РЯДЫ,  ИЗ  РЯДА  ВОН  ВЫХОДЯЩИЕ

А.В. Рогачев

Опубликовано: Былое, 1992, № 12

 

Центральная часть Верхних рядов
 

В будущем году исполнится сто лет зданию знаменитого  московского ГУМа, бывших Верхних торговых рядов. Верхними они  назывались  потому, что вниз по крутому спуску от Красной площади к Москве-реке стояли Средние и Нижние торговые ряды. Но с постройкой нового здания название приобрело и другой, несколько неожиданный смысл. Верхние ряды стали вершиной в развитии этого типа торговых помещений, самыми большими и совершенными в длинном ряду российских  торговых рядов. В преддверии знаменательного юбилея "Былое" публикует статью, посвященную истории Верхних торговых рядов в Москве, их творцам, перипетиям строительства и эксплуатации.

 

ЧАСТЬ 1.  НЕУРЯДИЦЫ ЗА  НАРЯДНЫМ  ФАСАДОМ

Место, на  котором  стоит хорошо известный всем москвичам Государственный универсальный магазин, издавна служило для торговых  целей.  Уже в XV веке сюда из Кремля были выселены многочисленные лавочки, и с тех пор торговля здесь никогда не прекращалась. Хотя, возможно, были на этом месте постройки и совсем другого назначения. При сооружении существующего ныне здания на восьмиметровой глубине обнаружились древние двухъярусные белокаменные подвалы, похожие скорее не на склады товаров, а на подземные тюрьмы. В XIX веке Верхние торговые ряды представляли собой настоящую диковину, подобную которой можно было встретить только в  Москве.

Наши  далекие предки очень не любили ломать однажды возведенные капитальные здания. Вот и первые каменные ряды, построенные еще в XVI веке, многократно горевшие и  разрушавшиеся, также  многократно восстанавливались,  надстраивались и перестраивались. В  результате всех этих работ к началу XIX века сложился причудливый конгломерат сооружений,  в плане и объемах которого трудно было найти какую-нибудь логику. В 1812 году эта постройка сильно пострадала, но ее вновь восстановил знаменитый архитектор О.И. Бове.

Вид на старые Верхние торговые ряды. 1880-е годы
 

Он же спроектировал новый, классический фасад рядов, словно нарядной ширмой закрывший старые лавки со стороны Красной площади. Центральную часть здания акцентировал мощный восьмиколонный портик,  вместе с куполом сената за Кремлевской стеной определявший  поперечную ось площади. На фоне портика хорошо смотрелся установленный вскоре памятник Минину и Пожарскому.

Верхние торговые ряды. Фасад. Арх. О. Бове
 

Но внутренность рядов совсем не соответствовала их торжественному внешнему виду. За нарядным фасадом скрывались более или менее узкие линии и переходы, вдоль которых располагались сотни лавок и лавочек. В докладах городской управы красноречиво описывалось состояние интерьеров рядов – накренившиеся стены, удерживаемые только распорками, лежавшие прямо в глине выщербленные кирпичи мощения, проложенные посередине проходов водосточные канавы, крутые подъемы и спуски, для преодоления которыx нужно было цепляться  за развешенные по стенам веревки.

Интерьер старых Верхних рядов
 

Очень жаль,  что  сегодня нельзя побродить по этому странному и запутанному лабиринту, в котором на каждом шагу подстерегала  какая-нибудь неожиданность.  Сохранись каким-то чудом старые торговые ряды с фасадом Бове до наших дней, они заняли бы место среди наиболее выдающихся архитектурных памятников города.

Интерьер старых Верхних рядов
 

Но чуда не произошло – несмотря на все ремонты и поновления, древнее  лоскутное  сооружение ветшало и разваливалось прямо на глазах. Уже в середине века стало ясно,  что  очередной поправкой обойтись не удастся.

 

ЧАСТЬ 2. ЛИХА БЕДА НАЧАЛО

Еще в в 1869 году московский генерал-губернатор, пораженный убожеством Верхних торговых рядов, предписал московскому голове незамедлительно озаботиться их перестройкой. Поэтому очень кстати пришлось предложение известных предпринимателей А.А. Пороховщикова и Н.А. Азанчевского. Незадолго до этого они соорудили на Ильинке Теплые ряды, называвшиеся так потому, что все магазины и лавки в них  отапливались, что было новостью для Москвы, привыкшей к вечному холоду и сырости, царившим во  всех прочих торговых рядах. Сначала спрос на непривычно комфортабельные и дорогие помещения был невелик, но скоро новинку оценили, и через три года из трехсот магазинов Теплых рядов не осталось несданным ни одного. На волне  успеха Пороховщиков и Азанчевский  решили взять в свои руки и перестройку Верхних торговых рядов, скупив предварительно все мелкие лавочки у их владельцев.

Но лавочники почуяли угрозу. Они заламывали за свои тесные и ветхие  клетушки несусветные цены, а многие вообще не хотели и слышать о продаже. Вот тогда-то предприниматели и обратились в городскую думу со своим проектом перестройки рядов и просьбой – провести принудительное отчуждение всех помещений рядов.

