Дом-лауреат

А.В. Рогачев

Опубликовано: Квартираача,офис,2001, N97

Дом, удостоенный Сталинской премии. Арх. И.В. Жолтовский. 1949
 

 

     Быть лауреатом какой-нибудь  премии,   скажем,   Ленинской, Государственной или, на худой конец, премии Правительства РФ, без сомнения, приятно. А каково быть обитателем дома-лауреата? Да-да, именно  так: ведь  в  Москве немало жилых домов, за архитектуру которых в свое время присуждали премии, причем не какие-нибудь, а самые почетные, самые весомые - Сталинские премии.

     Конечно, дома-лауреаты должны выделяться среди своих коллег, принося своим жильцам особые удобства. Вот,  например, дом 11 по Ленинскому проспекту, выстроенный в 1949 году по проекту И.  В. Жолтовского...

   Один из   самых  знаменитых  советских зодчих  с  юных лет отличался страстной приверженностью к архитектуре давно  ушедших времен. Он детально изучал здания, выстроенные в античные времена и в эпоху Возрождения. Накопленные знания он с успехом применял в своих   работах,   мастерски  компонуя из  классических  деталей современные по сути особняки  и  общественные здания.  Благодаря этому  еще  до Великой Октябрьской социалистической революции он  сумел  войти в число наиболее  почтенных   московских   мастеров.   Но   по-настоящему прогремел Иван  Владиславович  в 1934 году,  когда был закончен постройкой знаменитый "дом с  колоннами"  на  Моховой (ныне  на Манежной    площади).    В    эпоху   безраздельного   господства конструктивизма  эта  работа   была   воспринята   как   манифест противостоящего   архитектурного   направления,  ставящего своей задачей обращение к классике. "Дом с колоннами" выдвинул автора на   роль   вождя   и   идеолога   нового   направления,  которое исключительно   быстро,   всего   за   несколько    лет,    стало главенствующим во всем советском зодчестве.

     Но сам по себе "дом с колоннами"  был  слабоват и  явно  не достоин внимания, ему уделяемого. Все силы проектировщика ушли на создание прекрасного фасада, срисованного с одного из  наиболее известных    палаццо   итальянского   Возрождения.   Надуманность композиции пошла в  ущерб  экономичности и  удобствам  обитания. Недаром же  законченный  дом так  и не использовался в качестве жилого - сначала в нем обосновалось  американское посольство,  а потом - контора "Интуриста".

     Очевидно, Жолтовский   и   сам   почувствовал,   что   своим "обращением к классическому наследию" хватил через край.  Поэтому следующее его творение в области жилищного строительства  (а это были как  раз дом  на  Ленинском проспекте и однотипный с ним, отличающийся лишь изящной башенкой  дом на  Смоленской  площади) хоть и было решено, как тогда писали, "в ренессансном духе", но, в сущности,  являлось весьма скромно  и  грамотно декорированной коробкой.

     Ведущей темой здания стал венчающий  карниз. Его  пропорции были выбраны с таким расчетом, чтобы он не казался тяжелым и в то же время служил убедительным завершением для  обширной  фасадной стены. В дополнение к карнизу скромная плоскость фасада украшена отдельными декоративными вставками плоского рисунка и  меньшего, камерного   масштаба.  Низ здания  сделан  более сильным,  чему способствует и цветовое решение - от темного цоколя  к  светлому верху. В  целом  внешняя отделка производит хорошее впечатление благодаря удачно найденным  пропорциям горизонтальных  членений. Несмотря  на скромность использованных средств,  здание смотрится гораздо лучше, чем обставленный богатыми и наивными колоннами дом на Моховой.

     Освобожденный от   необходимости   вырисовывать    капители, балюстрады,   профили  карнизов, маститый  зодчий  смог уделить гораздо больше внимания уделил  вопросам  планировки квартир  и удобству проживания в них.  Прежде всего он сделал дом необычайно широким  -  целых девятнадцать  метров  (для сравнения:  ширина распространенных сегодня в Москве девятиэтажных панельных домов коло двенадцати метров). Большая ширина выгодна тем, что при том же   объеме   здания   сокращается   площадь  наружных стен,  и, соответственно, - расходы на строительство и отопление.

