Столица Радонежья

А.В. Рогачев

Опубликовано: Квартира, дача, офис. 1999, № 132

Вид на монастырь в Хотькове
 

Шестидесятый километр железнодорожного пути от Ярославского вокзала. Поезд неожиданно  вылетает на очень высокую для  Подмосковья насыпь, по обе  стороны которой открываются далекие  перспективы.  С правой  стороны  на крутом  берегу выстроилось  несколько  старых построек явно культового  назначения, с левой рядом с деревянными   домиками высятся трубы большого завода. Насыпь переходит в высокий мост, и почти сразу за ним – станция. Несколько вечно пустующих запасных   путей, пара-тройка пакгаузов, малюсенький вокзальчик.

Это – небольшой городок Хотьково. Его окрестности, один из интереснейших уголков Подмосковья, сегодня модно  называть красивым  словом – Радонежье.  Дело в том,  что километрах в пяти от города давным-давно стоял небольшой городок, основанный, по-видимому, еще новгородцами и названный ими Радонежем. В XIV веке здесь жил и отсюда ушел в монашество некий отрок Варфоломей, ставший впоследствии под именем Сергия Радонежского наиболее популярным из русских святых. И только поэтому ничем не выдающийся населенный пункт оказался известным всем и каждому.

Известность, даже некоторая затертость названия сослужила Радонежу не очень хорошую службу. Пожалуй, ни об одном из подмосковных городов не сочинено столько благоглупостей, как о Радонеже. Так, ни с того, ни с сего пошло гулять предположение, будто отсюда родом Андрей Рублев. В некоторых публикациях утверждается даже, будто бы сей городишко был не более и не менее, как культурным центром Московской Руси.

В действительности все выглядит не так радужно. Значение Радонежа было настолько мало, что московские князья неизменно завещали его младшим сыновьям.  Более того, отец отрока Варфоломея, ростовский боярин Кирилл попал в Радонеж явно не по своей воле,  из чего следует, что город сей был настоящей глухоманью, местом своего рода ссылки неугодных князю людей. Да и какой уж там культурный центр, если житье  в нем без оглядки меняли на  монашескиекельи! Ушел в монахи Варфоломей, ушел его брат, приняли постриг и их родители.

И в  дальнейшем судьба Радонежа  оказалась печальной. Некогда земляной  вал городка охватывал  высокий мыс при слиянии речек Вори и Пажи и контролировал пересечение водных путей, пусть и не особо важных. Но реки размывали берега, отодвигая место своего слияния все ниже по долине, пока оно не  уползло на несколько  километров.  И после  разорения смутного  времени  оставшийся не  у дел и ставший ненужным Радонеж восстанавливать не стали.

 Через некоторое  время близ остатков его валов возникла деревушка с характерным названием – Городок. В довершение всех радонежских несчастий ее недавно переименовали: теперь Радонеж – это она. Невдомек, очевидно, было ревнителям старины, что таким переименованием они оказали медвежью услугу древнему городу, поставив его на одну доску с заурядной современной деревней.

Роль местного центра   перешла к Хотьковскому монастырю. Этот >монастырь (те самые храмы, что видны с железнодорожной насыпи) является, пожалуй, наиболее древним из всех ныне существующих подмосковных монастырей. Первые сведения о нем, правда, полулегендарного характера, относятся  к 1308 году!< В этой древней обители и приняли монашество Кирилл и Мария – родители Сергия.

 Факт этот оказался решающим в ее судьбе. Убогий монастырек,  бывший, кстати, смешанным – женско-мужским, не выдерживал конкуренции со своим младшим,  но могучим соседом – Троице-Сергиевым монастырем и скоро оказался  никому  не нужным. Вот тогда-то  Иван  Грозный и  отдал Хотьковскую обитель в подчинение Троице. Убыточное  предприятие стало филиалом преуспевающего. Решение оказалось удачным – сам по себе Хотьков монастырь никакой ценностью не  обладал,  зато представлял   интерес в качестве преддверия лавры  как усыпальница родителей ее основателя  (их  затерянные могилы отыскались в срочном порядке).

 В таком качестве монастырь просуществовал около двухсот лет, а в 1764 году в ходе секуляризации церковных земель ему присвоили третий класс и вернули самостоятельность. Но это было чистой формальностью – вся жизнь Хотькова по-прежнему целиком зависела от Троицы.

Это видно  даже по сооружениям монастыря. В самой его середине возвышается краснокирпичный Никольский собор. Напоминающая пузырь, царящая над всем комплексом мрачная громада выстроена на рубеже XIX и ХХ столетий лаврским архитектором А.А. Латковым, прославившимся выдающимися по своему безвкусию храмами и колокольнями в "русском", а точнее, в каком-то чудовищном латковском стиле. Тот же Латков выстроил ряд других зданий обители.

Что касается истории монастыря, то она просто поражает своей бедностью. Существовавшая много веков организация, насчитывавшая порой сотни монахов и монахинь, на которую столетиями работали тысячи крестьян принадлежавших монастырю деревень, не внес никакого вклада в экономическое или культурное развитие страны. Чтобы заполнить эту пугающую пустоту, описателям Хотькова приходилось и приходится прибегать к изложению сомнительных  преданий  и   наивных легенд.

