ЕЩЕ НЕМНОГО, ЕЩЕ ЧУТЬ-ЧУТЬ

А.В. Рогачев

Опубликовано: Квартира, дача, офис. 2000, № 217.

Проект дома на Щербаковской улице. Арх. Ю. Гриневич
 

 

Улиц, образующих созданный  по  единому замыслу ансамбль, в Москве почти нет. Разве что средняя часть Ленинского проспекта и один из участков проспекта Мира. И еще одна не столь известная, но не уступающая по красоте знаменитым проспектам улица – Щербаковская.

Всего лет сто назад ничто не предвещало улице столь славного будущего.  В те времена улица, которой суждено было стать нынешней Щербаковской,  проходила через местность, называемую Благушей. Имя сие перешло от вырубленной в XIX веке Благушинской рощи, а вопрос, откуда взялось столь приятное для слуха имя рощи, исследователи московской топонимики деликатно обходят стороной, очевидно, чтобы не пришлось сознаваться в своем незнании.

Красивое название – пожалуй, единственное, чем могла похвастаться  Благуша сто лет назад. До 1917 года, когда она официально вошла в городскую границу, здешними местами владело Удельное ведомство, управлявшее личными владениями российских императоров. Императорам на Москву было глубоко наплевать, и своими околомосковскими владениями они распоряжались без оглядки на нужды города.

Потому здесь, в двух шагах за официальной границей Москвы, проходившей через нынешнюю Семеновскую площадь, а фактически – уже на  городской территории, не действовали даже жалкие санитарные правила  дореволюционной  Москвы. Не удивительно, что первыми поселенцами Благуши, сданной жадным ведомством под застройку, стали содержатели ассенизационных обозов. Здесь же, чуть южнее, они устроили и сливные станции для своего пахучего груза. И Благуша заблагоухала. "Да! – заявил, покрутив носом, один проезжавший через нее ученый. – Это, господа, уже не воздух, это атмосфера!"

Вслед за ассенизаторами явились фабриканты. Помимо отсутствия досаждавших санитарных правил, их привлекла близость небольшого притока Яузы – речки Хапиловки. В  нее так  удобно  сбрасывать промышленные  отходы! То, что вся эта грязь потечет в Яузу и Москву-реку, почти в самый центр Москвы, никого, похоже, не волновало. Один за другим к северу от улицы открылись заводы искусственного масла, красильно-аппретурный,  жестяной и еще пара-тройка других не слишком экологически чистых производств. Вследствие этого Хапиловка стала грязнейшей из грязных московских рек и внесла весомый вклад в превращение в сточную канаву и некогда симпатичной речки Яузы.

В 1897 году оставшиеся свободными благушинские земли распланировали на прямоугольные кварталы. Продольные, с запада на восток, улицы получили имена в честь представителей царского семейства – Алексеевская, Петровская и т. п. Нынешняя Щербаковская именовалась Михайловской,  благо Михаилов в августейшем семействе было хоть отбавляй.

 Гораздо интереснее происхождение имен  поперечных, меридиональных улиц. В них землемеры-планировщики увековечили свои собственные  фамилии. Приятно, не правда ли? Кто бы вспомнил, скажем, Ивана Федоровича Фортунатова, скромного инженера путей сообщения, трудившегося в Удельном ведомстве,  если бы не было на карте Москвы Фортунатовской улицы?

В те времена  и  Михайловская, и  Фортунатовская,  и прочие окрестные улицы были застроены мелкими и мельчайшими >деревянными домиками, бараками и халупами, стоящими среди чахлых и грязных огородиков. И от сотен этих построек до наших дней не дошло ничего! Все старье смела могучая волна реконструкции пятидесятых годов. На застройке Щербаковской улицы сосредоточила усилия целая магистральная мастерская № 6 Моспроекта, которой руководил известный архитектор Н.Я. Колли. Руководитель сумел скоординировать работу подчиненных зодчих, согласовать их проекты, добиться стилевого единства возводимых ими зданий.