Такой поворот дела не на шутку напугал лавковладельцев, и они срочно выступили с контрпредложением. Верхнерядские торговцы брались перестроить ряды на свои средства. Право было на их  стороне, и городской думе поневоле пришлось отклонить проект Пороховщикова – Азанчевского. Но лавочники только этого  и ждали – вопрос о перестройке рядов незаметно исчез с повестки дня.

Когда же спустя семь лет снова зашла речь о Верхних рядах, торговцы снова сделали вид, что готовы взяться за это дело, но взамен потребовали прирезки семисот квадратных саженей (трех тысяч квадратных метров) от Красной площади.  Городская дума, понятно, не согласилась, и дело опять заглохло.

Очередная кампания прошла в 1880 году, не дав, впрочем, никаких сдвигов. Городская дума постановила создать акционерное общество для перестройки рядов, а торговцы это постановление попросту проигнорировали.

Москва многим обязана городскому голове Н.А. Алексееву. Неоценимы его заслуги и в деле возведения Верхних рядов. В 1886 году с помощью энергичных мер ему удалось созвать общее собрание лавочников, на котором постановили в шестимесячный срок подготовить проект устава акционерного  общества.  Естественно, срок выдержан не был,  и дело грозило вновь надолго затянуться. Этому помешала городская управа во главе с неутомимым Алексеевым. Своей властью она закрыла Верхние торговые ряды, поставив торговцев перед свершившимся фактом. Им предстояло торговать во временных рядах, наскоро сооруженных на Красной площади, вплоть до  окончания постройки нового здания. Хочешь не хочешь, а нужно было решаться.

 

ЧАСТЬ 3. УБЕЖДЕНИЕМ И ОТЧУЖДЕНИЕМ

10 мая 1888 года устав нового акционерного общества Верхних торговых рядов в Москве получил высочайшее утверждение. В основу этого документа легли следующие основные принципы:

- акционерами могли являться только владельцы лавок, и только в размере стоимости их владений;

- участие постороннего капитала не допускалось;

- весь земельный участок должен был стать собственностью общества, а не отдельных владельцев;

- стоимость  владений должна была определяться их доходностью по оценкам городских властей.

Эти, казалось бы, простые и естественные положения были выработаны в результате долгих усилий и позволяли решить сложную, почти неразрешимую задачу. Ведь новое здание предстояло соорудить на участке, принадлежавшем чуть ли не тысяче собственников. Все клетушки,  все закутки (всего их было около семисот) в старых рядах имели своих xозяев. При этом часть лавчонок в результате многократной передачи по наследству формально принадлежала нескольким лицам. Каждый из лавковладельцев считал  себя полным господином своего пусть убогого и тесного (иногда в несколько квадратных метров) помещения  и боялся утратить  свои права в результате коренной реконструкции. Многим, особенно самым мелким торговцам, вовсе не хотелось пускаться в рискованные предприятия с перестройкой. Пугало их и то, что нашлось изрядное количество сторонних предпринимателей, желавших вложить средства в явно выгодное дело. Вторжение  крупного капитала грозило вообще  лишить мелких торговцев их насиженного места.

Именно этими соображениями были обусловлены основные положения устава, одобренные большинством лавковладельцев. Но нашлось немало  тех,  кто наотрез отказался передавать свои владения обществу. Их упорство  пришлось ломать с помощью городских властей. Было принято решение о принудительном отчуждении во владение города лавок сопротивлявшихся, а дальше уже городское правление передало свою добычу во владение общества, получив взамен все права акционера.

Но даже и с теми, которые добровольно отдавали свои лавки, возникали затруднения. Многие лавочники имели неполный комплект документов на владение, либо вовсе не имели никаких. Свои права они обосновывали ссылками на давность лет или на своих предков. Законное урегулирование таких проблем предусматривало долгие разбирательства.

Чтобы вывести дело из  тупика,  пришлось отойти  от  буквы закона. Министр  финансов  И.А. Вышнеградский  разрешил  производить передачу лавок без купчих крепостей, лишь по одним общим планам и описям, которые, к счастью, сохранились.  Благодаря этой прерогативе, а также энергичным действиям и  совета общества большинство юридически и финансовыx проблем удалось разрешить в течение 1888 года.

 

ЧАСТЬ 4. НЕУДАЧНАЯ РЕПЕТИЦИЯ

Председателем правления  акционерного  общества Верхних торговых рядов и главой всего грандиозного предприятия стал московский купец и промышленник А.Г. Кольчугин. Хотя возведение рядов являлось для него чуть ли не второй профессией (вскоре  он принял заведование постройкой и соседних Средних рядов), к рядовым личностям Александра Григорьевича никак не отнесешь, уже хотя бы потому, что его фамилия увековечена  в названии города – редкость для России, где города наименовывались, в основном, в честь императоров и князей,  в крайнем случае – их детей, а отнюдь не купцов. Кольчугин был основателем товарищества медно-латунных заводов, одно из предприятий  которого открылось в западной части Владимирской губернии. Постепенно вокруг него сложился  поселок, уже в  советское время превратившийся  в красивый и уютный город Кольчугино.