Вид на хотьковский монастырь с колокольни.
На первом плане - Никольский сбор, за ним - старый Покровский
 

Тем не менее, монастырь собрал вокруг себя довольно солидные   по   тем временам слободы. Этот факт учли проектировщики Московско-Ярославской железной дороги. В отличие от шоссе, которое шло на Сергиев посад по прямой,  стальную магистраль старались проложить через возможно большее число крупных селений, среди которых оказались  и  разросшиеся к тому времени хотьковские слободы. Из-за этого-то железная дорога и описала солидный крюк, который  сыграл огромную роль в становлении Хотькова.

Дело в том, что Хотьково числилось в  составе Дмитровского уезда Московской губернии. Одной из важнейших здешних дорог было шоссе,  соединявшее Дмитров со вторым по значению городом уезда – Сергиевым Посадом. Важность этого пути увеличивалась тем, что сам Дмитров железнодорожной связи с Москвой не имел – поезда проходили по восточной окраине уезда. И  как раз из-за описанной железной дорогой дуги ближайшей к Дмитрову  станцией  оказалось Хотьково! А кроме того, и к Москве Хотьково было ближе Сергиева Посада.

Последствия этого проявились  немедленно  – с  момента пуска железной дороги все движение, ранее шедшее из Дмитрова к Сергиеву  Посаду, от  небольшой деревни Шапилово  круто повернуло  на  юг, к лежащей всего в пяти километрах оттуда станции Хотьково.  Более  того, даже до Сергиева Посада из Дмитрова оказалось удобнее добираться через Хотьково (пять километров по дороге и еще десять на поезде), чем тащиться прямиком в Посад (двенадцать километров). В результате за каких-нибудь десять  лет  движение по некогда  оживленному участку пути от Шапилова до Сергиева посада прекратилось полностью. Выражаясь по-былинному, он заколодел и замуравел настолько, что сегодня и следов его не осталось. И все же память о нем  сохранилась.  Ряды дворов разросшегося  Шапилова  вытянуты по-прежнему вдоль этого исчезнувшего  пути.  А крутой, под прямым углом, поворот проходящего через деревню шоссе напоминает о том резком повороте в судьбе здешних путей сообщения, вызванном открытием железной дороги.

 Спустя сорок лет Дмитров получил собственную железнодорожную станцию, и связь с Хотьковом стала ненужной. Но  за эти  годы Хотьково успело стянуть к себе перевозки с ближних и не очень ближних окрестностей  и превратилось  в небольшой, но устойчивый транспортный узел.

Затем Хотьково стало и заметным промышленным центром. В 1936 году к западу от монастыря заложили огромный завод электроизоляционных материалов, чьи трубы виднеются слева от насыпи. В 1938 он дал первую продукцию, и сразу вслед за этим Хотьково получило статус рабочего поселка,  а еще через десять лет,  в  1949 году стало городом.  Центр его плавно переместился от монастыря к заводу,  где  появились вполне городские   на   вид жилые  кварталы,  стадион, кинотеатр, магазины.

В целом  же планировка  Хотькова осталась типичной для городов,  составленных из нескольких старых, случайно соседствующих  населенных  пунктов. Такой  план  напоминает ромашку,  "лепестки" которой сходятся в одной средней точке. Куда бы  не  направлялся путник,  миновать  ее ему вряд ли удастся. Средней точкой Хотькова стал тот  самый  мост, о котором шла речь в начале рассказа.

Небезынтересна история  появления   этой   транспортной развязки.  Когда-то  в черте города было целых три переезда, но их постепенно закрывали, пока не остался лишь один, за станцией, на отшибе. Он  дожил  до 1970-х годов, но воскресными  вечерами очереди автомобилей у переезда достигали  двух километров в длину.  И тогда кого-то осенила светлая мысль – провести шоссе  под  высоким мостом  через Пажу. Вот так и родилась трехэтажная транспортная развязка в самой  середине  города –  внизу  журчит речка,  над   ней перекинут автомобильный мост,  а метрах в пятнадцати над ним с грохотом пролетают поезда.

Первоначальный вид железнодорожного моста через Пажу. Сегодня мост (с замененными пролетными строениями) стал центром города. К перекрестку у его подножия стекаются все транспортные потоки Хотькова
 

На высоком южном устое укреплена памятная доска с выбитым на ней именем создателя моста – Александра Симоновича    Рехневского.   Такие   доски   на   инженерных сооружениях в XIX веке устанавливали не часто.  Объяснения, почему именно этот мост оказался отмеченным, следует искать в дате смерти инженера – он скончался 27 лет от роду, в 1863 году,  когда  мост через  Пажу  еще строился,  и сотрудники Рехневского почтили его память.

Рядом с  мостом – круглая площадь,  куда и сходятся три основных магистрали Хотькова – на Москву,  на  Дмитров, на Абрамцево,  от которых,  в свою очередь, ответвляются другие дороги.  Все эти дороги буквально усеяны дачными поселками и садоводческими   товариществами,   и  Хотьково  является их настоящей столицей.

