Арки архитектора Голосова

А.В.Рогачев

Опубликовано: Московское наследие. 2009, N 8


Илья Александрович Голосов
(1883-1945)
 

 В 1929 году на  Каляевской  улице (лет  пятнадцать назад какие-то мудрецы от  большого ума переименовали ее в Долгоруковскую, каковое прозвище она носит до сих пор) затевалось грандиозное по тем временам строительство солидного жилого здания. Заказчики были из важных и денежных - Наркоматы иностранных дел и внешней торговли.

 Ответственным было  и место - в самом начале Каляевской на углу с Оружейным переулком. Поскольку переулок проходил  рядом с   Садовым кольцом,  не исключалось,  что  узенький квартальчик  между  ними будет ликвидирован (это  мероприятие, предусмотренное Генеральным планом реконструкции Москвы 1935  года,  было осуществлено в  шестидесятые  годы), и тогда дом своим главным фасадом  выйдет на  важнейшую  кольцевую магистраль города!

Проектировщики жилого дома НКИД и НКВТ -  А.В.Куровский  и А.Ф.Жуков – сотрудничали сначала в  строительной конторе "Русгерстрой, а затем перешли в Моспроект.По их первоначальному замыслу комплекс должен был представлять в плане прямоугольную трапецию.  Замкнутый четырьмя корпусами двор делился на две части еще одним корпусом, занимавшим на плане место высоты трапеции, восставленной из середины основания. Получавшиеся два небольших внутренних дворика походили  на недоброй памяти капиталистические дворы-колодцы,  которыми так славился Петербург, и которые время от времени возникали и в дореволюционной Москве. Скорее всего именно  поэтому  в проект были внесены изменения. "Высоту" трапеции ликвидировали.   Плотность застройки уменьшилась, и внутри первой очереди возник вполне просторный и относительно светлый двор, в который вели  две проездные арки, пробитые в стенах северного, тылового корпуса. В результате затеваемое семиэтажное сооружение должно было включать семнадцать секций, в которых располагались 54 квартиры в две комнаты, 156 - трехкомнатных и 10 -четырехкомнатных. Первый этаж отводился под учреждения  и  предприятия обслуживания.  Материалом стен служил теплобетон, бывший тогда в большой моде.

 Работы начались в декабре.  Без  происшествий не обошлось.  Из-за интенсивной откачки воды из котлована в марте 1930 года отмечались трещины и деформации  в соседнем двухэтажном домишке. Но особо волноваться по этому поводу не стали - сосед и так доживал свои последние годы.  Гораздо большее влияние на судьбу проекта оказала неказистая внешность здания. Его облик носил явный отпечаток конструктивизма в плохом значении этого слова. Вся первоначально   запроектированная   архитектурная  обработка сводилась к столбцам балконов и эркеров, почти не оживлявших плоский   фасад. Этот «авангардизм»  внешнего вида странным образом сочетался с худшим   пережитком   дореволюционной архитектуры  - полным забвением  всех  дворовых фасадов, лишенных какого-либо оформления.

 Поэтому с учетом новых веяний в советском зодчестве убранство здания решено было переработать.  Этим занималась уже другая авторская бригада. Когда в 1933 году   возникли   архитектурные мастерские Моссовета, между ними перераспределили  большинство незавершенных строек. Дом на Каляевской достался архитектурно-проектировочной мастерской под номером четыре, руководителем которой  состоял Илья Александрович Голосов. По сложившейся традиции  его причисляют к классикам советской архитектуры,    хотя,    если    отбросить многочисленные нереализованные (а иногда и заведомо нереализуемые) проекты, а также обильные рассуждения о  "субъективной массе" и "линиях притяжения", слава зодчего основывается, в сущности, на одной-единственной   постройке -    клубе трамвайщиков  (имени Зуева) на Лесной улице.

 Поставленная перед мастерской задача не сводилась лишь к оформлению фасада - в соответствии с новыми масштабами столичного строительства следовало спроектировать целый жилой комплекс, первую очередь которого составляло уже выстроенное здание. Под застройку отводился не только  участок на углу Каляевской и Оружейного, но и  значительная территория  по  другой стороне  вновь  пробиваемого    проектируемого проезда   349,   сейчас именуемого улицей Фадеева. Часто указывается, что улица Фадеева ранее называлась 5-й Тверской Ямской. Это не совсем верно. Действительно, участок от Миусской площади до музея музыкальной культуры был частью 5-й Тверской Ямской, но далее она поворачивала под прямым углом в нынешний 1-й  Тверской  Ямской переулок. Так  что по крайне мере половина улицы Фадеева представляет собой вновь проложенную магистраль.

 Так вот,  согласно светлой идее  зодчих, новый проезд должен был стать планировочной осью  нового комплекса.  Однако  сначала все-таки следовало оформить скучные коробочные фасады уже вчерне выстроенной первой очереди. За работу над проектом взялись сам И.А.Голосов и старший архитектор мастерской Исидор Леонтьевич Маркузе. Работа была неблагодарной, и потому особых успехов они не добились. Недаром  даже автор монографии о И.А. Голосове С.О. Хан-Магомедов упоминает о доме на Каляевской лишь вскользь. Оно и понятно - украшение фасада свелось к приданию  нижним частям эркеров изысканной формы,   Описание: пп1напоминающей  чудовищные ванны. Венчались  эркеры  круглыми столбами, поддерживающими  какие-то странные и явно ненужные балки.   