Но для истории Верхних рядов гораздо большее значение имеет другой факт из биографии Александра Григорьевича. К началу их постройки руководитель этого сложнейшего предприятия состоял под судом по делу об обвале дома Московского купеческого общества на Кузнецком  мосту. Кольчугин  был председателем строительной комиссии и вместе со всеми ее членами и строителями А.С. Каминским и М.А. Поповым угодил на скамью подсудимых (подробнее об этом рассказано в статье "Купеческий зодчий").

Назначение человека, внесшего свою лепту в одну недоброкачественную постройку, главой возведения нового, гораздо более сложного объекта, вряд ли выглядело логичным. Это сразу же было замечено. Обиженный  А.А. Пороховщиков (один из авторов непринятого проекта перестройки рядов 1869 года) в своем письме, опубликованном в  "Московских ведомостях", не без ехидства упомянул о "строительных способностях" более удачливого конкурента, наглядным подтверждением которых послужил обвал на Кузнецком мосту. Но богатство, влияние, энергия Кольчугина пересилили. К тому же процесс об обвале закончился для него вполне благополучно – Александр Григорьевич был приговорен всего-навсего к выговору в присутствии суда.

Кольчугин был не единственным героем процесса об обвале, вошедшим в состав правления общества Верхних торговых  рядов. Его товарищем избрали еще одного подсудимого – купца П.В. Щапова, а непосредственный надзор за работами на строительной площадке осуществлял инженер М.А. Попов, в свое время навязанный в качестве помощника архитектору А.С. Каминскому. Кстати, суд признал Попова главным  виновником катастрофы.

Фактически к  руководству  постройкой Верхних рядов пришла целая команда Кольчугина,  сложившаяся еще на сооружении дома  Купеческого общества. Вдобавок по иронии судьбы тот злополучный дом общей схемой планировки был очень похож на вновь закладываемые торговые ряды. Те же три этажа, те же три пассажа, насквозь прорезающих массив обоих зданий.

Тем самым  строительство  дома Купеческого общества на Кузнецком мосту стало как бы генеральной репетицией грандиозного строительства на Красной площади. Репетиция закончилась провалом, вернее, обвалом, но главных действующих лиц это не смутило. Они переформировали свою команду, очистив ее от случайных людей (например, архитектора Каминского, имевшего прочные связи с конкурентом – А.А. Пороховщиковым), и сразу же, без перерыва, приступили к основному делу.

 

ЧАСТЬ 5. "МОСКОВСКОМУ КУПЕЧЕСТВУ"

Проект нового  здания  выбирался по  результатам  специального конкурса, объявленного 15 ноября 1888 года. На разработку проектов конкурсантам отводилось всего три месяца – последним сроком представления  материалов акционерное общество назначило 15 февраля следующего, 1889  года.  Зато победителям  назначались поистине царские премии:  1-я – 6 тысяч,  вторая – 3 тысячи и 3-я – 2 тысячи рублей.

В состав  жюри делегировали своих лучших представителей самые авторитетные государственные учреждения и общественные организации, имевшие  отношение к архитектуре и строительству.  Членами жюри стали: от Московской управы – Н.А. Алексеев, от Московского губернского правления – губернский инженер А.А. Мейнгард, от Техническо-строительного комитета МВД – академик архитектуры И.С. Китнер, от Академии художеств – член совета Академии А.О. Томишко,  от  Московского архитектурного общества – его председатель Н.В. Никитин, от Петербургского общества архитекторов – академик В.А. Шретер и от Московского художественного  общества  – один из старейших московских архитекторов А.(Алексей) П. Попов.

Участники конкурса должны были работать в рамках единой программы, своего рода технического задания, определявшего требования акционеров к проекту. Выработка этой программы  оказалась весьма сложной задачей. С одной стороны, нужно было четко сформулировать требования к функциональности и экономичности здания, рентабельности и удобствам его эксплуатации. С другой стороны, в силу своего положения на Красной площади в окружении признанных  шедевров русского зодчества новое здание должно было отвечать самым высоким требованиям в архитектурно-художественном плане и по своему идейному содержанию.

Оптимально совместить обе группы требований не  удалось. В программе конкурса явный приоритет получили требования первой группы: они были  более  многочисленны, более  четко  определены. Требования к идейно-художественной стороне проекта свелись к нескольким расплывчатым пожеланиям, чтобы новое здание стало "памятником, достойным своего исторического местоположения."

