Как арка получила московскую прописку

А.В.  Рогачев

Опубликовано: Квартира, дача, офис. 2001, № 48

 

У каждого дома есть двор, на который, по идее, должен быть обеспечен свободный доступ, то есть проезд и проход с улицы. Никакой особой проблемы в этом москвичи не видели до 60-х годов XIX века. Рядом с домом вдоль улицы – забор, в заборе – ворота; кого нужно – пропустят.   

Отмена крепостного права, развитие капиталистических отношений изменили в Москве многое. Домовладельцы впервые поняли, что городская земля имеет стоимость, и немалую, а особенно ценны узкие полоски вдоль самой улицы. Ведь их можно застраивать лавками, магазинами, конторами, да и квартиры с окнами на улицу ценились дороже. И эту лучшую землю занимают никчемные заборы... Долой их!   

Всего за пару десятилетий вихрь наживы смел все ограды и ворота в центре Москвы. Дома теперь вытягивались на всю длину владений, они встали плечом к плечу сплошной шеренгой вдоль улиц, начисто отрезав от них дворовое пространство. Только тогда и задумались – а во двор-то как попасть? Ведь не всем повезло так, как обитателям Сретенки. Эта бойкая торговая улица известна невероятным количеством выходящих на нее переулков. Они здесь так часты, что буквально каждый двор является угловым, то есть имеет выход и на улицу, и в переулок. Так что у сретенцев трудностей не возникало, уличный фронт спокойно заставляли лавками, а въезд во двор устраивали из тихого переулка. Там земля подешевле, не жалко. Ради интереса пройдитесь по Сретенке от начала до конца – не встретите ни одних выходящих на улицу ворот!   

На других улицах все оказалось сложнее. Пришлось устраивать в первых этажах домов проезды, ведущие во двор. Вот так появился в московской архитектуре новый, до той поры невиданный элемент.

 

Поначалу зодчие новинку не оценили. Подумаешь, дырка в первом этаже. Ее старались сделать понезаметнее и поменьше – не больше рядового окна или входной двери. Заказчики это одобряли, для них дырка – только потеря драгоценной площади.   

Вот, скажем, доходный дом Исакова, что на Пречистенке, 28. Дом известный, выстроен по проекту одного из лучших московских "модернистов" Л.Н. Кекушева в 1906 году. Недавно памятником архитектуры объявлен. На вид красивый – волнистый карниз, ниши, балкончики, лепные фигуры. Но вот арку проезда во двор зодчий постарался спрятать, замаскировать под обычную дверь, чтобы в глаза не бросалась. Да еще из-за сложного плана дома (в виде буквы "Т" с двумя двориками по бокам) этот самый проезд пришлось изогнуть загогулиной, чтобы он в боковой дворик вышел!   

Лишь очень редкие дореволюционные арки становились объектом заботы архитектора. Московские дворы считались (и действительно были) местом нечистым, второсортным, предназначенным для слуг и водовозов, выгребных и помойных ям. Чистой публике там появляться не подобало. Парадные подъезды выпускали на улицу, на обширных же участках устраивали особые чистые дворы, напрямую связанные с улицей.   

Только знаменитый предприниматель и великий прожектер А.А. Пороховщиков понял порочность сложившейся системы. В назидание бестолковой и грязной Москве выстроил он (в 1873 году) образцовый многоквартирный дом на Тверской улице (ныне под номером 28). Австрийский архитектор А.Е. Вебер, специально вызванный Пороховщиковым, оборудовал дом центральным отоплением, водопроводом, системой удаления нечистот. А в освободившемся дворе устроил зеленый и просторный сад. Туда же выпустил все парадные двери. Потому и арку въезда во двор австриец отделал достойно, на манер триумфальных арок – она теперь предназначалась для господ!   

Смотреть на дом Пороховщикова сбегались со всех концов Москвы, удивлялись, ахали, но следовать его примеру не спешили – слишком дорогими были все эти технические новинки. И продолжали зодчие буравить в первых этажах тесные и мрачные дырки.   

