К  "Национальному"    юбилею

 А.В. Рогачев

Опбуликовано: Квартира, дача, офис. 2000, № 117


Гостиница "Националь". 

 

     Странная все-таки эта гостиница – "Националь". Вроде бы один из престижнейших московских отелей, стоящий на пересечении двух самых оживленных улиц,   вполне может относиться к самым заметным достопримечательностям города. Но даже подробные путеводители посвящают "Националю" пять-шесть строк (если вообще о нем вспоминают).

Эта странность особенно рельефно выступает в сравнении с другой московской гостиницей того же класса – "Метрополем". "Метрополь" и "Националь" – ровесники, вошли в строй интервалом в четыре года, да и расположены почти рядом. Но по известности "Националь" и в подметки не годится "Метрополю", о котором пишут раз в десять больше, чем о более скромном собрате. Столь заметный перекос требует объяснений. Чтобы получить их, придется покопаться в прошлом "Националя", причем начать стоит с его "родителей". Оказывается, именно им гостиница во многом обязана своей серенькой судьбишкой.

Скажем, кто был  "папашей"  "Метрополя"? Сам Савва Мамонтов – знаменитый железнодорожной магнат и промышленник, блестящий меценат, которому курила фимиам вся московская богема. А "Националь" задумало какое-то Варваринское общество домовладельцев, о коем большинство москвичей и слыхом слыхивало. Впрочем, общество было вполне почтенное,  выстроило несколько солидных доходных домов по всему городу, но артистов и всяких писак не подкармливало и потому широкой популярности так и не стяжало...

В полном соответствии c эффектной судьбой родителя строительство "Метрополя" ознаменовалось всевозможными скандалами и драматическими событиями. Тут и страшный пожар, и банкротство Мамонтова, и утрата значительной части проектной документации. В результате о том, кто спроектировал гостиницу, спорят (и пишут!) до сих пор. Обычно называют англичанина В. Валькота, но на конкурсе тот занял лишь четвертое место, да и проект его сильно отличался от выстроенного здания. Помимо Валькота в сооружении "Метрополя" принимали участие такие знаменитости как Л.Н. Кекушев, А.Э. Эрихсон, М.М. Перетяткович и другие. Ничего удивительного, что здание вышло эффектным и запоминающимся – считают наиболее ярким образцом стиля модерн в Москве.

     На фоне  своего столь блестящего ровесника "Националь" выглядит   более чем скромно.   Тихое и >размеренное строительство,  обошедшееся  без особых катастроф,  полное отсутствие внимания со стороны современников. И вдобавок  к этому – весьма заурядный внешний вид, как, впрочем, и у всех других  домов,   выстроенных по проекту    академика А.В. Иванова.

Поскольку личность автора проекта, конечно же, сказалась на судьбе гостиницы, ему стоит посвятить несколько абзацев. Родился в 1845 году, учился в Академии художеств. Звезд с неба не хватал, в 1869 получил маловыразительное звание классного художника архитектуры 3-й степени, затем медленно улучшал рейтинг. Окончил Академию уже классным художником 2-й степени, в 1883 получил, наконец, первую степень, заработанную честным трудом. Около 60 (!) доходных домов выстроил Иванов в Питере. Сначала работал в центре – на Невском проспекте, Адмиралтейской набережной, Екатерининском канале, но затем перешел на менее престижные районы. Ничего удивительного – более талантливые коллеги постепенно вытесняли Иванова из центра.

     И в конце XIX столетия Иванов перебирается в Москву, в те времена слишком бедную архитектурными талантами. Да и титулованных зодчих было немного – художников 1-й степени во всей Москве можно было пересчитать по пальцам. Решительный шаг быстро принес плоды – Иванову стали поручать самые престижные и богатые заказы,  в 1902 году удостоили звания академика. Быстро завоевывается авторитет у серых московских коллег, и в 1901 году те даже избрали Иванова председателем Московского архитектурного общества. Основания имелись весомые – помимо профессиональных достоинств Александр Васильевич обладал твердым характером.

     А еще Иванов был консервативен – и в творчестве, и в общественной деятельности. Остался верен себе даже в 1905 году, когда под влиянием царского манифеста мгновенно "перестроилась" вся интеллигенция и вместо поднесения адресов членам августейшей фамилии взялась прославлять "свободу". Более того, на собрании архитектурного общества 20 октября он оказался единственным отказавшимся "почтить вставанием память борцов за свободу" и покинул зал. Его проводили аплодисментами, то ли одобряя гражданское мужество, то ли радуясь уходу упрямого (или принципиального?) коллеги.