 Наиболее интересным элементом нового оформления стали небольшие рельефы,  изображавшие девушек с веслом, шахтеров, монтажников, солдат, гармонистов и тому подобное.   К сожалению,  зодчие загнали их в межоконные простенки седьмого этажа. Издалека практически ничего не видно,  а вблизи,   снизу рельефы воспринимаются в сильном ракурсе, напрочь искажающем пропорции фигур.   Так или иначе, дом  стал наряднее,   получил    представительное оформление, вполне достойное ответственного места, и, хотя к шедеврам зодчества сие творение Голосова и Маркузе никак не отнесешь,  оно может считаться интересным образцом «домов из межсезонья».

Переделка фасада, естественно, затянула строительство, которое завершилось лишь в 1936 году. К этому времени по проекту все тех же Голосова и Маркузе сооружалась вторая очередь комплекса, представлявшая собой протяженный корпус вдоль правой стороны нового проезда.  Как ни  странно, вторая очередь,  проектировавшаяся уже в  пору  изживания конструктивизма,  выглядит  (точнее, выглядела до   того,   как многочисленные  балконы  были бестолково остеклены жильцами) более конструктивистской, чем первая. Большая длина корпуса подчеркивалась мощными горизонтальными членениями, которые перебивались   вертикалями глубоких лоджий. В середине предусматривался акцент  в виде повышения на один этаж и высокой проездной арки.

 В соответствии со своей выдающейся ролью арка разрабатывалась в нескольких вариантах.  В конце концов  остановились  на варианте высотой  в четыре этажа. Однако,  когда сие поистине триумфальное  сооружение было возведено, неожиданно восстал заказчик, вдруг обративший внимание на немыслимые размеры проема и Описание: пп7потребовавшего его срочной утилизации.  Арку пришлось застроить.  В ее объем  вписалась целая секция,  правда, усеченная в  ширину  по сравнению  с  типовой.  Но лестничная клетка новоявленной секции поднималась лишь до четвертого этажа - прорезать свод уже выложенной арки было невозможно.  

 Этот  ставший ненужным свод  занимает пятый этаж секции, оставшийся неиспользованным.  Что  же касается  помещений верхних  этажей, расположенных  над  бывшей аркой,  то   они обслуживаются лестничными клетками секций,  расположенных по бокам от арки.  Так размах зодчих и запоздалая скупость заказчика привели к возникновению редкой по бестолочи планировки!

     Эта тихая неурядица    стала предшественником следующего, по-настоящему громкого скандала из-за  новых арок,  запроектированных Голосовым и Маркузе в третьей очереди, располагавшейся  напротив предшествующих. Проект предусматривал сооружение   вдоль  улицы трех семиэтажных корпусов, из которых боковые  отступали  вглубь участка, а средний    выдавался  на красную линию.  С боковыми  его   соединяли еще   два   поставленных перпендикулярно к улице корпуса-вставки по одиннадцать  этажей  каждый. Однако  жилой  площади в  них  было совсем  немного,  так как  большую  часть вставок занимали  арки  высотой в семь этажей и шириной в четыре оси!  В довершение этого  небольшие  корпуса проектировались как архитектурные акценты комплекса, в силу чего  на них сосредоточивался основной внешний декор  - вплоть до статуй высотой в четыре этажа.

Описание: K13          Описание: K12

Решение было явно неудачным и с эстетической точки зрения.  Назойливая  центричность  третьей очереди противоречила спокойной протяженности уже выстроенных напротив нее корпусов, а чудовищные арки создавали  еще одну, параллельную улице мощную ось. Это ослабляло значение улицы и в значительной степени разрушало ту самую центричность, которую так стремились подчеркнуть зодчие. Таким образом,  замысел комплекса сводился к бессистемному нагромождению не согласованных между собой мотивов.  Тем не менее, проект благополучно прошел все инстанции. Видимо, в немалой степени способствовал этому авторитет И.А. Голосова.

   Сооружение третьей   очереди   началось в  1935  году. Заказчик вполне резонно начал  с центрального  семиэтажного, относительно скромно отделанного корпуса, напрочь забыв про одиннадцатиэтажные вставки  и огромные  арки,  составлявшие гордость зодчих.  К 1937 году выстроили  четыре  секции, над семью  этажами  которых поднимался  высокий  парапет, скрывавший "лоб" односкатной крыши (это позволяло убрать  с главного   фасада водосточные  трубы).  Скромным, но дорогим украшением фасада стали декоративные вставки между окнами  второго этажа, выполненные  в  технике сграфитто.  Процарапанные по цветной штукатурке квадратные картинки изображают  радостную  жизнь советских детей  -  танцующих и  прыгающих  через скакалку девочек,    пляшущих и запускающих модель планера мальчиков.