Доступным для  дачного  строительства Радонежье  стало опять-таки  благодаря  железной дороге.   Дачные   поселки, поначалу теснившиеся  близ  Москвы, постепенно  расползались вдоль нитей стальных дорог все дальше и дальше.

 Очевидно, культурными традициями Амбрамцева определялся выбор его в качестве места для дачного поселка художников и скульпторов. Он возник в 1930-х годах на левом берегу Вори и некоторое время именовался Новым Абрамцевым.  Среди первых дачевладельцев  были  Мухина, Грабарь,  Машков,  Радимов и другие. Многие из них жили на дачах  круглый  год, черпая вдохновение у здешней замечательной природы.

А затем как-то незаметно дачи охватили усадьбу чуть ли не со  всех сторон. Вслед за поселком работников искусств появился поселок высших военнослужащих,  который в обиходе именуют генеральским,  затем другие.  Сегодня дачи Абрамцева тянутся  вдоль железной дороги  на пять километров. Но заметить  их  из проходящего поезда почти невозможно – они скрыты  за  широкой полосой густого  леса. Догадаться   о населенности  этих  мест можно только у платформ, к которым стекаются десятки дорожек и тропинок.

Садоводческие товарищества   у   Хотькова появились в середине пятидесятых годов, и первый крупный массив возник в трех километрах к северу от станции.  К нему вплотную примкнули целых шесть пионерских лагерей (из которых сегодня работает  лишь половина). А потом садовые домики  росли подобно грибам после дождя.  Вместе с ними строились новые дороги, покрывались асфальтом старые, налаживалось автобусное сообщение.

Рекреационная популярность здешних мест вполне обоснована. До  Москвы  отсюда   километров пятьдесят   – оптимальное на сегодня расстояние для воскресного отдыха. С одной стороны, на таком удалении уже не  ощущается дыхание огромного города, сюда не докатывается волны его многолюдья и суеты. С другой стороны, пять десятков километров – не так много, чтобы устать за рулем машины или насмерть соскучиться в тоскливой вечерней электричке.

Второй фактор – исключительная красота здешней природы. Высокие берега рек,  пологие холмы открывают прекрасные виды на лесные или луговые дали.  С холмистой гряды близ деревни Подушкино в ясные дни можно разглядеть верхушку Останкинской телебашни. Особенно интересны  перспективы, открывающиеся вдоль прямых как стрела просек   магистральных линий электропередач. Видно, как плавными волнами рельеф местности поднимается на север – к гребню Клинско-Дмитровской гряды.

Леса здесь   самые   разнообразные, по  большей  части смешанные, но в песчаных низинах встречаются стройные чистые сосняки,  а  на вершинах холмов растут вековые дубравы. Не случайно, наверное, каждый из работавших здесь  художников смог отыскать для картин пейзаж на свой вкус.  Именно здесь нашел Васнецов  мрачный, страшный лес, окружающий его "Аленушку", а в двух шагах оттуда Нестеров написал прозрачные, воздушные перелески на картине "Видение отрока Варфоломея".

 Со всех   сторон   окружают  Радонежье  большие  лесные массивы. Один  из  них напрочь  перекрыл  прямой путь  от Хотькова на восток – к Красноармейску,  другой отрезает пути в лежащий к югу Пушкинский район. Чуть подальше, от деревни Желтиково   начинается   огромный  зеленый  клин, тянущийся непрерывно чуть ли не до  Дмитрова. Несмотря  на  растущий поток отдыхающих,  здешние  леса еще вполне сохраняют свое природное очарование.

Слегка подкачала речная сеть.  Радонежье лежит почти на самом водоразделе. Здешние Воря и Пажа принадлежат бассейну Клязьмы,  а  реки, лежащие немного дальше на север – Веля и Кунья несут свои воды уже в Дубну и дальше – в Волгу. И как обычно  на  водоразделах, реки  эти  невелики и неглубоки. Поэтому большинство отдыхающих  предпочитает купание  в  немногочисленных здесь  озерах (самое большое и чистое – Стройковское) и в  небольших прудах,  образованных плотинами   на   все тех  же  речонках. А для  владельцев автомобилей  купание  вообще не   проблема      лучшая в Подмосковье  вода  канала Москва – Волга  и его водохранилищ всего в тридцати пяти километрах отсюда – полчаса езды.

Под стать   природным  красотам и  историко-культурное значение  Радонежья.  Уникальный  ансамбль Троице-Сергиевой лавры, подчиненных ей, не слишком красивых и ценных, но романтически загадочных обителей, Абрамцево – самое знаменитое литературное место Подмосковья, остатки валов древнего Радонежа, следы знаменитой горбуновской фарфоровой фабрики Поповых – все это здесь, все рядом. В окрестных селах – разномастные церковки, в основном XIX века, кое-где – остатки старых усадебных парков. В результате дача в Амбрамцеве – это символ престижа владельца.

И в  самой середине  этого  конгломерата дач, садовых участков,  пионерских лагерей – столица  Радонежья,  славный город Хотьково.

 

Счетчик посетителей по странам