Гостиный двор открыт гостям

А.В. Рогачев

Опубликовано: Квартира, дача, офис, 2002, N 163

 

Гостиный двор - вовсе не торговые ряды, как это иногда думают. Нет, это сооружение имело гораздо большее значение. Почетного звания гостя в старой Москве удостаивали самых богатых, ведущих крупную оптовую торговлю купцов, чаще всего иностранных. Гостям предоставляли особые льготы и привилегии. Специально для гостей, для их контор и складов в конце XVI века между Ильинкой и Варваркой воздвигли специальное здание - Гостиный двор.

В 1638-1641 годах пострадавшее от времени и бурных исторических событий Смутного времени сооружение капитально перестроили. Затем, в 1661-1665 рядом с ними появились новые корпуса. А между тем в московской торговле происходили перемены. Ушло в прошлое громкое звание гостя. Самым крупным купцам стало тесно с маленьких лавочках Гостиного двора, и они перенесли торговлю в собственные лабазы. На освобождавшиеся места потянулась всякая мелочь. Прямо на  глазах терялся былой ореол Гостиного двора.

Ветшало и тускнело и само здание. Наши предки-москвичи относились к каменным постройкам с почти священным трепетом. Даже совсем старые дома не ломали, а перестраивали, надстраивали, укрепляли новой кладкой, ставили подпорки. Именно так и поступали с Гостиным двором. И старые, неоднократно ремонтировавшиеся и перестраивавшиеся стены скрипели, но стояли - почти двести лет.

Но всему приходит конец. В начале лета 1786 года на Москву обрушились ливни, настолько сильные, что остановили все строительство в городе. Московский главнокомандующий Я.А.Брюс докладывал Екатерине II: " От самых тех продолжающихся дождей воды стоят всегда высоко и от того работа при Каменном мосте во углублении канала для стока Москвы-реки совсем остановилась, равно как и водопроводный канал весьма малой в работе успех имеет даже и все партикулярные строения в городе почти остановились." Это было одно из последних донесений Брюса, 28 июня его на посту главнокомандующего заменил П.Д.Еропкин. Но на погоду смена администратора не повлияла, и продолжавшиеся дожди привели в конце концов к крупнейшей катастрофе - обвалу Гостиного двора.

То, что старое здание дышит на ладан, московские власти знали уже давно. В документах Каменного приказа отмечалось, что помещения Гостиного двора "обвалившись, во многих местах стояли без кровли, в крайней ветхости и угрожали паданием".

 Помимо физической изношенности древние корпуса характеризовались и моральным старением, став неудобными для возросшей торговли XVIII века. Лавки и проходы между лавками были тесны и неудобны по планировке; в некоторых проходах с трудом могли разойтись два человека. Множество деревянных пристроек, подпорок, креплений представляли страшную пожарную опасность. Деревянная кровля постоянно протекала.

Но московских купцов жизнь приучила и к сырости, и к холоду, и ко всяким неудобствам, а впитанная с молоком  матери мелочная скупость мешала раскошелиться на сооружение нового, удобного здания. Несмотря на становившуюся все более явной угрозу для жизни и здоровья купцы продолжали торговые операции в тесном, мрачном, сыром и ветхом лабиринте.

Несколько больший интерес к Гостиному двору проявляли власти. В 1767 году сенат поручил архитектору Х.Розбергу составить проект нового здания. По составленной зодчим смете требовалось около полумиллиона рублей. Такую сумму ни московская администрация, ни казна быстро выделить не могли. Дело замерло на девять лет. Лишь в 1776 году о проекте Розберга вспомнили и отправили на рассмотрение в Каменный приказ. По его замечаниям архитектор переделал проект, но и этот не удостоился утверждения. В 1777 году в докладе начальника Каменного приказа П.Н.Кожина упоминается, что в "Китае гостиной двор пришел в крайнюю ветхость, и все торги безпредельно стеснен", и что Каменным приказом в числе прочих "сочинен прожект", как "оной (т.е. Гостиный двор) с приумножением казенного дохода и пользой торговых людей выстроить".

     Тем временем предмет переписки продолжал разваливаться на глазах. Полиция пыталась предотвратить падение стен путем устройства мелких креплений, навесов и прочих деталей, в основном деревянных. Представители Каменного приказа относились к этой самодеятельности критически, докладывая, что переделки ухудшили положение дел, "оказав утеснение в торгах, городу безобразие, а в случае пожаров совершенное разорение и неизбежную опасность".

     Справедливость опасений подтвердил пожар 25 мая 1779. Бороться с огнем в лабиринтах оказалось невозможным, и Гостиный двор спас от полного уничтожения лишь вовремя хлынувший проливной дождь, быстро загасивший пробившееся сквозь крышу пламя. Выгоревшие части вновь наскоро залатали, и все пошло по-прежнему.

     В общем, о состоянии Гостиного двора знали все, но никто ничего не предпринимал. Следствием этого ничегонеделанья и стала катастрофа. Размокшее от непрерывных дождей лета 1786 года ветхое сооружение не выдержало. 1 июля в 3 часа дня старые стены в стоявших рядом 15 лавках Гостиного двора затрещали и слегка осели, а затем медленно начали валиться внутрь.