Всего на конкурс поступило 23 проекта из Москвы, Пятибрюха, Одессы, Берлина и других городов. Согласно правилам, проекты представлялись под девизами, а имена  их авторов содержались в запечатанных конвертах. Жюри имело право вскрыть только конверты с девизами премированных проектов. Поэтому вряд ли  мы  когда-нибудь узнаем имена всех зодчих, представивших свои работы  на  этот престижнейший конкурс. Зато широко известны имена призеров: первую премию завоевал петербургский академик архитектуры А.Н. Померанцев, вторым стал будущий академик Р.И. Клейн, третьим – популярный московский австриец А.Е. Вебер. На результатах сказался явный уклон конкурсной программы в сторону удовлетворения потребностям торговли, экономии и удобств эксплуатации. Лучшими были признаны наиболее утилитарные проекты. Характерен девиз проекта-победителя – "Московскому купечеству".

Верхние торговые ряды. Конкурсный проект А.Е. Вебера
 

Верхние торговые ряды. Конкурсный проект Р.И. Клейна
 

Мнение общественности о конкурсных проектах, в том  числе  и премированных, отражено в газетах того времени: "Большинство проектов поражает отсутствием художественного творчества. Они бесцветны". Репортер "Московских ведомостей" высказался, пожалуй, слишком резко.  Вполне достаточно было бы  отметить, что почти все проекты выглядели на одно лицо и различались лишь по тщательном рассмотрении. Не каждый старый москвич, много раз видавший фасад ГУМа и в натуре, и на фотографиях, сможет с первого раза выделить работу Померанцева среди двух десятков аналогичных фасадов.

Верхние торговые ряды. Конкурсный проект под девизом "По старой памяти"
 

Положение о конкурсе не обязывало акционеров принимать к исполнению проект, получивший первую премию; они были вправе выбирать из всех трех призеров, могли приобрести и другие приглянувшиеся им проекты, а затем поручить кому-либо из зодчих разработать на их основе оптимальный вариант здания. Поэтому правление общества сделало попытку добиться лучших результатов: призерам, а также нескольким участникам завершившегося конкурса (московским арxитекторам Б.В. Фрейденбергу, П.П. Зыкову, В.П. Загорскому, М.Н. и Д.Н. Чичаговым) поручили доработать иx проекты.

К  маю 1889 года зодчие завершили работу, но никакиx существенныx изменений в решение жюри это не внесло. Выяснять и далее, был ли избранный проект А.Н. Померанцева на деле лучшим, а тем более пытаться  в нем еще что-то улучшить было попросту некогда. Работы на строительной площадке уже разворачивались.

 

ЧАСТЬ 6. ЛОМАТЬ – НЕ СТРОИТЬ?

Акционеры спешили: не очень-то удобно было торговать во временных железных бараках. Поэтому еще до объявления  результатов конкурса начался  снос старых рядов.

В то  время историография русского зодчества все еще пребывала в зачаточном состоянии, особого интереса к остаткам утилитарных, хотя и древних построек никто не проявлял, а архитектуру русского классицизма по традиции, шедшей еще со времен Гоголя, продолжали считать скучной, казарменной (насколько странно это звучит сегодня!). Ценности сооружений начала XIX века еще не осознавали и в пылу строительной горячки сносили и перестраивали их десятками. Не стали исключением и Верхние торговые ряды. Никаких препятствий к их сносу не усматривалось, протестов против  "покушения на Красную площадь" не было слышно. Никто даже не вспомнил об авторстве Бове –  он еще не считался, как сейчас, одним из лучших московских зодчих.

Одним словом, обстановка  была  вполне деловая, обошлось без ненужных эмоций. Одно из самых больших и интересных зданий, украшавших наш город, исчезло бесследно.  Даже оставшиеся от сноса строительные материалы продали, выручив за них  весьма приличную сумму – 250 тысяч рублей.

Говорят, ломать – не строить.  Но снос огромныx старыx рядов и расчистка  площадки оказались делом не многим более простым, чем сооружение новыx. Разборка старых построек в южной половине участка началась  в сентябре 1888 года, а на другой половине строения были сломаны лишь летом следующего года. Гораздо быстрее шли работы нулевого цикла:  траншеи вырыли через несколько месяцев,  к осени.  Тогда же, осенью, заложили фундамент. Но официальная, торжественная  закладка состоялась лишь 21 мая 1890 года (все даты по старому стилю). Таким образом, от начала сноса до закладки прошло более полутора лет.

Верхние торговые ряды. Строительство
 

Зато возведение стен  шло  исключительно быстрыми темпами  – бывали дни, когда укладывалось до 200 тысяч кирпичей.  Нельзя при этом забывать, что кладка в те времена велась только в теплое время – примерно 6 месяцев в год,  поэтому окончена она была к 1892 году. Но уже за несколько месяцев до этого открылась  часть магазинов в наиболее готовой,  южной части здания.

Много усилий было  затрачено  на отделку, монтаж  перекрытий пассажей и технического оборудования. Но и здесь четкая организация работ помогла выдержать  весьма   сжатые   сроки.   Освящение   и официальное  открытие  Верхних торговых рядов состоялось 2 декабря 1893 года.