Иванов знал, что делал. Наступившая реакция щедро вознаградила его за преданность монархическим идеалам. В 1909 году Иванова избирают гласным городской думы, в 1911 ему достается теплое местечко архитектора Московского дворцового ведомства, а в 1912 наш академик становится действительным членом Академии художеств.

     Плюс к этому десятки выстроенных Ивановым дорогих зданий, среди которых дом страхового общества "Россия" на Лубянской площади (позже перестроенный под здание КГБ), доходные дома  на Остоженке, 7, Варварке, 14, в Армянском переулке, 7. Для того же Варваринского общества  он  строит доходный дом в Савеловском переулке, 10 и Нововарваринское подворье на Старой площади, 10. При всей разнице использованных архитектором декоративных средств общее впечатление всех этих построек одинаково – пышно, старомодно и тяжеловесно. И... не запоминается. Освежающим лаконизмом выделяется лишь здание городского ломбарда  на Большой Дмитровке, 22. И, наконец, "Националь".

     Он, пожалуй,  из лучших работ академика, тем не менее к архитектурным шедеврам гостиница явно не принадлежит. Каждый читатель   проходил мимо "Националя"   сотни   раз. Но попробуйте-ка  представить  себе его облик.  Наверняка не получится. В памяти только обилие каких-то украшений. Чтобы как-нибудь поднять интерес к зданию, некоторые исследователи ищут в его декоре черты стиля  модерн.  При желании  следы этого  самого модерна можно найти и в египетских пирамидах,  но лучше честно признать, что "Националь" является типичным образцом эклектики, причем этакого тупенького пошиба.

Как было в  XIX веке, богатство здания подчеркивалось обилием всевозможного декора.  Особенно выделяется  угловое закругление, на котором архитектор сосредоточил свои главные усилия. Здесь намешаны жиденькие колонки,  кариатиды, балкончики. Все  это  густо покрыто (хочется даже сказать – обмазано)   лепными   украшениями помельче.   Неплохие   в отдельности декоративные  мотивы  спорят и забивают  друг друга. Среди них  совершенно теряются даже интересные керамические панно между окнами шестого этажа – их попросту не  видно. Словом, полная безвкусица! На пестром фоне приятное впечатление  оставляют лишь первые  два  этажа, трактованные как цоколь и без затей отделанные под руст.

     Но не  красна изба углами, а красна пирогами. С этими последними дела у "Националя"   обстояли получше Все путеводители начала века единогласно отводят ему второе место в Москве – после все того же "Метрополя". 170 номеров и салонов, обставленных "с  соответствующими удобствами и комфортом".  Помимо этого – электрические подъемные машины, освещение и вентиляция. Новость дня – внутренние телефоны для связи с гостиничной прислугой. Стоимость номеров  – от двух с полтиной до пятидесяти рублей в сутки. Тут "Националь" перещеголял "Метрополь",  который оказался более демократичным    самые дорогие номера  стоили в нем около тридцати рублей.

При гостинице, как и  положено, работал  ресторан. Комплексный завтрак   в нем можно   было скушать за рубль-целковый, а отобедать  всего за пару рублей. Зато за ужином, да еще с  вином "по карте",  легко просаживалось месячное жалованье учителя или инженера. Бары в тогдашней Москве не водились,  и при нужде стопочку-другую быстренько пропускали в  ресторане. За рюмку водки с "разнообразными закусками" (среди которых почетное место занимали пирожки) брали там всего-навсего 35 копеек.

Единственный яркий штрих в скучную биографию "Националя"   внесла  Великая Октябрьская Социалистическая революция.  В   1918 году, после переезда Советского правительства в Москву, он в первый и последний раз обскакал своего более удачливого конкурента. "Националь" стал Первым домом Советов, тогда как "Метрополь" – всего лишь Вторым. И самое главное – именно в "Национале" остановился Председатель Совнаркома. До обустройства квартиры в Кремле, с 11 по 19 марта В.И. Ленин жил в двухкомнатном номере 107 на третьем этаже.

