Подъёлки на Химке

А.В. Рогачев

Опубликовано: Элитная недвижимость, 2000, № 12.

 

 

Лет десять назад мне довелось знакомить с Москвой делегацию американских профессоров и преподавателей. Гости бродили по Кремлю, вежливо восхищались Большим театром, фотографировались на фоне МГУ. А по-настоящему потряс их Химкинский речной вокзал, и извлечь из него увлекшихся туристов удалось лишь спустя час после установленного срока. Нависла реальная опасность срыва какого-то вечернего приема. И, чтобы сократить путь к Волоколамскому шоссе, автобус свернул на узенькую дорожку вдоль южного берега водохранилища к Покровскому-Стрешневу. В те времена Москва еще не успела почувствовать всех ужасов демократии. Не взрывались дома, по улицам можно было ходить без опаски, на каждом углу не смотрели в живот прохожим милицейские автоматы. И через Химкинскую плотину был открыт свободный проход и проезд.

Усадебный дом в Покровском-Стрешневе
 

Но, проскочив плотину, автобус чихнул и застрял. Пока шофер копался в моторе, американцы разбрелись по округе. Каждый нашел себе занятие по душе. Пожилой профессор пританцовывал вокруг могучего дуба, пылко объясняя что-то своей спутнице. Преподаватели помоложе изучали систему родников и ручейков под крутым левым берегом Химки. Другие, стоя на плотине, азартно снимали открывающиеся с нее виды. И уж совсем распоясались две пожилые учительницы. Разувшись, они по откосу плотины залезли по колени в воду и сияли оттуда белозубыми голливудскими улыбками.

Немногим, оставшимся у автобуса, я рассказывал о Покровском-Стрешневе – интереснейшем осколке прошлого, сохранившем вещественную память о причудах российских вельмож, о первых подмосковных дачах и о грандиозных планах тридцатых годов. В XVI веке окрестные места носили говорящее само за себя имя – Подъёлки. В 1629 году появилась здесь церковь Покрова, а в 1664 село купил Р.М. Стрешнев. Два этих события и дали Подъёлкам новое название. Село стало свидетелем расцвета стрешневского рода, видело и его угасание. Из восьми детей генерала П.И. Стрешнева до зрелых лет дожила лишь одна дочь – Елизавета, вышедшая замуж за Ф.И. Глебова. Став полновластной хозяйкой Покровского, она завела в нем строгие до самодурства порядки, жестоко пресекая все поползновения детей и внуков к какой-либо самостоятельности. Чванясь своим происхождением, в 1803 году, после смерти последнего представителя мужской линии Стрешневых она сумела добиться разрешения именоваться Глебовой-Стрешневой и передать фамилию потомкам. Так Покровское-Стрешнево стало именоваться и Покровским-Глебовым.

 Но судьба посмеялась над стараниями старушки-тиранки. Неделек был конец и глебовского рода. Во второй половине XIX века умерли бездетными два внука Глебовой-Стрешневой. Последний из них, спасая свою фамилию, передал ее князю Шаховскому – мужу своей племянницы Е.Ф. Бреверн. Помимо теперь уже тройной фамилии (Шаховская-Глебова-Стрешнева) Евгения Федоровна в числе других имений получила и Покровское-Глебово-Стрешнево. Кипучая и сумасбродная натура богачки-аристократки заставила ее произвести уникальную, не имеющую аналогов, реконструкцию дедовской усадьбы. Она заставила почтенного академика архитектуры А.И. Резанова (кстати, главного архитектора храма Христа Спасителя, заканчивавшего постройку собора после смерти К.А. Тона) прилепить к барскому дому, выстроенному в стиле благопристойного классицизма, бутафорские пристройки и нахлобучки в виде средневековых крепостных башен-донжонов. Здание приобрело вид фантастический и пробирающий ужасом до самых костей.* От Волоколамского шоссе дом отделила игрушечно-крепостная ограда из мрачного красного кирпича с башнями (проект академика А.П. Попова).

 Чудом спасся от шаховско-глебовско-стрешневских экспериментов небольшой классический комплекс Елизаветино, стоявший примерно в километре от главного дома на крутом левом берегу Химки. Но в 1941 году деревянное строение погибло от пожара.

Нужно отдать должное владельцам усадьбы – они не только чудили, но и были рачительными хозяевами. Одни из первых в Подмосковье (уже в начале XIX века) они начали сдавать участки под дачи. Причем покровские дачи считались престижнейшими и дорогими. Глебовы-Стрешневы всячески поддерживали эту репутацию, стараясь изолировать чистых дачников от публики поплоше и прежде всего от местных крестьян. Для достижения своей благородной цели они даже перекрывали барьерами и заставами проходящие через имение проезжие дороги. Судебные процессы по поводу сих бесчинств тянулись десятилетиями.

Возникли дачи и на правом берегу Химки – в деревне Иваньково. Там на рубеже XIX–ХХ веков обосновались многие актеры Московского художественного театра, дома для которых проектировал художник-оформитель В.А. Симов. Покровские дачи исчезли полностью, а из иваньковских сохранились три, причем одна из них (бывшая Носенкова) является интереснейшим памятником архитектуры модерна. Ее вместе с Симовым проектировал будущий столп советской архитектуры Л.А. Веснин.

