Роковые  гребешки

А.В.Рогачев

Опубликовано: Квартира, дача, офис,2000,N 122.

 

 Разговор о   безопасности   городской  жизни  вообще и московской в частности продолжается.

 К сожалению,  человечество пока не в состоянии создать совершенно надежные механизмы и организовать полностью безопасное   производство.   При стечении неблагоприятных обстоятельств, да еще в неумелых руках даже совершенно невинные  предметы могут превратиться в источники повышенной опасности. На технику безопасности тратятся огромные средства, но, все ближе приближаясь к отметке стопроцентной надежности, мы, очевидно, никогда ее не достигнем. А раз дело обстоит так, нужно иметь в  виду возможность чрезвычайных ситуаций и стараться заранее минимизировать их последствия.

     Вот, например,  одно из совершенно очевидных  правил  - опасное   производство  должно  располагаться изолированно, подальше от жилых и  административных  зданий.  Поняли это давно.  Еще  в средние  века  московские власти  заставили вынести подальше от города - за реки Москву и Яузу – кузницы и  гончарные мастерские,  создававшие вечную угрозу пожара.  Однако с развитием науки и техники в городе возникали  все новые  и новые предприятия, производившие еще неведомую продукцию.  Представляли ли они опасность, и какую, разбираться было некогда. Казалось бы, элементарный здравый смысл подсказывал простейшее решение  -  все неведомые  (в отношении  опасности) производства  размещать  на пустырях, подальше от густонаселенных мест. Непреодолимым препятствием на этом пути встала частная собственность.  Каждый предприниматель был волен ставить завод или фабрику на своем участке  - будь  он  даже в самом центре. С большим трудом удалось запретить изготовление в городской  черте  пороха и иных взрывчатых веществ.

Оказалось, однако, что неприятным характером  обладают не только порох или нитроглицерин.  И то тут,  то там начали греметь  взрывы. Один  из   самых   неожиданных   сюрпризов преподнесли женские гребешки, самые обычные головные гребни, которыми еще сравнительно  недавно  москвички самых  разных возрастов   любили  укреплять, а  заодно и украшать свои прически. Этот ничтожный, на первый взгляд   совершенно безопасный продукт привел к одному из самых сильных взрывов в истории московской промышленности. Если бы его причины и последствия успели проанализировать, то к вопросам открытия в городе новых< предприятий стали бы подходить более ответственно, а список запрещенных для Москвы производств обогатился бы многими позициями.

К сожалению, катастрофа произошла 3 июня 1914 года. Всего пару месяцев спустя началась Первая мировая война - самая страшная за всю предшествующую историю человечества. Ужасы воздушных бомбардировок, отравляющих газов, ударов подводных  лодок совершенно заслонили в памяти людей все трагические  происшествия, случавшиеся в обычной, мирной жизни. Наверное, поэтому московские катастрофы 1914 года забыты особенно прочно, упоминания о них в литературе крайне редки. А четырнадцатый год как раз выдался обильным на всевозможные ужасы.

     Местом одного  из этих впечатляющих происшествий,  того самого,  о котором пойдет речь, стал Вадковский  переулок. Тихий,  не слишком известный проезд соединяет Новослободскую и Тихвинскую улицу. Его южную сторону занимают жилые дома, с северной стоят корпуса института, дома пионеров, посольский особняк. Не понятно даже, где могла разместиться целая фабрика. Тем не менее их здесь было несколько. В середине квартала между Вадковским  и  Тихвинским переулками  лежало огромное   владение   Затуловского.   Часть земли  занимали деревянные двухэтажные жилые  дома,  остальное сдавалось  в аренду  мелким фабрикантам,  которые  возводили здесь свои промышленные корпуса также в два этажа. Таким образом здесь очутилось  сразу три предприятия - Б.Д.Галая,  П.Н.Конкина и М.А.Каминского.  Работали на фабриках в  основном  женщины, жены проживавших  в  соседних домах надзирателей Бутырской тюрьмы - благо тюрьма стоит сразу через улицу.

     Заведение М.А.Каминского,   где   трудилось около  200 человек,  выпускало исключительно мирную продукцию – женские гребни.  Сырьем  служил целлулоид  -  самая первая из всех пластмасс,  сегодня вещь совершенно  обыкновенная.  А в  то время  целлулоид выпускали  всего пять фабрик во всем мире. Шестым производителем целлулоида собирался стать  московский провизор   Моисей  Абрамович  Каминский, но  этого  ему не разрешили   городские    власти.    Пришлось    ограничиться производством изделий из заграничного сырья.

