Помпа и помпы

А.В.Рогачев

Опубликовано: Квартира, дача, офис, 2001, N 160

Высшее достижение пожарной техники начала ХХ века.
При подаче жидкой углекислоты в пятидесятиведерный бак с водой она выбрасывалась до седьмого этажа
 

 

Пожарная каланча - такой же непременный атрибут старой Москвы, как извозчики, "сорок сороков" и трактиры. На три четверти деревянный, город горел часто и эффектно. Газетная хроника столетней давности свидетельствует - в день по 8-10 существенных пожаров, куда выезжали пожарные. В среднем раз в месяц - крупный пожар, на который приходилось сзывать несколько частей. Раз в два-три года - огненная катастрофа, для ликвидации которой требовались усилия всех пожарных города. О том же, что творилось в более отдаленные от нас времена, трудно писать без боли.

     Например, в XV столетии над Москвой пронеслось 16 огненных ураганов, и каждый из них выжег дотла либо весь город, либо большую его часть: 1415, 1418, 1422, 1445, 1451, 1453, 1458, 1468, 1470, 1473, 1475, 1480, 1485, 1488 годы. А в страшном 1493 году  Москва умудрилась выгореть дважды! Никакая лихая татарва не причинила русской столице столько бед, и поэтому огонь всегда был для москвичей врагом номер один. Врагом беспощадным и практически непобедимым, хотя на борьбу с ним горожане вставали все как один. Но, как правило, терпели поражение. В лучшем случае удавалось отстоять соседние с загоревшейся постройкой дома.

Лишь в 1804 появилась в Москве первая профессиональная пожарная дружина, а к памятному 1812 году в городе числилось уже 20 пожарных команд - по числу городских частей. Размещались пожарные вместе с полицейскими - в частных домах, над которыми вознеслись наблюдательные вышки - каланчи. Эти сооружения, по высоте соперничающие с колокольнями храмов как бы подчеркивали высокий общественный статус, который сразу же приобрели борцы с огнем. Днем и ночью на верхних площадках вышек ходили часовые, высматривая, не полыхнет ли где пламя, не выбьется ли из окна подозрительный дымок. И стоило прозвучать тревожному колоколу, как из распахнутых в мгновение ока ворот вырывались кони, мчавшие к месту пожара насосы, лестницы, а главное - бочки.

Лихие борцы с огнем быстро завоевали бешеную популярность москвичей, и еще большую - у москвичек. Какое женское сердце не прельстилось бы пышными усами, блестящими медными касками, тяжелыми топорами у пояса... Впереди несется трубач, расчищая дорогу обозу. А что за кони! Для каждой пожарной части отбирался конский состав особой масти. И каждый горожанин при одном виде бешено мчащегося обоза мог с точностью определить едущую на пожар часть. В общем, помпы при каждом выезде хватало.

Трехрукавный паровой насос, выбрасывающий воду на высоту седьмого этажа
 

Гораздо хуже обстояли дела с помпами пожарными, то есть попросту насосами. Пока не появился в Москве нормальный водопровод, за водой непрерывно приходилось гонять конные бочки на ближайшую речку или пруд. Получалось так: 30 человек возят воду, 12 качают насос, а тушат огонь всего 6-8 пожарных. Понятно,  при таком раскладе надеяться на успех можно было только при сравнительно небольшом пожаре.  А стоило пламени набрать силу, как сразу же ощущалась полная неподготовленность пожарных со всеми их конями и касками к серьезным испытаниям. Таковым стал, например, пожар Большого театра в 1853 году. И дело даже не в том, что бойцы огненного фронта не смогли справиться с разбушевавшейся стихией. Никто не вправе бросить за это в них камень. Уж больна примитивна была техника того времени, а с пожаром таких масштабов, пожалуй, не справились бы и наши современники (но об этом ниже). Беда в том, что пожарные продемонстрировали неготовность даже к такому простому, не требующему мудреного оборудования делу, как спасение людей из горящего здания. Трое несчастных мастеровых выбрались на портик - прямо под копыта несущейся вскачь квадриги. Оставалось только снять людей оттуда, но... Лестницы далеко не доставали до верха могучей колонны – они были рассчитаны на высоту только четырех обычных этажей. Почему? Неужели никто не заметил, что в Москве имелись и более высокие постройки? В отчаянии двое бедняг выбрали более легкую из двух смертей и бросились вниз. Третьего спасли, но не пожарные, а ярославский кровельщик Марин, случайно попавший на пожар. Он сумел добраться до верха колонн по водосточной трубе и оттуда передать наверх веревку. А что пожарные? Стояли и смотрели.