  Большая ширина позволила академику пропустить по продольной оси дома идущий от лестничной клетки длинный и довольно  широкий коридор,  на  который и  "нанизал" квартиры.  Благодаря этому на каждом этаже одной секции оказалось не две, и даже не четыре,  а целых  восемь квартир!  Помимо  чисто коммуникационных функций, коридоры имели и техническое  значение.  В их  стенах  встроены шкафы,   в  которых  прятались водопроводные  и  канализационные стояки, что позволяло заниматься их починкой извне  квартиры. В торцах  коридоров  разместились приемники  мусоропроводов  - по одному на каждые четыре квартиры.

     Еще одним   выгодным  отличием  дома от  своих  современных собратьев была прекрасная отделка пути от подъезда  до  квартиры. Входящих в дом встречал просторный,  светлый, нарядный вестибюль, вполне достойный какой-нибудь старой дворянской  усадьбы средней руки.  Лестницы - широкие,  очень пологие,  с красивыми ступенями искусственного  мрамора.  Их украшают  многоцветные   живописные вставки на стенах и со вкусом выполненные решетки перил.

     Лифтовые шахты (по две на каждую лестницу) Жолтовский  вынес на междуэтажные лестничные клетки,  расположив их так,  чтобы они не  касались стен.  Этим  дом отличался  от  большинства своих ровесников,  в которых лифтовые шахты непосредственно примыкали к квартирам. Такое решение снижало уровень шума и вибрации в жилых помещениях,  но имело и существенный недостаток - для того, чтобы добраться до лифта,  приходилось спускаться или  подниматься  на пол-этажа.

     В целом  маршрут  до   квартиры   превращался   в   приятное путешествие   по   просторным  и хорошо  отделанным  помещениям. Заботливо были сделаны и входные двери - двустворчатые, простого, но элегантного рисунка,  выполненные по собственноручным эскизам академика.  Что-что,  а прорисовывать мелкие  детали отделки  он любил и умел!

     И все-таки самым интересным в доме были его квартиры.  В их планировке   и   отделке Жолтовский  воплотил  представления об устройстве красивой и удобной жизни в жестко ограниченной  ячейке (большинство квартир  имело всего две комнаты).  С этой вроде бы благой целью он по своей воле заранее распорядился функциональным назначением  всех комнат и первым делом уничтожил надоевший всем унылый межкомнатный коридор.  Правда,  сделано это  было  весьма своеобразно. Коридор  просто  разделили на две части - меньшую, лежащую у входной двери - "прихожую", и следующую за ней - что-то вроде  холла,  где можно было поставить даже небольшой диван или шкаф.

     Большую из   комнат   зодчий  возвел  в ранг  гостиной.  Ее "общественный"  характер   подчеркивала   раздвижная   стеклянная перегородка,   отделявшая   гостиную  от  прихожей. При  желании перегородка складывалась, и два помещения сливались в одно.

План дома на Ленинском проспекте
 

     Меньшая комната именовалась  спальней.  Ее торцевую  стену целиком занимал огромный  встроенный  шкаф. Попадали  в  спальню через гостиную, а второй выход вел из спальни в небольшой тамбур, связывающий прихожую с санузлом.

     С кухней   Жолтовский   учинил   нечто эффектное,  но мало понятное.  Скромное помещение для приготовления пищи обратилось в целый комплекс, состоящий из двух частей. Светлая, примыкавшая к окну  половина  (очевидно,   "столовая")   оказалась   фактически объединенной  широким  проходом с гостиной,  а вторая,  тесная и темная - собственно кухня,  - стала проходной между  прихожей  и "столовой".

     Тем самым двухкомнатная квартира  насчитывала целых  восемь более  или менее  изолированных  помещений (не  считая огромных встроенных шкафов и балкона),  которые  связывались между  собой восемью  дверями и  двумя  раздвижными перегородками.  По такой квартире можно было бродить,  как по лабиринту.  Из прихожей -  в холл, оттуда - в тамбур перед санузлом, затем - в спальню, из нее в гостиную. Из этой последней можно было либо вернуться в холл, либо  через  широкий проем  оказаться  в столовой, откуда через проходную кухню пробраться вновь в прихожую.      Интересно? Да. Удобно? Как сказать...