 

ЧАСТЬ 7. СКАНДАЛ

Казалось бы, уроки неудачной репетиции не пропали даром. Здание Верхних рядов было построено на совесть. Современники единодушно отмечали прочность конструкций здания, высокое качество строительных материалов, тщательность исполнения работ. И все-таки без скандала, омрачившего впечатление от четкой организации дела и  задержавшего работы, не обошлось.

Начался он совершенно неожиданно. Еще в 1888 году городская дума постановила, что фасад Верхних торговых рядов должен отстоять от памятника Минину и Пожарскому (он наxодился тогда в центре Красной  площади) не ближе 10 саженей (около 22 метров). С той поры была проведена разбивка участка,  возведены фундаменты и часть стен.  Как вдруг в сентябре 1891 года городской землемер донес, что центральная часть фасада новостройки отстоит от пьедестала памятника на 10,8 саженей, а от окружавшей его решетки – всего на 9,6 саженей.

Почему решили измерять расстояние от решетки – неясно, но сообщение землемера вызвало быструю и бурную реакцию. Городская дума создала комиссию для расследования, но уже до этого управа остановила строительство. Завертелось кляузное и бестолковое дело.

Подняли необходимые документы, потребовали объяснений от членов Строительного совета при городской управе, послали запрос генерал-губернатору. В ходе расследования стали всплывать любопытные  вещи. Оказалось, что в мае 1888 года самим царем была утверждена красная линия, то есть предельная  для застройки граница  Красной площади, а спустя всего несколько месяцев Александр III утвердил проект Померанцева, согласно которому здание Верхних рядов в некоторых местах нарушало только  что  утвержденную границу! А майскую красную линию никто не догадался отменить. При  дальнейшем рассмотрении выяснилось, что эту пресловутую красную линию вообще было невозможно точно проложить на местности, так как утвержденный царем чертеж не содержал указания точныx величин углов и расстояний, необходимых для привязки к опорным пунктам.

А дальше дело запуталось совершенно: центральный выступ фасада здания,  из-за которого все и началось, вовсе не  нарушал  красной линии и лишь незначительно выступал за проектные плановые очертания! Зато боковые ризалиты  явно  нарушали все  высочайше  утвержденные документы – они далеко "выехали" и за красную линию, и за проектное положение. Скандал разгорался и становился опасным для многих – ведь в том, что царь своей подписью придал силу закона двум противоречившим друг другу документам, виноват был, конечно, не он, а те, кто представлял их на утверждение.

И вдруг за несколько дней все утихло. Комиссия быстро состряпала многословный  и маловразумительный доклад, где говорилось, что нарушение линии зафиксировано только на плане, а не на местности (?), а там, где оно все же было (!), масштабы его были признаны слишком незначительными, чтобы поднимать шум.

Все же обычай требовал козлов отпущения, и таковые были  быстро найдены. Как и в деле об обвале на Кузнецком мосту ими стали архитекторы. Сам автор проекта, петербургский академик, известный самому Александру III, был слишком высокой персоной для московских купцов, зато у себя в Москве они нашли зодчих попроще. Первым стал участковый архитектор Городской части (то есть Кремля  и  Китай-города) А.Д. Муравьев, которого вынудили уйти со своего поста. Вторая жертва была крупнее – член Строительного совета при городской управе В.Г. Залесский. Он оказался более твердым, сумел дождаться оправдательных выводов  комиссии и лишь после этого написал исполненное достоинства прошение об отставке.

Невиновность обоих зодчих в неурядице совершенно очевидна: им поручался  лишь контроль за соответствием возводимого здания проекту, в котором уже и было заложено нарушение ранее утвержденной красной линии. А после высочайшего утверждения проекта  любые его поправки вообще становились немыслимыми.

Весьма вероятно, что вся эта история была инспирирована враждебными Кольчугину влиятельными лицами, которые сами же и "нажали на тормоза", убоявшись размаха скандала. И все  же  возникновению дела немало способствовал стиль работы кольчугинской команды, который уже ярко проявился в деле об обвале на Кузнецком мосту. Отчетливо видна приблизительность, с которой и сам Кольчугин, и его присные относилось к своим обязанностям. Попросту говоря, они частенько надеялись на авось. В первом случае не соблаговолили выполнять строительные правила, во втором – как следует подготовить важнейшие, представляемые самому царю документы.

Скандал с красной линией имел еще одно, совершенно неожиданное следствие. Благодаря ему вновь воскресло старое дело об обвале дома Купеческого  общества.  Сработала простая логика:  если за нарушение красной линии (действительное или мнимое) поплатились своими постами сразу два городских архитектора, то почему ни один из них не понес ответственности за десятки жертв катастрофы 1888 года? И спустя пять лет после катастрофы перед  судом  предстали бывший начальник строительного отделения  управы  А.С. Потемкин и участковый  архитектор В.Н. Карнеев. Потемкина, как водится, оправдали, а Карнеева из уважения к преклонному возрасту и беспорочной службе приговорили к строгому выговору. Но престарелому академику архитектуры и выговора оказалось довольно – c ним случился удар. Так строительная деятельность Кольчугина всего за четыре  года сломала карьеру или жизнь четырем московским зодчим – А.С. Каминскому, А.Д. Муравьеву, В.Г. Залесскому, В.Н. Карнееву.