Генеральный план застройки Щербаковской улицы. Арх. Н.Я. Колли, В.В. Калинин, В.П. Сергеев, Ю.А. Гриневич
 

Наибольшего внимания удостоилась правая, четная сторона, где появилось несколько крупных и представительных комплексов.  Первый из них, состоящий из трех корпусов,  возник в самом начале улицы. Одиннадцатиэтажные дома Минхимпрома и трансформаторного завода под номерами 16–18 и 26–30 (1952–1955,  В.В. Калинин и К.Г. Стериони) поставлены в глубине. Их повернутые к улице торцы имеют активные ступенчатые силуэты, вертикальная устремленность которых подчеркнута  парой  мощных эркеров,  проходящих по всей высоте фасада. Эффектный контраст с этими вытянутыми вверх башнеподобными корпусами составляет   стоящий между ними дом 20–24, выстроенный архитектором В.Е. Дементьевым для Электромеханического завода. Его вытянутый вдоль улицы фасад выделяется необычным архитектурным решением.  Три пары эркеров  разделяются  глубокими вертикальными углублениями  их  двухэтажных лоджий, создающими прихотливую игру света и тени, особенно заметную в яркий солнечный день.

 На противоположном, восточном конце  улицы  возник более обширный комплекс, причем его сооружение началось на  полтора десятка лет раньше. Здесь в 1936 году заложили грандиозный жилой комбинат Электрозавода.Проект профессора П.А. Голосова предусматривал  застройку целого квартала шестиэтажными корпусами, со всех сторон охватывающими центральный двор. Разработка велась в переходный для советской архитектуры период, когда на первый план выдвигалось "творческое освоение классического наследия", и лаконичные первоначально фасады пришлось на ходу украшать подобием колоннад. Вдобавок во второй половине тридцатых   мирное строительство пошло на убыль – страна готовилась к войне. О сооружении всего комплекса уже не было и речи. Его первую очередь (правая часть нынешнего дома 58) закончили перед войной,  вторую очередь (левую часть того же дома) завершили уже после великой Победы.

 Лишь через десять лет после этого голосовский  замысел обрел некоторое логическое завершение. С востока к его творению примкнул десятиэтажный дом 58а (1953–1957, арх. В.Н. Васильев). Вместе с парным домом 57 (того же автора) на противоположной стороне улицы он создал торжественный въезд на улицу со стороны Измайлова. Один из этой пары принадлежал комбинату имени Л. Кагановича, а второй – комбинату имени Щербакова.

Строительство домов в конце Щербаковской улицы. 1957
 

 По другую сторону голосовского дома стоит самое представительное здание на улице – жилой дом Центрального статистического  управления СССР (под номером 54). Даже место для него выбрали так, чтобы подчеркнуть его ведущую роль – в глубине парадного двора, обрамленного угловыми секциями соседних домов, почтительно признающих свою подчиненную роль. В доме пять подъездов, три из которых, выходящие на фасад, оформлены массивными и со вкусом декорированными ризалитами, над каждым из которых поднимаются по две вертикали эркеров.  К проектированию этого одного из лучших жилых домов Москвы приложил руку сам Н. Колли в компании со своими сотрудниками Д. Алексеевым, К. Стериони и инженером И. Авдеем.

Стоящие дальше к западу дома 40/42 и 50/52 (арх. Д. Алексеев, К. Стериони, В. Вольфензон, А. Голубева, А. Козловская) более спокойны, и рассматриваются как  нейтральные элементы общего парадного фронта. Остается только пожалеть, что застройку правой стороны не удалось завершить до очередного перелома в советской архитектуре – борьбы с излишествами. Оттого два более поздних дома – 8-12 и 32 – хоть и поддерживают общий фронт, явно проигрывают по виду более пластичным фасадам своих старших соседей.

 Скромная архитектура шестидесятых годов подарила Щербаковской улице еще один эффектный комплекс из четырех шестнадцатиэтажных каркасных домов (№№ 5, 7, 9, 11), открывающих левую сторону улицы. Они удачно вписались в застройку, создав интересный контраст со своими монументальными соседями. Все четыре дома вместе с объединяющим их стилобатом, где разместились магазины, являются одной из последних работ Б.М. Иофана, автора знаменитого проекта Дворца Советов.

