Мозг армии

А.В.Рогачев

Опубликовано: Квартира,дача,офис, 2001, N 35

 

Макет танка на здании академии имени М.В.Фрунзе
 

Во все времена существования Москвы ее планировка и застройка во многом определялась военными нуждами. Кремль, Китай-город - мощные крепости, спасавшие москвичей от вражеских нашествий. Вечный след в планировке оставили стены Белого и Земляного города - на их месте проходят Бульварное и Садовое кольца. Всюду по городу возникали военные стрелецкие слободы. А в эпоху Петровских преобразований первые полки русской гвардии - Преображенский и Семеновский – получили имена по московским пригородам, где первоначальноразмещались.

В те времена специальных помещений для проживания регулярных войск не строили, и солдат расквартировывали по обывательским дворам. Постойная повинность была тяжелым бременем. Чтобы избавиться от нее, пришлось раскошелиться, и в конце XVIII на собранные горожанами средства выстроили первые в Москве казармы -Покровские. Затем казармы в Москве росли как грибы. 1809 - Хамовнические, 1859 - Александровские, 1870 - Сокольнические (Саперные), 1899 - Ходынские(Николаевские).  Больше всего "повезло" Лефортову. Помимо Красных казарм здесь разместились кадетские корпуса, военное училище, госпиталь. Обширный район на левом берегу Яузы оказался занятым сооружениями военного назначения. Но и это было пустяками по сравнению с тем, что творилось в Питере. Там казармы стояли в самом центре города, причем не для полка-другого, а для двух гвардейских корпусов.

В эпоху появления скорострельных пушек, пулеметов и автомобилей размещать войска в городах было нелепо. Какой боевой подготовкой можно было заниматься на московских улицах? Разве что оттачивать строевой шаг и умение "есть глазами начальство". Но управлявшие Россией немецкие князьки, присвоившие фамилию вымерших еще в XVIII веке Романовых, отличались патологической страстью к муштре. И в соответствии с их вкусами стоявшие в Москве полки то и дело выводились на всевозможные смотры и парады. Местом для них служила Театральная площадь. Невероятно, на факт - на протяжении столетия ее середина оставалась закрытым для москвичей пространством. Доступ за протянутый вокруг площади канат запрещался категорически. Прохожие и проезжающие огибали площадь по боковым проездам. Снимали канат только для очередной войсковой церемонии.

Маршировать российское воинство научилось, а вот воевать... В XIX веке победу приносили не только сила и мужество, но и ум. Потребовались думающие командиры и талантливые ученые. У русской армии и тех, и других оказалось слишком мало. Результаты не замедлили сказаться. С опереточными венграми и поляками еще справлялись, но даже с далеко не передовыми турками пришлось повозиться. Крымская война, где помимо турок Россия столкнулась с Англией и Францией, закончилась, как и следовало ожидать, обидным поражением. И уж настоящая катастрофа ожидала Россию в столкновении с молодым зубастым хищником - Японией, которая с редкостной быстротой перенимала все новейшие достижения военной мысли. Именно в Русско-Японской войне в полной мере выявилось жалкое состояние мозга российских вооруженных сил. Основная тяжесть борьбы легла на флот, бывший в те времена наиболее наукоемким видом вооруженных сил. В Цусимском сражении Россия потеряла все свои двенадцать броненосцев, а Япония - ни одного (!) крупного корабля. Образно говоря, встреча закончилась со счетом 12:0! Каждому народу порой приходилось выносить горечь поражений, но трагедии, подобной цусимской, в истории великих держав встречаются крайне редко.

Великий Октябрь резко изменил взгляды на значение военной науки. Сосредоточием мозга новой, Красной армии стала Москва. В ней одно за другим появлялись постройки военного назначения, но теперь это были не казармы, а здания штабов, академий, военных институтов. Самыми интересными среди них стали те, что спроектировал ленинградский архитектор Л.В.Руднев.

Работа зодчего для Москвы началась со здания военной академии имени Фрунзе на Девичьем поле. Стены единого прямоугольного монолита прорезаны четкой, почти шахматной сеткой одинаковых квадратных оконных проемов. Тем не менее впечатления тяжести здание не производит, благодаря красивому решению зодчего, заключившего каждое окно в квадратную впадину - кессон. Кессоны разрушили плоскостную скуку огромной стены, придали ей объемность, обогатили фасад игрой света и тени. Многоэтажный объем покоится на выступающем вперед глухом стилобате, который в свою очередь опирается на мощные столбы из полированного черного лабрадора. Умелый, точно рассчитанный сдвиг ленты стилобата образовал резкий выступ, своей динамичностью противостоящий статике основного объема.

Здесь архитектор расположил небольшой по размерам, но очень сильный акцент - простой каменный куб, как бы врезанный в стилобат и своей тяжелой, сконцентрированной массой составляющий чрезвычайно эффектный контраст его протяженной распластанной горизонтали. Куб являлся и смысловым центром композиции: на нем установили огромное стилизованное изваяние танка. Тип машины скульптор И.Крестовский выбрал устаревший, времен Первой мировой войны. В противовес технической логике логика архитектурная требовала здесь не изящных, совершенных по тем временам БТ или Т-26, а несокрушимого "сухопутного дредноута". Прямо под нависающими гусеницами танка на передней грани куба разместили гордые слова: " Ни одной пяди чужой земли мы не хотим, но и своей земли, ни одного вершка своей земли не отдадим никому". Ниже виднеются следы сбитых букв, по которым можно прочесть фамилию автора изречения: Сталин.