     События развернулись в послеобеденное время, которое москвичи издавна использовали для дневного отдыха, поэтому в самом Гостином дворе и вокруг него было малолюдно. Кроме того,  торговавшие в нем купцы уже давно были готовы к подобному повороту. Первые признаки начавшегося обвала обратили всех в паническое бегство. Люди сталкивались в тесных и темных коридорах, скользили на грязных сырых полах. Лишь несколько человек задержались, чтобы собрать и захватить деньги и ценности.

     Усталые, залатанные стены падали медленно, кренясь и разламываясь на отдельные куски. Прошло несколько минут, за которые бегущие успели выбраться из лавок и коридорчиков, прежде чем стена на протяжении более чем 50 метров окончательно рухнула, превратившись в кучу кирпича с торчавшими обломками бревен и досок. Как потом оказалось, погибло всего два торговца, увлекшихся спасением своих денег. Изувеченные трупы скупцов, ценивших деньги дороже жизни, нашли при разборке завалов.

     Сам по себе обвал никого не удивил. Наоборот, удивительным было то, что при низком качестве строительства древних сооружений, отсутствии технически грамотного и своевременного ухода, инертности властей и скупости купечества многострадальное здание простояло так долго.

     Катастрофа даже пошла на пользу, заставив, наконец-то, взяться за сооружение нового здания. Прежде всего развалины и землю под ними продали с аукциона по частям, выручив за все это солидную сумму в 234 593 рубля 33 копейки. Новое здание стало собственностью купцов-застройщиков, купивших земельные участки, причем каждый из них оплатил затраты на свою лавку. По личному указанию Екатерины проект Гостиного двора разработал знаменитый Д.Кваренги. Проект, составленный по всем правилам классической архитектуры, был чрезвычайно хорош. Здание представляло в плане неправильный четырехугольник со скругленными углами, со всех сторон охватывавший центральный двор. Внешние фасады декорировались мощными коринфскими полуколоннами, между которыми располагались арочные окна двухэтажных лавок. По дворовому фасаду здание опоясывала крытая галерея, обеспечивавшая удобное внутреннее сообщение.

     Лишь одно в эффектном проекте было плохо – он совершенно не учитывал ни особенностей предназначенного под застройку места, ни жалкого состояния московского строительства. Прежде всего имевшее на всем протяжении равную высоту здание никак не хотело вставать на крутой склон от Ильинки к Варварке. Чтобы точно реализовать проект Кваренги, фасад по Ильинке пришлось бы глубоко зарывать в землю, а вдоль Варварки поднимать здание на высоченный, в несколько метров цоколь. И то, и другое представлялось в равной степени бессмысленным, а потому пошли по более простому, но неизящному пути. Фасад вдоль склона просто "нарезали" на несколько частей, каждую из которых ставили на свою собственную высотную отметку. Из-за этого корпуса нового Гостиного образовали своеобразную лесенку.

     Нехватка в Москве квалифицированных строителей заставила пойти и на другие упрощения в проекте. Его приспособлением под московские условия занимались местные зодчие Карин и Селехов. В результате их усилий кваренговское творение много потеряло в красоте, но приобрело в практичности. Но даже по упрощенным чертежам начавшееся в 1789 году строительство шло ни шатко, ни валко. Мешала элементарная нехватка денег. Стороны огромного четырехугольника, выходящие на Ильинку и Варварку, закончили лишь в 1805 году, а корпуса по переулкам достраивали аж в 1825-1830 годах. За всю свою историю Москва знала лишь один пример еще большего долгостроя - сооружения храма Христа Спасителя, тянувшееся около полувека.

     Когда же измаявшиеся в ожидании купцы все-таки въехали в новые помещения, эти последние оказались морально устаревшими - тесными и темными. Потому всего через двадцать лет рядом выстроили еще один Гостиный двор, прозванный Новым. А недавно законченное здание Кваренги, Карина и Селехова почти сразу стало именоваться Старым! Да, как-то не складывалась судьба одного из крупнейших зданий Москвы. Не слишком везло ему и в дальнейшем.

Возвращение Москве в 1918 году столичных функций потребовало множества помещений для административного аппарата. Под всевозможные конторы и управления отошли и все помещения Гостиного двора. В отдельные годы в нем размещалось более двухсот мелких и мельчайших организаций! Все комнаты верхних этажей оказались плотно забитыми канцелярскими служащими и вагонами бумаги. Лишь подвалы по-прежнему занимали склады всевозможных товаров. Разговоры о явной бессмысленности такого использования заслуженного памятника архитектуры велись давно. Но и возвращение зданию в самом центре Москвы функций большого базара также не вызывало энтузиазма. А потому очень долго все шло своим чередом.

     Перемены пошли лишь в последнее десятилетие. Гостиный двор вмиг покинули прочно обсевшие его конторки. В опустевшие помещения пришли строители. Им предстояла гигантская работа - перекрыть крышей огромный внутренний двор, а заодно (так, мимоходом!) надстроить старые корпуса мансардным этажом, изменить их внутреннюю планировку и отделку, максимально использовать подземное пространство.

     Получившееся сооружение в целом смотрится нарядно и неплохо отвечает своим новому назначению – выставочного и торгового комплекса. Но вот  что осталось от памятника… Естественно, столь глубокая реконструкция заметно изменила его внешний вид. Огромная мансарда тяжело нависла над старыми стенами - словно меховая шапка надо лбом подгулявшего купчика. И об изящном проекте Кваренги напоминают только коринфские полуколонны...