С днями пребывания Владимира Ильича в "Национале" связан любопытный эпизод, хоть и не имеющий отношения к гостинице, но весьма злободневный для нашего времени. Узнав, что Москва с прилегающими территориями создала свое собственное правительство – Совет народных комиссаров, причем в нем были представлены все ведомства – вплоть до иностранных дел, Ленин назвал эту затею нелепицей и предложил покончить с ней как можно быстрее. Может быть, и нам стоит прислушаться к ленинскому совету?

Новые функции не помешали "Националю" по-прежнему принимать гостей – здесь останавливались наиболее видные из неофициальных посетителей Советской страны, например, писатели Г. Уэллс, А. Франс.

Образование Советского Союза поставило "Националь" на привычное второе место. Более удачливый "Метрополь" перешел в ведение союзного Исполнительного комитета, а Первый дом Советов остался на российском уровне. Впрочем, это уже не имело особого значения, так как к началу тридцатых годов обе гостиницы  вернулись к выполнению своих первоначальных функций.   Привилегированное положение лучших московских отелей подчеркивалось их подчинением не гостиничному тресту, а "Интуристу". "Националь" вновь числился вторым – после "Метрополя".

Первые годы Советской власти изменили к лучшему и внешность здания. Его угловую закругленную часть увенчало огромное керамическое панно с изображением доменных печей, шахтных подъемников и опор линий электропередачи. Благодаря этому скучный фасад обрел, наконец, свою изюминку – единственную запоминающуюся деталь. К сожалению, и здесь приходится констатировать полное отсутствие интереса к "Националю". О замечательном панно вспоминают редко, а когда вспоминают, то ошибаются и путают. Так, авторство приписывают архитектору И.И. Рербергу, хотя  на  самом деле панно выполнено по рисункам другого Рерберга ­ художника. Нет ясности и со временем исполнения. Солидные "Памятники архитектуры Москвы", не желая брать греха на душу, просто-напросто умолчали об этом. Менее почтенные издания называют 1918, что является полной ахинеей. Во-первых, в тот тяжелый год не тратили силы на столь сложные (и ненужные) монтажные работы. Во-вторых, изображенные на панно образцы техники относятся к первой половине тридцатых годов, что позволяет довольно точно датировать изображение серединой этого десятилетия. Соображение элементарное,  но почему-то никому не пришедшее в голову. Видимо, и в самом деле на "Националь" внимания никто всерьез не обращает.

 Правда, в шестидесятые годы отмечался некоторый всплеск общественного   интереса к "Националю", но не к герою повествования, а к новому гостиничному корпусу, строившемуся рядом  по улице Горького. Ныне он называется "Интурист", а тогда именовался новым "Националем". Вот он-то и стал причиной небольшого архитектурного скандала. В те времена обильно плодились группировки лиц, искавших дешевой популярности "борьбой за сохранение исторического облика Москвы". Что это за "исторический облик" – никто не знает и по сию пору. Но боролись за него ожесточенно, с достойным лучшего применения упорством охаивая все новые постройки. Это было трудновато – ведь как ни верти, новое чаще всего оказывалось действительно лучше старого. Поэтому-то с такой радостью уцепились ревнители старины за новый "Националь", с ходу обвинив его в разрушении исторической  среды  и в десятке иных смертных грехов.

     Нет, само  по себе-то высокое здание не так уж и плохо, и никакого особенного разлада в архитектуру улицы не вносит. Но все-таки авторы проекта В.Л. Воскресенский,  А.С. Болтинов, Ю.Н. Шевердяев душу в него явно  не  вкладывали – возможно, стараясь сохранить преемственность по отношению к такому же безликому  старому  "Националю".   Единственной выигрышной частью  новой  постройки стала нижняя зона с оригинальным козырьком входа и хорошо решенным примыканием к старому "Националю". Здесь зодчим удалось создать особую среду – как бы вынесенную навстречу гостям часть вестибюля. А все здание в целом представляло собой сухую железобетонную коробку, заключенную в бывшую тогда обязательной стеклянную "рубашку".  Вот за этот-то коробочный вид ему и доставалось. Тем не менее   новый   "Националь" все же   выстроили.

Циркулирующие   ныне   слухи о грядущей его коренной реконструкции – последствия того давнего скандала. А старый "Националь" тем временем готовится отмечать свое столетие.  Но и здесь полной ясности нет. В одной книге в качестве даты открытия указывается 1901 год,  другой автор называет 1902, третий – даже 1903. Чтобы разобраться, кто же прав, нужно все-таки обратить более пристальное внимание на историю  этой богатой, но такой скромной московской гостиницы.

Счетчик посетителей по странам