Сегодня от танка не осталось ничего - сделанный из дерева, он очень быстро обветшал и был демонтирован. Но здание от этого не проиграло. Мастерство зодчего оказалось столь высоким, что потеря детали привела лишь к замене одной, образной формы архитектурной выразительности другой, более отвлеченной.

Здание Академии стало одним из наиболее ярких сооружений во всей Москве. А в архитектурную мастерскую Руднева, все еще находившаяся в Ленинграде, посыпались заказы военного ведомства на проектирование зданий в Москве - самое весомое свидетельство признания.

На конкурсе проектов Центрального театра Красной армии Л.В. Руднева ждала неудача.
Театр строился по проекту В. Симбирцева и К. Алабяна
 

Сначала Руднев и рудневцы взялись за Наркомат обороны на улице Фрунзе. Бывший барский дом Апраксиных, выстроенный еще в XVIII веке по проекту Ф.Кампорези и долгое время занимавшийся юнкерским училищем, мало подходил для размещения Наркомата и Генерального штаба, которые попали туда только за неимением в Москве ничего лучшего. Первым этапом намеченной реконструкции стало возведение заднего корпуса, выходившего в Антипьевский переулок (впоследствии улицу Маршала Шапошникова, а ныне почему-то Колымажную).

В проекте нового здания вновь встречается прием расположения оконных проемов в квадратных кессонах, благодаря чему сходство между двумя рудневскими творениями заметно сразу. От выступающего стилобата пришлось отказаться из-за узости переулка, ограничившись небольшим, опирающимся на четыре гранитных колонны выступом над главным подъездом. Здесь устроили зал заседаний. Окон он не имел и освещался сверху, через стеклянные плафоны.

Здание Наркомата обороны. Арх. Л.В. Руднев
 

В оформлении переднего торца выступа Руднев вновь прибег к повторению темы танка, уже использованной в академии. Изображение четырех боевых машин (впрочем, настолько стилизованное, что трудно вообще разобрать, что это такое) выполнено в виде рельефа из белого камня. Танки ползут снизу вверх - к середине рельефа, где сияет пятиконечная звезда. Главный архитектурный акцент, как и в здании академии, Руднев разместил сбоку. Им стала шестидесятиметровая башня с гранитным цоколем и облицованным натуральным камнем верхом. На четырех гранях башни высечены огромные звезды.

Эта работа Руднева также была очень удачной, но встретили ее довольно равнодушно. Во-первых, многое в ней воспринималось как откровенный перепев здания академии. Во-вторых, новый корпус выходил в глухой и малолюдный переулок и с трудом поддавался обозрению. Даже башню, ставшую предшественницей знаменитых высотных зданий, увидеть с окрестных улиц было нелегко. Наконец, новый корпус был лишь первой очередью намечавшейся грандиозной реконструкции всего комплекса Наркомата. Другой корпус должен был встать вдоль Гоголевского бульвара, а существовавшие уже по Большому Знаменскому переулку и улице Фрунзе старые дома подлежали надстройке и переоформлению. Ударное звено комплекса планировалось на углу улицы и бульвара - гигантская, в восемь этажей арка, развернутая к Арбатской площади. В противоположность строгому, сдержанному декору остальных корпусв окружение арки пышно отделывалось с использованием скульптуры, рельефов, руста, металлических решеток сложного рисунка. Мощный аттик арки венчал рельефный герб Советского Союза высотой в три этажа.

Проект второй очереди здания Наркомата обороны. Арх. Л.В. Руднев. 1936.
 

Проект остался на бумаге. По каким-то причинам в 1940 году задание было передано мастерской И.А. Голосова, а затем грянула война. Работы возобновились лишь после Сталинградской победы в 1943 году. Перестройкой бывшего дома Апраксина занялись архитекторы М.В.Посохин и А.А.Мндоянц, впоследствии прославившиеся сооружением Дворца Съездов и проспекта Калинина. Но в своей первой крупной работе мудрить они не стали и пошли испытанным путем. Надстроенное здание сохранило традиционный портик, только выросший в высоту (до четырех этажей) и в ширину (до 12 колонн). Колонны поддерживали тяжелый аттик с изображением герба СССР в обрамлении знамен и образцов современного вооружения. Звучащая в работе скульптора Н.В.Томского триумфальная тема воспринималась современниками как должная дань Советским вооруженным силам, одержавшим великую победу.

А Руднев? В обиде он не остался. В конце тридцатых годов он получил еще один ответственный военный заказ - на строительство очередного здания Наркомата обороны, на этот раз на Фрунзенской набережной (не правда ли, интересно, что все три рудневских постройки связаны с именем выдающего полководца). Место было отведено исключительно удачное - просторный участок, великолепный обзор с Москвы-реки и из Центрального парка культуры и отдыха. И эти отличные условия Руднев использовал блестяще, в очередной раз подтвердив свое мастерство. Он спроектировал сложный комплекс из десяти корпусов, четко расставленных вокруг трех обширных дворов. Высотный центральный объем здания свободно стоит на берегу реки, выдвигая перед собой пониженные боковые крылья-ризалиты. Отлично найденные пропорции здания, членение фасадов лопатками на всю высоту, завершение центрального объема фризом и скульптурной композицией придают зданию величественность и стройность. Строительные работы прервала война, и закончили здание лишь к началу пятидесятых, когда Руднев уже работал над самой грандиозной своей постройкой - Московским университетом. И можно заметить, что в здании на Фрунзенской набережной зодчий уже наметил те композиционные приемы, которые через несколько лет нашли свое совершенное воплощение в высотном комплексе МГУ.

Счетчик посетителей по странам