 

ЧАСТЬ 8.  СТРОИТЕЛИ

 

Автор проекта  и руководитель строительства Верхних торговых рядов Александр Никанорович Померанцев родился в 1848 году в  Москве, учился в Училище живописи, ваяния и зодчества,  затем поступил в Академию художеств, и дальнейшая его жизнь была связана в  основном с Петербургом. С 1887 года он академик архитектуры, с 1892 – профессор, с 1899 – ректор высшего художественного училища при Академии.

Кроме того, он занимал посты члена Техническо-строительного комитета МВД и архитектора при Синоде. Среди его работ в Москве нужно назвать станционные здания Окружной железной дороги, собор Александра Невского, архитектурную  часть  памятника Александру III у храма Христа Спасителя. В столице Болгарии Софии и столице Черногории Цетинье  по проектам  Померанцева возвели большие православные соборы. Ряд крупных зданий построен зодчим в Нижнем Новгороде и в Ростове-на-Дону. Первой же значительной и самой известной его работой стали Верхние торговые ряды. Несколько строительных сезонов Померанцев  провел в Москве, лично наблюдая за строительством.

Но даже на стройках обычных доходных домов архитектор имел  помощников,  а столь грандиозная стройка без них была бы попросту невозможна. В разработке детальных чертежей, расчете конструкций,  непосредственном руководстве работами участвовали десятки инженеров, архитекторов,  техников, студентов-практикантов Института гражданских инженеров. К сожалению, их имена не упоминались ни в газетных  отчетах, ни в одном из роскошных памятных или рекламных изданий.

Только архивные документы позволяют назвать хотя  бы  несколько имен – это уже известный инженер М.А. Попов, руководивший сломкой старых рядов и возведением фундаментов новых,  техник В.В. Козак,  и в  дальнейшем помогавший архитекторам на сооружении важных городских объектов. В тени оставалось даже имя автора ажурных стеклянных перекрытий пассажей. Сообщалось лишь, что изготовлены они на Петербургском металлическом заводе, а о том, что сконструировал их выдающийся русский инженер В.Г. Шухов, не было сказано ни слова.

Верхние торговые ряды. Покрытие галерей
 

Систему отопления половины здания  выполнил В.Г. Залесский,  тот самый,  что пострадал в результате скандала с красной линией. Но теперь он выступал не в качестве чиновника управы или  архитектора, а как частный предприниматель, совладелец лучшей в Москве технической конторы по отоплению и вентиляции "В.Г. Залесский и В.М. Чаплин".

Несколько загадочную роль на стройке играл Р.И. Клейн, прославившийся впоследствии сооружением здания Музея изящных искусств. С одной стороны, в напечатанных работах об этом зодчем ничего не говорится о его участии в строительстве, с другой стороны, ряд фактов позволяет предполагать, что Клейн имел к сооружению Верхних торговых рядов самое непосредственное отношение. Так, на судебном процессе по делу об обрушении дома на Кузнецком мосту (вновь и вновь приходится возвращаться к этому делу – связь его со строительством Верхних рядов очень велика) прокурор спросил Клейна, выступавшего экспертом защиты, не был ли он занят на постройке Верхних торговых рядов. Этим вроде бы не относившимся к делу вопросом обвинитель хотел обнаружить зависимость эксперта от подсудимого Кольчугина, и, понятно, что лучшим ответом было бы короткое "нет", но Клейн от ответа уклонился.

О многом говорит и то, что через несколько лет после этого Р.И. Клейн без всякого конкурса был приглашен для разработки проекта Средних торговых рядов, строительную комиссию которых возглавлял, как уже отмечалось, все тот же Кольчугин. Официальное объяснение этого довольно странного факта (дескать, Клейн получил вторую премию на конкурсе Верхних торговых рядов) трудно признать убедительным, так как одним составленным проектом архитектор зарекомендовать себя не мог. Скорее всего, Роман Иванович успел хорошенько поработать а стройке в сотрудничестве с Кольчугиным.

 

ЧАСТЬ 9. ЧТО ПОЛУЧИЛОСЬ В ИТОГЕ

 

Здание Верхних торговых рядов состоит из двух корпусов: основного, выходящего на Красную площадь, и малого, отделенного от первого проездом Сапунова. Этот переулок был устроен во время строительства на месте находившегося здесь Ветошного ряда и поэтому назывался Ветошным. Зажатый между корпусами рядов, он фактически является одной из их  линий, только под открытым небом. Можно только пожалеть, что акционерному обществу не удалось приобрести участки в северной части Ветошного проезда, поэтому малый корпус протянулся лишь на половину его длины.