     На первом этаже  каменного  фабричного корпуса  стояли фрезерные и шлифовальные станки,  на которых из целлулоидной ленты нарезали гребни, наверху  размещались  промывочное и упаковочное   отделения.  Станки вращались  электричеством, вырабатываемом своей динамо-машиной, которая также стояла на первом этаже. Тут же располагалась контора.

     Скромная продукция   фабрики   представляла   большой соблазн  для  небогатых женщин округи, поэтому во избежание хищений территорию  окружал   прочный   деревянный   забор, отстоявший  от  стен корпуса всего на два-три метра. Узкий проход отделял забор от фабрик Галая  и Конкина.  С  другой стороны к  заведению  Каминского вплотную подступали жилые дома, в которых обитали сотни жильцов. Чтобы защитить свои гребешки   от   проворных соседей,  окна  на этой  стороне фабричного корпуса Каминский распорядился закрыть железными ставнями.

Третьего июня на первом этаже фабрики работали  76, на втором  -  20 человек,  да пятеро - в подвальном складе.  В конторе сидели двое - сам фабрикант и  конторщица  Пичугина. Около 10  часов  утра она обошла отделения и возвращалась в контору,  когда навстречу ей с  диким воплем "Спасайтесь!" выбежал Каминский. Тут же грохнул взрыв, и Пичугина даже не помнит, как очутилась на дворе. Остальным рабочим повезло меньше. Взрыв вызвал мгновенную панику, рабочие метнулись к единственному выходу, но лестница уже была охвачена пламенем. Выскочить через дверь удалось немногим, прочие пытались выбраться через окна. Раня руки, выбивали стекла, протискивались  через узкие рамы и падали вниз. А через несколько секунд после первого громыхнули еще два  взрыва - уже послабее. Пламя выбросилось из окон.  В соседних домах вылетели стекла, а на фабрике  Конкина  воздушным ударом заклинило входную дверь так, что ее с трудом высадили трое дюжих мужчин.

 В самом  ужасном положении  оказались те,  кто работал там, где окна закрывали железные ставни. Трем  женщинам  и мужчине пришлось  искать  спасения в уборной – единственном помещении,  еще не охваченном огнем.  Но едкий дым проник  и туда.  Несчастные задохнулись, свалились на пол и обгорелироих спасатели вытащили чуть живыми (позже они скончались в больнице),  а работница Кондратьева была мертва.  Когда тело вынесли во двор, глазам собравшихся предстало жуткое зрелище -  живот  лопнул, и  в утробе женщины был виден ребенок - Кондратьева была на последнем месяце беременности.

     Не могли считать себя спасенными и выбравшиеся во двор. В двух шагах от них из окон вырывались языки пламени, а путь к бегству преграждал прочный забор.  Бессознательно, в диком ужасе толпа навалилась на него, и, к счастью, он рухнул!

  Немногие мужчины,   оказавшись   на улице,  попытались оказать помощь оставшимся в  здании.  Сам Каминский  окатил себя  водой и бросился в огонь,  за ним последовали рабочие Абрамов, Нестеров, Кожухов, Николаев, Кондратьев. Им удалось вытащить  семерых  обгоревших  женщин. Пришли  на  помощь и случайные очевидцы.  Прохожий Яковлев начал  разбивать окна первого этажа,  но был остановлен мастером Смирновым.  Позже Смирнов  объяснял свой  дикий   поступок   полной   потерей способности соображать. Обитатели соседних домов извлекли из огня самого Каминского, который также получил сильные ожоги.

Когда, наконец,   примчались   пожарные,   внутренность здания за исключением подвала уже выгорела дотла.  Крыша и перекрытия   рухнули,   от страшного жара расплавились электрические провода.

К этому   времени   провели   первую перекличку  среди спасшихся,  причем сначала  налицо  обнаружили лишь  57. К счастью,  большинство  отсутствовавших нашли через несколько минут.  Тем не менее жертв оказалось немало. Пожарные сразу же обнаружили 4 трупа. Еще одна женщина скончалась по дороге в больницу.  32 человека с серьезными травмами  отправили  в Мариинскую больницу,  легко  пострадало еще 22. С умершими позже в больнице общее число погибших составило 8 человек.