Абсолютным рекордсменом Москвы "по дыркам" стал жилой дом Московского купеческого общества, что на углу Солянки и улицы Забелина (1915 год, архитекторы В.В. Шервуд, И.А. Герман, А.Е. Сергеев). Собственно говоря, это даже не дом, а целый комплекс, составленный из нескольких строений. Самое большое из них в плане букву "Г" напоминает. В его внутреннем углу другое приютилось – в виде замкнутого квадрата. Образовавшийся там двор режется на две части еще одним корпусом. А с внешней стороны буквы "Г" прилепились к ней пристройки. Видно, стремились зодчие выжать из земли все, что можно, до последней квадратной сажени. В результате просторный по масштабам московского центра участок делится этими строениями на восемь дворов и двориков. Один из них, вдоль внутренней грани буквы "Г" пролегающий, – широкий, красивый. В него парадные подъезды из большинства корпусов выходят. Прочие – тесные, узкие, темные, зажатые между голыми стенами дома и его соседей. А доступ и в эти дворики нужен – дрова привезти, снег убрать, а на случай, не дай бог, пожара – паровой насос вкатить. Пришлось под строениями проездные арки устраивать. Из-за них жилой комплекс стал напоминать швейцарский сыр. Зато теперь по его дворам экскурсантов водят – тут тебе и дворы-колодцы (а в Москве, в отличие от Питера, их не так уж и много), и целые дворовые анфилады, и, наконец, низкие, мрачные, жутковатые арки-проезды.   

Да, по части арок Москве было далеко до Питера с его россиевскими творениями – великолепными арками Главного штаба против Зимнего дворца, Сената и Синода, что рядом с Медным всадником. Но пару больших и красивых арок в XIX столетии Москва все-таки получила. Позаботились об этом знаменитые братья Третьяковы. Через свой участок в Китай-городе они пробили улицу, напрямую связавшую Никольскую с Театральным проездом, и подарили ее городу. Свершив сей подвиг, меценаты умудрились и "невинность соблюсти, и капитал приобрести". Москва приобрела очень нужный проезд (названный, естественно, Третьяковским), а дешевая дворовая земля братьев превратилась в меньшие по размеру, зато сплошь выходившие на новый проезд полоски, каждый квадратный аршин которых стоил с тех пор бешеных денег. Третьяковы тут же поручили своему зятю, архитектору А.С. Каминскому, застроить проезд их имени торговыми и деловыми зданиями. А так как при пробивке проезда пришлось выломать изрядный кусок Китайгородской стены, зодчий замаскировал нанесенный урон поставленным над проездом подобием башни с шатром и огромной аркой посередине. Аналогичным образом оформил он и выезд на Никольскую улицу.   


Коренным образом поменялось отношение зодчих к аркам лишь в двадцатые годы ХХ века. В те времена всякие там колонны, карнизы, кариатиды, лепные завитушки отметали напрочь. Архитекторы-конструктивисты стремились к достижению эстетического эффекта чисто функциональными средствами – компоновкой объемов, размещением по фасадам оконных проемов, балконов, эркеров. В своих поисках обратили они внимание на проездные арки и неожиданно заметили, какие богатейшие возможности в них таятся. Кто сказал, что арка должна быть маленькой? Ее же можно ударным акцентом любой композиции сделать, если только расширить и в высоту приподнять!

И расширяли... Например, проездом в целых шесть (!) пролетов может похвастаться дом на городской окраине – в Щукине, на улице Маршала Василевского, 13. В тридцатые годы здесь располагался обширный военный городок имени К.Е. Ворошилова, и большой жилой дом предназначался для командного состава.  У длинного-предлинного дома с минимумом украшений один-единственный мощный акцент – центральный проезд высотой в три этажа, держащийся на могучих бетонных столбах. А средняя опора настолько толста, что в нее вписалась лестничная клетка, обслуживающая расположенные над проездом квартиры.