 Удивительно похорошела округа в тридцатых годах. При прокладке канала Москва – Волга долину Химки перекрыла гигантская земляная плотина, за которой разлилось Химкинское водохранилище. Параллельно речке пролег судоходный канал с двумя двухкамерными шлюзами, а чуть подальше – еще один канал, деривационный, питающий водой Сходню и Москву-реку. Огромное давление удерживаемой плотиной воды навело на мысль о создании в оставшейся незатопленной части поймы Химки великолепного гидропарка с разнообразными водными затеями и эффектами – фонтанами, каскадами и водяными павильонами, для действия которых не требовалось бы никаких насосов. Война заставила забыть этот чудесный план. Зато великолепные (и еще улучшенные советскими людьми) природные условия Покровского-Стрешнева пришлись по душе медикам, причем особенно тем, кто занимался лечением транспортников. Начиная с тех же тридцатых, здесь одна за другой возникли больница МПС, бассейновая больница московских речников и, наконец, больница гражданской авиации.

 Так что американские профессора, предпочитавшие прогулку по берегам Химки очередному банкету, были правы. Но, к сожалению, Покровское-Стрешнево полюбилось не только этим безобидным янки. В недавние времена именно здесь выстроили целую американскую деревню под названием "Покровские холмы". В это надежно отгороженное забором поселение закрыт доступ всем посторонним. Посторонние в данном случае – это все мы, москвичи. Невольно возникают вековой давности ассоциации с дипломатическими кварталами в китайских городах, куда китайцев-то как раз и не пускали. Или мы возвращаемся к николаевским временам, когда все лучшее в России принадлежало иностранцам – лучшие должности, лучшие дома, лучшие места.

Американский поселок "Покровские холмы"
 

Рядом с деревней на обширном участке привольно раскинулась американская школа. Переброшенным через шоссе мостиком она соединяется со спортивной площадкой (конечно, также огороженной прочной решеткой), разместившейся на самом берегу речки Химки.

А чуть дальше, на углу Иваньковского проезда и Никольского тупика (обе улицы унаследовали названия стоявших здесь деревень) растет жилой комплекс, возводимый фирмой "Конти". Состоящий из нескольких пятиэтажных корпусов, он воскрешает в памяти усадебные постройки начала XIX века. Такой подход нуждается в определенных комментариях, хотя сегодня архитектура (в традиционном понимании этого слова) в Москве не в моде, да и архитекторов-то, кажется, почти не осталось. Впрочем, все нижеследующее можно воспринимать и как обычное брюзжание.

Жилой комплекс фирмы "Конти"
 

Итак, прежде всего, строительство дома в виде усадьбы русского классицизма вроде бы уместно, как некая реминисценция стоявшего неподалеку Елизаветина – это плюс. С другой стороны, проектировщики тут же предали забвению лучшие традиции этого самого классицизма, демонстративно проигнорировав особенности местоположения. А оно чудесно и своеобразно. С одной стороны комплекса – вытянутое тире большой Химкинской плотины, с другой – энергичная точка мыса между водохранилищем и каналом. Столь резкая асимметрия настоятельно требовала выделения, акцентирования острия мыса, что позволило бы органично включить сооружение в природную среду, повысить его градостроительную роль. А вместо этого в натуре осуществляется вялая симметричная композиция, повернутая фронтом к водохранилищу, равнодушная и к природе, и к городу. Это, конечно, минус.

 Сомнительна и сама попытка натянуть классическую оболочку на современный многоквартирный дом. Вполне уместна параллель со знаменитым домом на Моховой, выстроенным шестьдесят пять лет назад по проекту И.В. Жолтовского. Лишь утонченное мастерство корифея советской архитектуры помогло замаскировать надуманность общей схемы этого псевдоренессансного "палаццо". Думается, что и разрешение на сей дорогостоящий и, в сущности, нелепый эксперимент зодчий получил лишь благодаря своему колоссальному влиянию и связям. Все последующие попытки менее способных зодчих повторить тот же трюк кончались провалами. Уж слишком разнятся структуры современного жилого дома, состоящего из набора повторяющихся жилых ячеек, и классической усадьбы, рассчитанной на проживание одной семьи и включающей помещения разного назначения. Этим диктуется ее особый пропорциональный строй. Избранное авторами дома "Конти" решение гораздо больше подошло бы для какого-нибудь административного здания, чем для жилья. Вот и второй минус.

 Но, впав в ошибку, авторы проекта не стали усугублять ее. От классицизма они взяли лишь общий прием планировки и композиционного построения. И за то, что проектировщики не взялись обвешивать дом перерисованными из увражей классическими карнизиками, капителями и сандриками (что в свое время сделал Жолтовский), можно, пожалуй, добавить еще один плюс.

 Итак, в архитектурном плане счет "два – два". Но будущих новоселов комплекса гораздо больше заинтересуют более практические, житейские аспекты этого уникального жилья. Главную роль в его уникальности играет исключительное местоположение – в заповедной парковой зоне. Вид на водохранилище и речной вокзал – вне конкуренции. Здешняя экология – одна из лучших в Москве. В жаркое лето тянет легкий освежающий ветерок с просторов Химкинского водохранилища. Зато зимой дом оказывается как на ладони у дующих лютых ветров.

 Транспортную ситуацию можно оценивать двояко. Закрытие плотины сделало участок тупиковым – к нему теперь можно подъехать только со стороны Волоколамского шоссе. С одной стороны это полностью ликвидирует транзитное движение, гарантируя полный покой, с другой – создает неудобства для свободного въезда и выезда.  А для окончательной оценки жилого комплекса остается познакомиться с его квартирами...

 

*В настоящее время заброшенный усадебный дом (по слухам, принадлежащий кому-то из олигархов-демократов) разваливается на глазах.

Счетчик посетителей по странам