Зато главный корпус занял целый квартал от Ильинки до Никольской, связав их тремя линиями-пассажами, покрытыми легкими стеклянными  сводами,  пролет которых  равен почти 15 метрам. Эти основные пассажи пересекаются тремя поперечными, короткими.

В соответствии со старой традицией была сделана попытка дать названия всем пассажам, подобно старым торговым  рядам.  Продольную линию, ближайшую к Красной площади, составили два ряда – Казанский (со стороны Никольской улицы) и Ильинский (со стороны  Ильинки).

Следующую,  среднюю линию,  так и назвали Средним рядом. Линия вдоль Ветошного проезда вновь состояла из двух рядов – Владимирского  (со стороны  Никольской) и Ивановского (со стороны Ильинки).  Средний из поперечных пассажей стал именоваться Центральным рядом. Оригинальнее всего выглядели названия боковых поперечныx галерей:  в соответствии с  положением  фигур памятника  Минину  и Пожарскому их назвали Мининским (вдоль Никольской) и Пожарским (вдоль Ильинки). Но эти, в сущности искусственные, названия не прижились. Галереи Верхних рядов, а впоследствии ГУМа,  оказалось  проще называть просто по номерам. Вдоль пассажей на уровне второго и третьего этажей проложены галереи-балконы, дающие доступ к помещениям этих этажей. В нескольких местах балконы соединены мостиками, поражающими своим почти невероятным  изяществом и невесомостью (толщина их арки в середине не более пяти сантиметров).

Верхние торговые ряды. Переходные мостики
 

Невидимый, подвальный этаж по планировке  подобен верхним,  он также  состоит из трех продольных и трех поперечных пассажей.  А под Ветошным рядом подвал двухэтажный, в самом нижнем уровне располагались котельная для отопления и электрическая станция.

Сегодня масштабы ГУМа не вызывают особого изумления, но сто лет назад здание поражало своими размерами. Недаром все описания Верхних торговых рядов изобилуют цифрами, призванными еще больше потрясти воображение читателя, еще не привыкшего к размаху нового московского купечества. Некоторые из этих данных стоит  привести. Общая площадь обоих корпусов – 5431,45 квадратных сажени, то есть около двух с половиной гектаров. Из них площадь основного корпуса    5164,2, малого – 267,25 квадратных сажени. Фасад по Красной площади протянулся на 116,5 сажени или на две с половиной сотни метров. Несмотря на то, что перегородки и своды выполнялись из железобетона, на сооружение основных стен, столбов, арок пошло 40 миллионов штук кирпича. Общая длина галерей-балконов второго этажа – около полутора километров. На остекление  перекрытий  пассажей потребовалось 20 тысяч стекол. В главном корпусе разместилось около 1000 магазинов, не считая антресольных помещений.

Верхние торговые ряды. План 1 этажа
 

Несколько хуже обстояло дело с художественной стороной постройки. Правда, самый влиятельный архитектурный журнал "Зодчий", неизменно критически оценивавший художественный уровень всех московских новостроек, вдруг изменил своим принципам и дал восторженную оценку зданию рядов. Но этот факт объясняется, вероятно, тем, что автором проекта был петербуржец. Фасад здания, несмотря на все усилия архитектора, получился довольно монотонным и мало запоминающимся. Силуэт здания скучен, вычурный и обильный декор на расстоянии почти не воспринимается. Но,  быть может,  это не так уж и плохо – здание Верхних торговых рядов стало нейтральным фоном для прославленных памятников  архитектуры Красной площади.

Верхние торговые ряды. Вид с Красной площади
 

 

ЧАСТЬ 10. ЗДАНИЕ-ДИНОЗАВР

Самым же  неприятным  было совсем другое.  Здание новых Верхних торговых рядов можно было уподобить последним гигантским динозаврам, достигшим совершенства в своей линии развития, но обреченным на вымирание. Тип большого торгового здания-пассажа, разделенного на мелкие  помещения лавочек, для конца XIX века был уже устаревшим. Концентрация торговли в руках крупных фирм, рост товарообмена, увеличение числа покупателей, ускорение темпа городской жизни требовали иных торговых зданий.

Верхние торговые ряды. Интерьер
 

Современный покупатель ГУМа знает, что в его лабиринте нелегко найти нужный отдел, а чтобы добраться до него, нужно пройти не одну сотню метров по пассажам, запруженным людьми, большинство из которых не покупают, а только движутся к нужному магазину или к выходу. Небольшие размеры торговых помещений приводят к распыленности товаров, ограничивают возможности  оперативной реорганизации. Все эти недостатки Верхних рядов особенно отчетливо проявились спустя всего полтора десятка лет после их открытия, когда в Москве было построено новое здание магазина "Мюр и Мерилиз" (ныне ЦУМ). Этот первый универмаг Москвы обеспечивал своим покупателям немыслимые для торговых рядов удобства. Просторные, светлые общие залы облегчали покупателям ориентировку, а четкое зонирование торговли, сосредоточение отделов вокруг  центрального ядра с лестницей позволяли быстро добраться к нужному прилавку.