Даже промышленные сооружения, обычно выглядящие неказисто, на Щербаковской улице оказались на высоте.  Производственные корпуса НИИ  "Сапфир" (владение 53) задуманы весьма неплохо. Три корпуса с очень высокими четырьмя этажами  поставлены  в ряд  на  стройные ножки-пилоны и  связаны  между собой невысоким стилобатом,  из-за которого некстати выглядывают торцы двух типовых блочных школьных зданий.  В пятидесятых годах эти здания, возведение которых было отработано до автоматизма, частенько использовали для быстрого размещения новых   НИИ. Некоторым изъяном "Сапфира" выглядят огромные оконные проемы верхних этажей.  Вместо стекол они забраны стеклоблоками.С той же стороны стоит еще одно институтское здание  (51–53), сооружавшееся  по  проекту архитектора  В.Р. Цабеля  для НИИ-311 в 1953–1957 годах. Несмотря на небольшие размеры, здание, занимаемое ныне институтом Электропромтяжпроект,  выдержано в монументальном духе своих ровесников – жилых домов.

 Все бы  хорошо, но  все-таки  кое-чего Щербаковской улице не хватает.  Немногого,  но важного – сильного завершающего  акцента, способного взять на себя главенствующую роль во всем ансамбле. И место  для него предопределено уже пятьдесят лет назад – малозастроенные площадки на углу с улицей Ибрагимова.

 С левой стороны здесь стоит небольшое здание под номером 41а – одна из первых школ Красной Москвы конца двадцатых годов. Однокомплектная  семилетка,  рассчитанная на  редкое население городских окраин, очень скоро оказалась мала для своей роли, и уже через десять лет на противоположной стороне улицы выстроили двухкомплектную десятилетку (арх. Г.Т. Крутиков,  1936). Но старая школа пережила молодого коллегу – в ней до сих пор работает профессионально-техническое училище, а крутиковское творение снесли несколько лет  назад.  На его  месте  стоит новая  школа, выстроенная по самому современному из типовых проектов. Кстати, за ней  виднеется  "возрождаемая" церковь Дмитрия Солунского – единственный след,  оставшейся от недоброй памяти старой Благуши. Замаливая грехи,  купец Д.Ф. Ермаков завещал семьдесят  пять тысяч рублей  на  храм своего имени.  В 1911 году второстепенный зодчий Н.И. Орлов выстроил совершенно безликую церковку.

В общем, лучшее место  на  улице занимают  школы  здания безусловно полезные, но слишком незначительные для   столь ответственного  положения.  А между  тем здесь  так и  просится крупное, с пластичным ступенчатым силуэтом и развитым завершением, здание  – некий аналог знаменитых московских высотных зданий.  Вот тогда-то ансамбль улицы обретет законченность.  

А чтобы вся улица заблестела и заиграла,  нужно подумать о том, какую, собственно, роль играет она в нашем городе. Кажется странным, что вследствие недоведенной до конца реконструкции Москвы, большая, широкая улица не связана с городскими магистралями – со стороны Семеновской площади она "вытекает" из Семеновского переулка – даже не переулка, а жалкого огрызка, который давно пора превратить в нормальный городской проезд, способный объединить в единую магистраль Большую Семеновскую и Щербаковскую улицы. Своим восточным концом улица упирается в Окружную дорогу и Измайловский парк, отчего транспортный поток сворачивает на Окружной проезд и улицы Измайловского зверинца. Не зря многие водители предпочитают пользоваться параллельной Ткацкой улицей, узкой и далеко на парадной, зато имеющей прямой выход на Измайловское шоссе.

И вообще, так ли уж нужно отдавать Щербаковскую улицу автомобильным потокам? Идея совмещения парадной улицы с транспортной магистралью так долго господствовала в градостроительстве, что стала восприниматься как нечто само собой разумеющееся. А ведь гораздо целесообразнее пустить транзитное движение в обход оживленных торговых улиц, разгрузив их для пешеходов. В данном случае достичь этого можно путем реконструкции Измайловского шоссе, ныне бестолково разорванного Окружной железной дорогой, связать обе его части удобным проездом и передать на образовавшуюся широкую магистраль основной поток автомобилей. Трамвайные пути с Щербаковской сами просятся на тихую Ткацкую улицу.

Вот тогда-то появится возможность превратить  Щербаковскую  в красивую, удобную, зеленую улицу, притягивающую горожан своими торговыми и культурными учреждениями. И каждый, кто пройдет по ней, сможет оценить во всем блеске прекрасный ансамбль ее замечательных домов.

Счетчик посетителей по странам