Начавшееся по горячим следам расследование прежде всего должно было выяснить  причины  взрыва, а  затем  следовало ответить на два очень дополнительных вопроса. Первый – как избежать таких взрывов в дальнейшем? Второй - как свести к минимуму последствия катастрофы, буде она все же произойдет?

Для этого на место происшествия явились помощник градоначальника В.Ф.Модль, исполняющий должность полицмейстера Н.В.Семенов, инженеры    из    управления градоначальника  Н.Д.Поликарпов  и Б.А.Альберти.  Различных версий выдвинули предостаточно.  Первым  делом вспомнили  о близком родстве целлулоида и бездымного пороха - пироксилина, поскольку  и  тот, и  другой  производят из клетчатки.  Подразумевалось, что  целлулоид  также является сильным  взрывчатым веществом.  Когда  химики-профессионалы отвергли  эту теорию,  рабочие вспомнили о валявшихся везде обрезках целлулоида и витавшей по всему фрезерному отделению пыли.  Решили,  что она  могла  взорваться от электрической искры или от какого-либо нагревания.  Рассматривались  также возможности  химического  "самоперерождения"  целлулоида под длительным     воздействием повышенной      температуры. Преподаватель Технического училища А.Н.Шустов,  вызванный в качестве эксперта,  рассказал о взрыве целлулоидной  фабрике во Франкфурте на Майне, случившемся десять лет назад.

  Вспомнили о  состоянии пожарной  защиты  на   фабрике. Поскольку  от здания почти ничего не осталось,  единственным источником информации оказался сам фабрикант. По его словам защита от  огня была налажена идеальной.  Пыль-де удалялась специальными    пылесосами, везде стояли химические огнегасители, более того, помещения  были  оборудованы "искусственным  дождем", то  есть  системой водяных  труб, позволяющих  обильно оросить сверху место загорания.  Однако внятно объяснить,  почему вся эта "защита"  не  сработала в нужный момент, Каминский не смог. Никто не поинтересовался и тем, почему он закричал "Спасайтесь" еще до взрыва...

  Никакого определенного суждения о причинах случившегося так и вынесли. Не смогли даже с точностью установить,  где именно  громыхнуло в  первый раз.  В общем, дело оказалось достаточно темным.

     Зато все  эксперты сошлись  на том,  что своевременное удаление пыли и обрезков позволило бы  снизить  вероятность, но   не  полностью  исключить повторение  подобных  историй нельзя. Тем самым расследование плавно перешло к  изучению поставленных перед ним дополнительных вопросов.

     Вот тут-то и обратили внимание на соседние жилые дома. Они  пострадали не слишком серьезно,  тем не менее несколько их обитателй получили травмы от разбитых стекол и разлетевшихся обломков. Будь взрыв чуть сильнее, от легких деревянных строений остались бы  рожки  до ножки.  Погибших тогда  считали  бы десятками.  Как же потенциально опасное производство могло оказаться в жилом квартале,  где в  общей сложности ютилось около 3 тысяч человек?  А ведь до переезда в Вадковский переулок производство размещалось в  еще более населенном месте - на Басманной улице.

     Кстати вспомнили  и  про железные  ставни,  погубившие работавших в этих помещениях.  Хотя все понимали, что ставни защищали  от хищений,  пусть  и   с   нарушением   пожарных требований,   Каминский с  редким  упорством настаивал  на обратном:  ставни-де  выполняли   противопожарные   функции, защищая соседние жилые дома от возможных пожаров на фабрике.      Выяснилось, что  в  1912   году   фабричная   инспекция проверяла фабрику  и  выявила множество упущений,  обратив внимание и  на  неподходящее ее  размещение.  Однако из-за отсутствия    соответствующих   требований   в   нормативных документах, формальных причин для закрытия не нашла. Инженер Б.А.Альберти, объясняясь с дотошными журналистами, обрисовал картину  предельно  четко: в   управлении   градоначальника опасность предвидели, однако сделать ничего не смогли.

     Взрыв ярко обозначил наболевшую для  многих  московских кварталов проблему - крайне опасное соседство жилых домов с разными подозрительными производствами и полное  отсутствие нормативных документов, на основании которых эти предприятия можно было бы выселить в места, несколько более отдаленные. Возможно, что вопрос сдвинулся бы, наконец, с мертвой точки. Но тут началась война...

Счетчик посетителей по странам