     Первая проблема - как расставить в комнатах,  стены  которых сплошь изрезаны  дверями,  окнами, проемами,  стенными шкафами, какую-нибудь мебель,  за исключением пары кроватей, дивана и двух столов  -  того, что изображал на своих эскизах сам зодчий. Еще неприятнее было то, что предложенное (и настойчиво проведенное в жизнь) Жолтовским функциональное распределение помещений являлось целесообразным лишь при условии, что двухкомнатную квартиру будет занимать  бездетная  супружеская пара.  Так  можно было строить особняки, заранее зная семью заказчика, ее потребности и вкусы. А для стандартных квартир, которые могли заселяться разнообразными по численности и составу  семьями, столь  далеко  идущая забота зодчего чаще всего оборачивалось сплошными неприятностями.      Наличие в семье ребенка (или,  предположим,  тещи) сразу же разрушало  все  хитроумные внутриквартирные связи. Для третьего члена семьи нужно было приспосабливать бесформенную,  открытую в холл  и  в столовую  гостиную.  Приспособление это  сводилось к уничтожению  многого  из  тех  затей,  которыми зодчий   пытался облагодетельствовать   жильцов   своего дома.  Поистине  благими намерениями вымощена дорога в преисподнюю...

     Конечно, первым   делом  раздвижные  стеклянные перегородки фиксировали намертво, оставляя для входа лишь одну створку. Затем стекла прикрывали занавесками. Более решительные меры заключались в замене раздвижных перегородок более капитальными -  из дерева, сухой  штукатурки  и прочего.  Зато  перегородку между кухней и "столовой",  напротив,  уничтожали. Получалось большое и светлое помещение, в  котором  хозяйкам было гораздо приятнее заниматься стряпней,  чем в тесном закутке, выделенным им попечением мудрого зодчего. А обедать в повседневной жизни можно и на кухне.  Опять же запроектированный  в  соответствии   с   западными   веяниями совмещенный санузел  -  для двух  членов  семьи сойдет,  а для четверых - явно неудобно.

     В общем, интересные  замыслы  архитектора вошли,  как  это обычно и  бывает,  в решительное   противоречие   с   жизненной реальностью.  Противоречие разрешалось в борьбе,  жертвой которой часто становилась  внутренняя  отделка квартир.  И  очень жаль, потому  что отделка эта была сделана с любовью и на совесть. Все детали столярки и скобянки -  полотнища  дверей, оконные  рамы, дверные ручки,  запоры, наличники, а также настенные карнизы были выполнены в лучших традициях классики и представляли собой  почти произведения искусства.

     Особенно хороша была отделка  нескольких  квартир "особого назначения".  Рассматривая  дом с  фасада,  можно заметить, что боковые торцы дома имеют небольшие выступы,  которые поднимаются на  высоту  всего пяти  этажей.  Благодаря этим выступам площадь торцевых  (трехкомнатных) квартир  на   этих   этажах   получила значительный прирост. И почти вся солидная добавка была вложена в расширение большой комнаты. Благодаря этому гостиные превратились в настоящие  залы  шириной в  пять  и длиной  в девять метров, освещаемые пятью окнами! Правда, зрительно их пространство делила на две части небольшая колоннада, но она имела чисто декоративный характер, и ее можно было попросту убрать. Иногда происходило и другое   -   колоннаду  использовали  как основу  для  настоящей перегородки, превращая огромный зал в две меньших, но все равно весьма   просторных   комнаты.   Очевидно,  первоначально особые квартиры замышлялись для ответственных  работников,  которым по долгу   службы   приходилось   представительствовать,   организуя домашние приемы.  Это  подтверждается и  исключительно  богатой росписью потолков  гостиных.  Такой отделке могли позавидовать и дворцовые залы.

     В этих   квартирах   зодчий   опять-таки попытался  как бы запрограммировать жизнь тамошних обитателей. Спрашивается, во что превращались  приемные залы,  когда ответственный товарищ покидал свой пост? Очевидно,  Жолтовский считал его потомков обреченными на занятие аналогичного поста...

     Конечно, с высоты XXI века нам  удобно оценивать  и  судить достижения наших предков. А в те времена действительно творческая и кропотливая   работа   И.В.   Жолтовского   по   разработке нестандартных,   приспособленных для  светлой  и удобной  жизни квартир получила в общем-то вполне заслуженное одобрение партии и правительства.  Архитектура  дома была  удостоена  престижнейшей награды - Сталинской премии.

     Слава, слава   дому-лауреату,   и   хвала его  создателю  - И. В. Жолтовскому!