать трамвайные пути. Это означало фактическую гибель 27-го и транспортный вакуум на улице Восьмого Марта.      Немудрено, что для спасения трамвая возникло целое общественное движение. Вагоны двадцать седьмого никогда не пустовали. Равномерная и относительно высокая загрузка сохранялась на всем протяжении маршрута, что свидетельствовало об удачной прокладке линии, ее полезности. Помимо этого, трамвайный маршрут имел интересную историю. Рядом с ним, на Нижней Масловке находился парк городских железных дорог, из которого вышел в рейс первый в Москве вагон электрического трамвая, а значительная часть двадцать седьмого маршрута проложена по пути "паровичка" – первого в Москве, еще парового трамвая, доставлявшего с конца позапрошлого века пассажиров от Савеловского вокзала до нынешней Тимирязевки.

     И вот этот-то любимый москвичами маршрут пал жертвой Третьего кольца. Конечно, пути на Нижней Масловке лежали весьма неудачно – трамвайное движение в сторону Савеловского вокзала шло против основного потока автомобилей, что частенько создавало пробки в движении, а изредка приводило и к столкновениям.      Но при желании вполне можно было найти способ и волков (то есть автомобили) накормить, и овец (то есть трамвай) сохранить. Самый очевидный – расширить улицу за счет  ненужной зеленой полосы в середине, никакого особого назначения не имеющей. Другая возможность – перенести трамвай на параллельную Масловке Квесисскую улицу. Это не столь удобно, однако все же лучше, чем ничего.

     К сожалению, транспортники пошли по пути наименьшего сопротивления. Рельсы на Нижней Масловке выдрали с  корнем. Заодно прекратилось трамвайное движение и по соседней Верхней Масловке,  и по Вятской, и по улице Восьмого Марта. Вместо трамвая ввели автобусный маршрут 727, короткий, неудобный, с большими интервалами движения. Зато очистившаяся от стальных путей улица Восьмого Марта нежданно-негаданно превратилась в напряженную транспортную магистраль. Перегрузка Ленинградского проспекта заставила автомобилистов искать обходные пути. Сначала орды машин ринулись на параллельные проспекту Красноармейскую и Планетную улицы, а когда и они забились сплошными пробками, заполонили и соседнюю с ними улицу Восьмого Марта. Пожалуй, и в центре не часто можно встретить затор, подобный тем, что периодически возникают на перекрестке двух одноименных улиц Восьмого Марта – 1-й и безномерной. Да, от ликвидации трамвая восьмимартовцы только проиграли...

 Что же касается достопримечательностей, то их на улице не так уж много. Наибольшей известностью пользуется, как ни странно, психиатрическая больница, занимающая владение под номером 1. Объясняется это просто – сто лет назад, в начале ХХ века здесь размещалась лечебница доктора Ф.А. Усольцева, отличавшаяся теплым, почти домашним режимом содержания.

     Больные (естественно, из привилегированных кругов) находились на положении гостей семьи Усольцевых, участвовали в музыкальных и литературных вечерах. Поэтому именно сюда летом 1904 года в тяжелом психическом состоянии был помещен художник М.А. Врубель, быстро сходивший с ума. Усольцевские методы лечения дали свои плоды, и к осени художника выписали. Но это оказалось лишь кратковременным успехом. Весной следующего года болезнь вернулась. Несмотря на то, что Врубель тогда жил в Петербурге, к столичным светилам обращаться не стали, а вызвали из Москвы того же Усольцева. Врубель вновь надолго попал в лечебницу на будущей улице Восьмого Марта, где оставался до весны 1906 года. Имя великого художника придало больничному комплексу сияющий ореол, и уже некоторые борзописцы зачисляют бывшую усольцевскую клинику в разряд литературных(?) мест нынешнего Северного округа.

     Территория больницы застроена новыми корпусами, и о врубелевских временах напоминает только необычная ограда – глухие деревянные щиты на массивных каменных столбах. Их своеобразная, нарочито огрубленная форма да пара маленьких керамических плиток на каждом столбе говорят о некоторой претензии этого сугубо утилитарного сооружения на архитектурный стиль модерн и уже много лет привлекают внимание исследователей. Имеется даже версия (хотя и маловероятная), что проект этих столбов (а может, даже и всей ограды) исполнил сам Врубель во время пребывания в клинике.

     Прочая застройка улицы довольно скучна, за исключением предпоследнего квартала по ее левой, нечетной стороне. Там, во дворе дома 15 прячется целый городок довольно интересных сооружений, хотя и исключительно прозаического назначения – общежития. Первый входящий в состав этого небольшого городка комплекс образуют два повернутых навстречу друг другу П-образных в плане пятиэтажных корпуса (дом 15а по улице Восьмого Марта и дом 8 по улице Коккинаки).

     На одном из корпусов можно прочесть дату "1936", на втором – аббревиатуру "МЖСКТ". "ЖСКТ" расшифровывается просто – это жилищно-строительное кооперативное товарищество, а вот с "М" окончательной ясности нет. Скорее всего, буква означает "Московское". Выстроены здания по типовому проекту Д.Ф. Фридмана и Б.Н. Блохина.    Стены общежитий (ныне перестроенных под обычный жилой дом) покрыты слоем серой штукатурки "под шубу", отдельные детали окрашены ядовито-розовой краской, а окна верхнего этажа, в отличие от прочих, выполнены в виде узких щелей, придающих домам ехидный и отчасти зловещий вид.

В глубине, за общежитиями  стоят сразу четыре очень похожих кирпичных корпуса в шесть и семь этажей. Три из них были выстроены  в 1937–1940 годах по проекту архитектора Каченовского. Огромные шестиэтажные здания, в каждом из которых поселилось более тысячи человек, сразу же изменили облик тогдашней московской окраины. Два корпуса предназначались для размещения прибывающих на стройки Москвы иногородних рабочих, а третий заняло общежитие московских милиционеров.  

  Скорее всего, именно это здание  пару раз упоминается в романе братьев Вайнеров "Эра милосердия", более известном под именем "Место встречи изменить нельзя", полученном от снятого по роману телефильма.   Капитан Жеглов  говорит о милицейском общежитии "на Башиловке", где нет даже холодной воды.

  На четвертой стороне  обширного двора перед самой войной началось сооружение очередного общежития, которому суждено было стать архитектурным центром складывающегося ансамбля. Дом, завершенный в 1948 году по проекту Шарапова (отнюдь не героя "Эры милосердия", а просто архитектора), напоминал что угодно, только не общежитие: семиэтажный, с боковыми выступами-ризалитами, увенчанный небольшой башенкой, он больше походил на солидное административное здание.  Его завершение  стало некоторым событием в  жизни послевоенной Москвы, а  фотографии попали в журналы и газеты.

  Шло время, Москва раздвигала свои границы, и постепенно улица Восьмого Марта оказалась гораздо ближе к центру, чем к окраинам города. Тогда-то комплекс солидных зданий привлек внимание администраторов. Рабочие общежития тридцатых – сороковых годов оказались достойными размещения не чего-нибудь, а целых министерств (правда, не настоящих, а только Московской области)! Центральный корпус заняло самое главное ведомство – Министерство финансов, а вокруг разместились сопутствующие органы вроде налоговой инспекции и частных банков. Во дворах и узеньких улочках встали целые вереницы "Мерседесов". Жизнь вокруг бьет ключом.

  Ну, кто бы шестьдесят лет назад мог предвидеть, что бывший Истоминский проезд, а ныне улица Восьмого Марта станет истинной столицей Московской области?

 

Счетчик посетителей по странам