Противоречивым было  и  размещение Верхних торговых рядов на Красной площади. Грандиозный масштаб и великолепие здания говорили об их явно не провинциальном характере. Вместе с тем сама постановка рядов на главной площади никак не вязалось с представлением  о столичном городе.  Ведь ряды для розничной торговли на центральной площади – характерный признак большинства захолустных городов и городков того времени. Почему же городская управа, постоянно подчеркивавшая столичность Москвы (пусть вторая, но столица!), дала согласие на столь провинциальное по сути размещение Верхних торговых рядов? Объяснение этому факту можно найти в прессе того времени. Москва, признавая первенство Петербурга в деле государственного управления, боролась за роль торгово-промышленной столицы Российской империи. Символом этого и должно было стать поднявшееся в центре города самое большое торговое  здание страны, при этом в перспективе планировалось его превращение в центр оптовой торговли. Розничную торговлю предусматривалось постепенно свернуть. Соответствующий пункт был включен уже в конкурсную программу.

Но это так и осталось благим пожеланием, и заложенное в размещение Верхних торговых рядов противоречие резко обострилось, когда Москва превратилась в первую и единственную столицу. Можно поэтому понять тех советских архитекторов, которые предлагали вообще  снести ГУМ  и построить на его месте то или иное общественное здание, более отвечающее центральному положению в столичном городе. И вовсе ни к чему выставлять их в роли каких-то вандалов, стремившихся сокрушать памятники. Ведь в 1930-х годах здание бывших Верхних рядов было всего чуть-чуть старше, чем сегодня первые пятиэтажки Новых Черемушек, о которых никто не говорит, как о памятниках архитектуры.

Исторически обоснованным следует признать последовавшее в 1930-х годах закрытие ГУМА и передачу здания под учреждения, а вот возобновление торговли в 1953 году было обусловлено, пожалуй, политической конъюнктурой.

 

ЧАСТЬ 11.  ЧТО ЖЕ ДАЛЬШЕ?

Уже в течение многих десятилетий раздаются голоса, доказывающие неуместность такого объекта, как универсальный магазин, на главной площади страны. Возразить что-либо трудно. Тем не менее никаких изменений  не произошло, и вряд ли их можно  ожидать в ближайшее время. Пожалуй,  главная причина этого – в  невозможности  найти достойное применение  грандиозному комплексу. Чаще всего предлагалось отдать здание целиком под музей. Но оно совершенно не приспособлено для хранения ценных экспонатов, в лабиринте тесных помещений трудно организовать показ. Неудобны бывшие торговые ряды и для размещения учреждений и контор, а кроме того, такое использование здания навсегда закроет доступ  в него  для  большинства москвичей  и гостей столицы.

В нынешних условиях самым выгодным  использованием  здания является  сдача  его помещений в аренду для торговли малым организациям. Результат  такой операции  будет  тем же, что и в предыдущем варианте. Ведь торговля импортным ширпотребом не  сулит таких выгод,  как сдача престижных помещений в самом центре города в субаренду под конторы богатых компаний и предприятий.

Самые интересные предсказания дальнейшей судьбы  Верхних  рядов содержались в принятой в 1987 году программе "Центр" (к сожалению, вряд ли она будет когда-либо осуществлена). Программой  предусматривалось сохранение торговых функций, но с изменением ассортимента товаров.  Вряд ли имеет смысл торговать одеждой, обувью, хозяйственными товарами на Красной площади. Более приемлемы книги,  антиквариат, сувениры (конечно, не арбатского уровня). Часть помещений должна была отойти под кафе и рестораны, а также под салоны-магазины.

Для выставок и музеев программа отводила только центральную часть здания. Здесь могли бы открыться совершенно новые музеи – музей Красной площади,  или, например, Москвы рубежа веков. В этом случае просторные галереи очень подошли бы для размещения  крупных экспонатов – вагонов конки и трамвая, извозчичьих пролеток, фонарных столбов, тумб, а может быть, и макета старого московского переулка в натуральную величину. Но в любом случае главным экспонатом стало бы само здание.  Экскурсионный маршрут,  проложенный по его подвалам, галереям,  магазинам, лестницам,  мостикам,  а может быть и крышам, просто обречен на успех.

Но несмотря на это, нельзя еще раз не пожалеть о горькой судьбе предшественника нынешнего ГУМа – старых Верхних торговых рядов. Каким бы прекрасным помещением могло бы стать это диковинное здание для музея старой Москвы и старого московского купечества с его  богатством и убогостью, с широким размахом и варварской мелочностью, с капиталистической энергией и патриархальной ленью,  с дорогими товарами, продаваемыми среди грязи и сырости.

Поэтому завершить долгий рассказ о судьбе Верхних торговых рядов хочется словами,  которыми в наши дни часто оценивались  многие новостройки в московском центре  – замысел неплох, но Москва бы только выиграла, если бы он был осуществлен в другом месте.

Счетчик посетителей по странам