 После этого   дело застопорилось.      Заказчик вновь запоздало призадумался  над  экономичностью (вернее, отсутствием таковой) своего дома.   Стройку остановили,  потребовали изменений проекта.      Зодчие обиделись,  да еще как! Отражением обиды стало   письмо  в "Архитектурную   газету",   содержавшее обвинение  заказчика  в смертных грехах и требование достроить комплекс  по  предложенному проекту.   Но заказчик   не дрогнул.  Порвав  отношения с четвертой мастерской, он  передал  проектирование    мастерской    номер    пять. За   работу   взялся молодой Пётр Николаевич Тернавский. Ему ставились условия - достроить комплекс по красной  линии  (тем самым в зародыше убивались боковые арки)   высотой не  более  семи этажей   и   отказаться от применения дорогого  сграфитто. Описание: пп4

 В результате   последние восемь   осей   корпуса из первоначально запроектированных 23-х достраивались по иному проекту. Его отличала большая ширина корпуса (что заметно со двора) и,  соответственно,  большая  экономичность. Замена односкатной кровли обычной двускатной  вернула  на главный фасад  водосточные  трубы, зато позволила убрать высоченный парапет на крыше и выкроить вместо него  лишний  этаж, а  с учетом  замены полуподвального  и высокого первого этажа на два обычных новая часть стала девятиэтажной  в  отличие от семиэтажной старой - и это при равной высоте!

 Нужно отдать должное Тернавскому - он сделал  все, чтобы  внесенные изменения как можно меньше отразились на главном фасаде. Выведенное вчерне  правое  крыло почти   точно   повторяло очертания  ранее выстроенного  Голосовым  и Маркузе левого крыла  (за  исключением окон  девятого  этажа, заменивших декоративные вставки   на  парапете), но  так  и осталось неотделанным. Началась война. В бою погиб и последний автор комплекса на Каляевской.   

 А его работа так и осталась незавершенной. Почти семь десятков лет мрачно смотрят на улицу Фадеева голые  кирпичные стены,  сиротливо   торчат металлические кронштейны, так и не дождавшиеся лепного карниза. Зато с боков к зданию в  конце  пятидесятых пристроили  новые  корпуса, завершившие,  наконец, формирование  комплекса.  Однако их аскетически  простые  формы ничем  не  напоминают широкие замыслы тридцатых годов...

 

 

 Вместо комментария

 

 Архитектурный мотив  нескольких  расположенных на одной оси арок,  образующих анфиладу, известен давно. Большой популярностью пользуется  комплекс конюшен в Петергофе, где архитектор Н.Л.Бенуа достиг впечатляющего эффекта размещением трех арок в проездных башнях одна за одной. 

 Полюбился этот прием и советскому зодчему Илье Александровичу Голосову.  Однако, в отличие от Бенуа,   поставившего  арки по  центральной оси   сооружения, Голосов   почему-то  решил развернуть  их  в плане  на 90 градусов, врезая арки в боковые  корпуса  проектируемых им зданий.

 Первым опытом  стала Центральная   гостиница   Общества пролетарского туризма и экскурсий (ОПТЭ), предполагавшаяся к строительству на  месте  нынешнего высотного здания  на   Смоленской площади. От слегка вогнутого главного здания, выходившего на площадь, по радиусам отходили два боковых корпуса. Вот их-то в местах примыкания к главному, и должны были прорезать гигантские, во всю высоту здания арочные проезды.

Описание: K11  Архитектурная нелепость   решения   была очевидна   - огромные проемы создавали мощную ось,  параллельную главному фасаду   и  улице, на  которую  он выходил.  Это  сбивало, размазывало впечатление от  здания, строго  центричного  по общему построению.      К счастью,  парадоксальный замысел И.Голосова и его соавтора Д.Булгакова реализован не  был.  Успели построить лишь скромный тыловой корпус,  позже  включенный в  состав  комплекса высотного здания.   О   первоначальном назначении   напоминает  лишь интересный рельеф над входом, изображающий всевозможные виды туризма.

    Голосов не пал духом после первой неудачи и  попробовал применить   полюбившийся  ему мотив  в  жилом комплексе  на Каляевской.  Здесь он оказался еще  менее  кстати,  так как изобретенные  исключительно для размещения арок два боковых корпуса, поставленных перпендикулярно к главному, разрезали пространство  квартала на три тесных двора,  большую часть которых занимал   параллельный улице проезд.  Понятно,  что дорогой и малоудачный проект в конце концов отвергли.

   И все же Голосов  своего  добился, правда,  не в Москве, а в Горьком, где заказчик, очевидно, оказался более сговорчивым. Жилой комплекс на проспекте Октября (построен в 1938 г.) повторяет в плане решение предложенное для комплекса на Каляевской. Боковые корпуса прорезаны огромными, в шесть этажей арками, через которые проходит широкий, почти уличной ширины дворовый проезд.

Возникает резонный вопрос – почему вроде бы маститый и опытный зодчий с таким упорством, достойным лучшего применения,  «пробивал» некрасивые,  дорогие,  бесполезные, лишенные всякого архитектурного смысла арки?