Единственную надежду на успех в тушении пожара давало его раннее обнаружение, что зависело прежде всего от внимательности наблюдателя и... высоты каланчи. Высоко над крышами мелких домиков московской окраины вздымалась тяжелая башня Сущевской части (ныне Селезневская улица, 11а), стоявшая на массивном здании с воротами в первом этаже. Особыми художественными достоинствами сооружение не выделялось, но крупный масштаб и несколько тяжеловесная монументальность делают Сущевскую часть незаурядным памятником архитектуры сороковых годов XIX века.

Сущевская часть.
 

Пожалуй, наибольшей известностью пользуется каланча Сокольнической части (Стромынская площадь,2.), выстроенная в 1884 году по проекту архитектора М.К. Геппенера, особенным талантом не выделявшегося. Творения его отличались какой-то безысходной массивностью, мрачностью облика, которую, впрочем, можно воспринимать как некий налет романтизма. "Романтике" сильно способствовал и темно-красный цвет не покрытого штукатуркой кирпича, из которого складывали стены домов. Вот и Сокольническая каланча представляла собой обширный двухэтажный сарай. За арочными проемами первого этажа прятались конюшни, а второй занимала казарма пожарных служителей. Весь эффект автор сосредоточил на центральном ризалите, похожем на средневековую крепостную башню, над боевой площадкой которой конусом уходила вверх каланча,своими формами и цветом удивительно напоминающая бутылку кетчупа.

Сокольническая часть. Арх. М.К. Геппенер
 

Здание, где располагалась Мещанская часть, известно гораздо меньше своих соседей - Сущевской и Сокольнической. Причины для этого веские. Располагалась Мещанская часть в тихом, малопосещаемом месте - на углу 3-ей Мещанской улицы (ныне улица Щепкина) и Старой Божедомки - да, водились в старой Москве и столь уродливые наименования, а ныне это улица Дурова. Второй причиной малой популярности было само здание. Небольшое, старинное, со множеством более или менее нескладных пристроек, в сравнении с монументальными соседями оно выглядело довольно жалко. Ну, и главное - на нем отсутствует каланча. А кто без каланчи опознает в маленьком, вросшем в землю до нижних окон домишке пожарное депо, в нижнем этаже которого не так уж давно (подумаешь, лет девяносто назад) рыли землю копытом горячие пожарные красавцы-кони? И все-таки каланча была. Сохранились даже ее нижние ярусы - это выступ, в котором расположен главный вход. А верх за ненадобностью разобрали в пятидесятых годах минувшего столетия.

Мещанская часть.
 

Лишилась завершения и каланча Хамовнической части (Комсомольский проспект,16), здание которой в 1830-х - 1840-х годах перестроили из служебного корпуса одноименных казарм.

К концу XIX столетия во всех концах Москвы гордо поднимались каланчи, как недреманные стражи безопасности города. Да и вообще пожарные обустроились, обзавелись техникой, в том числе паровыми помпами. Насколько показным оказалось все это благолепие, наглядно продемонстрировал еще один большой пожар. На этот раз (в 1901 году) полыхала еще не совсем законченная гостиница "Метрополь". Распоряжался на пожаре сам обер-полицмейстер, генерал-майор Трепов. Именно по его указанию был подан сигнал N 5, и на место пожара примчались все семнадцать частей. Красота! Кони ржут, паровые машины гудят, брандспойты  выбрасывают 60 ведер воды в минуту....

Пожар гостиницы "Метрополь"
 

 А "Метрополь" горит себе и горит (забегая вперед, отметим, что горел он около двух суток). Самым интересным оказалось то, что тушили пламя только 12 частей, а остальным не нашлось места на линии огня, и они просто стояли и смотрели. Зато спустя 20 часов с начала пожара выяснилось, что люди (как тушившие, так и смотревшие) устали до изнеможения, и их пришлось отпустить по домам, оставив для порядка небольшие "аварийные партии" от каждой части, которые, конечно, только делали вид, что пытаются справится с пламенем. Впрочем, это не оказало на развитие событий никакого влияния. "Метрополь" как горел при 17 частях, так и продолжал гореть (и догорел) в их отсутствие.