 И приподнимали... Дом 3 по Велозаводской улице, выстроенный в 1938 году для сотрудников автомобильного завода имени Сталина (так тогда именовался нынешний ЗИЛ), впечатление производит потрясающее. И все благодаря арке, идею которой архитектор И.Ф. Милинис довел до абсурда. Над гигантским проездом уже нет этажей - он вышиной в дом. Но сверху над ним, как и положено, лежит массивное перекрытие. Этого мало – на уровне второго и седьмого этажей арка прорезана какими-то подобиями мостиков (на которые, впрочем, выходов из квартир нет), а вдоль третьего этажа вдоль стен проезда тянутся балконы-галереи загадочного назначения. Конструкцию подпирает целая система столбов. Понять, зачем все это нужно, трудно, но эффектно чертовски!

 Скончался, канул в вечность конструктивизм, а гигантские арки остались, прижились. В 1939 году на углу улиц Чкалова и Обуха появился дом под номером 48а. Архитекторы А.Ф. Хряков и З.О. Брод всячески подчеркивали свое стремление к освоению классического наследия – даже колонны в первых этажах наставили. Но основным акцентом по-прежнему сделали гигантскую арку. Из девяти этажей здания она прорезает семь! Для пущей важности над аркой протянули выступавший вперед лепной карниз, для которого инженер П. Рудин рассчитал специальную поддерживающую конструкцию. Но и она не помогла – лет через десять вся тяжелая лепнина рухнула, обнажив нелепо торчащие металлические кронштейны и сетку, на которой висела штукатурка. Что касается ширины арок, то тут тоже все обстояло по-прежнему. Уже после войны, в 1951 году ЗИС выстроил еще один дом – на Велозаводской улице, 9 (архитекторы В.Н. Кутуков и А.А. Карасев). Дом как дом, но под боковыми корпусами устроено два проезда, причем оба – в три пролета!

 В нескончаемом ряду домов с малыми и большими арками выделяется дом кооператива МХАТ в Глинищевском переулке, выстроенный в 1935–1938 годах. Архитекторы В.Н. Владимиров и Г.И. Луцкий решили использовать проезд во двор как дополнительный крытый вестибюль. Привычный узкий тоннель превратился в просторный зал высотой в два этажа, куда выходят парадные подъезды. Благодаря этому обитавшие в доме народные и заслуженные артисты могли сесть в ожидавший их автомобиль, не опасаясь дождя и порывов холодного ветра. Архитектурное оформление зала составляют две лестницы, ведущие сразу на второй этаж.   Возможно, что красивый прием зодчие почерпнули в Вене, где за одной из арок императорского дворца Хофбург открывается своеобразное помещение: настоящий дворцовый зал, только внизу вместо паркета – брусчатка, по которой время от времени тихо шелестят шинами представительные лимузины.

На этом неожиданности, преподносимые проездом мхатовского дома, не кончаются. Чуть дальше он разветвляется: узкие пешеходные тоннели идут вправо и влево, а вперед продолжается основной проезд для автомобилей. Такого, пожалуй, нигде больше в Москве не встретишь.

 Арки продолжали расти. Вместе с ними расширялась сфера их применения. Скажем, почему бы не использовать их не только для проездов во двор, но и для перекрытия узких переулков? Ведь этих последних в центре Москвы слишком много, они режут город на маленькие кварталы, в которых просто не умещаются новые дома-гиганты. А закрывать очередной переулочек жалко, как-никак след исторической планировки. Для таких случаев арка – самое подходящее средство. Глядишь, и переулок цел, и новый дом через него пролег. Особенно часто использовали этот прием на улице Горького в тридцатых-сороковых годах. Настоящую триумфальную арку над Георгиевским переулком вставил А.Г. Мордвинов в дом 4. Брюсовский переулок архитектор А.Ф. Жуков загнал под тяжелую гранитную арку дома 9, а перспектива Большого Гнездниковского открывается из-под арки дома 17, выстроенного тем же Мордвиновым.


 

В целом неплохо – и красиво, и интересно. Но дорого. Потому Всесоюзное совещание по строительству в ноябре 1954 года в числе прочих архитектурных изысков положило конец и строительству "триумфальных" арок. Да и обычных-то проездов во двор стало гораздо меньше – в пятиэтажках их, как правило, не устраивали.   

Но новый виток истории – и дома стали расти как в высоту, так и в длину. А если дом длинный, то без проезда под ним (хотя бы простенького) опять-таки не обойтись...

 

 

Счетчик посетителей по странам