Не будем, однако, слишком строгими. Рядовой состав делал все, что мог. Одиннадцать человек получили во время тушения различные травмы - ожоги, ушибы, порезы, и даже... обморожения. Не спешите смеяться - мороз-то на улице стоял в двадцать градусов!

Итак, и новейшие паровые помпы, и водопровод оказались беспомощными перед стихией. Самое же главное – пожар "Метрополя" с треском пошатнул репутацию каланчей. Несмотря на то, что возникший пожар долго пытались погасить своими силами, и тот успел набрать силу, огня и дыма не заметили наблюдатели ни Тверской, ни Городской части. А ведь от них до "Метрополя" было не более километра! Сигнал тревоги поступил к пожарным по полицейскому телеграфу. Вдобавок перепутали адрес, отчего грохочущие обозы Тверской части рванулись было к Большой Московской гостинице, потеряв еще несколько драгоценных минут.

Стало ясно, что проводная электросвязь является более надежным средством вызова пожарных, чем всполошный колокольный звон с вершины каланчи. Но только для центра города, где некогда высокие наблюдательные вышки утонули в рядах еще более высоких многоэтажных домов, и где был телефон. На окраинах же роль каланчей еще не была доиграна. Это нашло свое отражение в строительстве новых зданий для пожарных отрядов в двадцатых годах ХХ столетия. Так, в 1927 году вошли в строй пожарные депо по Восточной улице (в районе завода ЗИЛ) и во Всехсвятском (у метро "Сокол"), выстроенные по проекту А.В. Куровского. Над аскетически простыми и строгими кубовидными объемами гаражей метров на 10-15 поднимаются столь же лапидарные вытянутые призмы наблюдательных вышек.

Умиление вызывает  депо в Коптеве (улица Клары Цеткин,22). Составленное из нескольких объемов здание завершается похожей на молодой гриб-опенок пожарной каланчой, в те времена возвышавшейся над всей захудалой окрестностью, а ныне смотрящейся милой и забавной игрушкой.

Время летело быстро. Из пожарного обихода исчезли повозки на конской тяге, паровые насосы. К 1934 году в Москве числилось 120 пожарных автомобилей. Кстати, интересно, что в опубликованном отчете Московского Совета (откуда взята эта цифра) сведения о пожарной охране оказались объединенными в один раздел с банями и прачечными. Наверное, из-за того, что и для пожарных, и для прачек основным средством работы является вода.

Пришел конец и каланчам. Гордые башни склонили головы перед телефоном. В 1935 газеты торжествующе оповестили москвичей, что отныне в Москве строятся пожарные депо без каланчей! Первые здания такого типа вступили в строй в Дорогомилове и Нижних Котлах. Да и в ранее выстроенных депо принялись отламывать за ненадобностью верхние ярусы каланчей. И сегодня в Москве сохранилось не так уж много этих эффектных памятников-символов сложной и опасной профессии.

В наши дни в руках московских пожарных сложная и многообразная техника, позволяющая, кажется, справиться с огнем везде и при любых условиях. Но, к сожалению, завершить рассказ о помпах и каланчах на этой оптимистической ноте не удастся. С начала девяностых годов по Москве прокатилась волна страшных пожаров, дотла выжигавших выдающиеся здания в самом центре города. Началось все со здания Театрального общества на площади Пушкина, затем последовали "Славянский базар" на Никольской, семиэтажный дом Морфлота в Театральном проезде, резиденция РАО ЕЭС в Китайском проезде. Апофеозом этой огненной драмы (а заодно и позорным завершением второго тысячелетия) стала трагедия Останкинской телебашни.

Некоторые пожары длились более суток, и справиться с ними не помогла никакая техника - даже вертолеты. И так же, как и сто лет назад, все, что смогли сделать доблестные пожарные - отстоять от огня соседние дома...

Счетчик посетителей по странам