Ильинка - улица золотого рубля

А.В.Рогачев

Опубликовано:Квартира, дача, офис. 1998,NN 142, 147.

 

                 Часть 1. От лавок до рядов

 

     Большинство москвичей, если и бывают в Китай-городе (для слабо знакомых с историей необходимо пояснить:  Китай-город - историческая часть Москвы,  примыкающая с востока  к  Красной площади; никакого отношения к государству Китай не имеет), то ограничиваются посещением ГУМа. А попадают туда обычно или от Детского мира или от ЦУМа. И в том, и в другом случае идти приходится по Никольской улице (впрочем, настоящим москвичам она известна под названием улицы 25 октября).  Так что знакомы с ней многие. А вот на параллельной  ей Ильинке (опять-таки настоящие москвичи знают ее как улицу Куйбышева) многие,  наверное, не бывали никогда, хотя от улицы до улицы - рукой подать.

Послушайтесь доброго совета - в следующий раз, когда будете в ГУМе,  не поленитесь, пройдите спокойно по переулку от Никольской к Ильинке, посмотрите вокруг, а потом проанализируйте свои впечатления.  Страничка с этой статьей поможет вам сориентироваться. Ручаюсь, что о потраченных пятнадцати минутах вы не пожалеете!

Общее впечатление от Никольской однозначно - бестолковая, суетливая улица, с разномастными домами, забитыми магазинчиками и мелкими конторами. И это вполне понятно. На протяжении многих веков весь смысл существования Никольской сводился к погоне за копейкой. Здесь выжимали все соки из каждого квадратного метра, здесь сохраняли до последнего уже обваливавшиеся стены домов, прилепляя к ним все новые клетушки и подпорки, здесь даже монастыри устраивали в древних корпусах мелочные лавки.

Но стоит пройти метров двести в сторону, как картина резко меняется. Массивные, строгие здания образуют торжественный, слегка мрачноватый коридор улицы Ильинки. По сравнению с шумной соседкой здесь мало прохожих. И никаких магазинов! Правда, к Ильинке обращен один из выходов ГУМА (но им почти никто не пользуется), да в последнее время в Гостином дворе открыли несколько малопосещаемых лавок. Да, это уже не копеечная Никольская, на этой улице пахнет рублем, и не каким-нибудь демократическим, стоящим меньше той же копейки, а полновесным золотым.

 А всего лет двести назад особой разницы между двумя этими улицами не наблюдалось. Что же произошло с Ильинкой за эти два века, когда и как она превратилась в "улицу Золотого рубля"?

Прилегающие к  Красной  площади кварталы  издавна  были центром московской торговли.  И уже давно лавки торговцев  в зависимости от товара выстраивались в торговые ряды. Были Суконный,  Скобяной, Масляный, Яблочный, Ножевой, даже Иконный ряды. Но торговый ряд средневековой Москвы был понятием скорее географическим - просто полоса земли, на которой  в ряд возводились разномастные балаганы, лавки, шалаши торговцев. А с XVI века это понятие постепенно стало переходить в архитектурное - по приказам царей отстраивались протяженные, сначала деревянные,  а потом и каменные здания,  разделенные на сотни лавок и лавочек, вытянутые вдоль проходов. Но все эти помещения были собственностью торговцев,  которые сами,  как хотели, ремонтировали, перестраивали и надстраивали их. И под стать скопищу разномастных лавочек торговля по-прежнему оставалась мелкой, разобщенной, шумной и бестолковой.


Дом Хрящева на Ильинке. Арх. М.Ф. Казаков
 

На Никольской она по сути и сегодня осталась такой же, а вот Ильинку в XIX веке ожидали большие перемены. Начало им положил великий зодчий М.Ф. Казаков. Еще в 80-х годах XVIII века он спроектировал и построил на Ильинке два больших по тем временам дома. Оба они, хотя и перестроенные до неузнаваемости, дошли до нашего времени. Один из домов (Ильинка, 8-10) принадлежал Калинину и Павлову, второй (Ильинка,12) - Хрящеву. Первые этажи домов зодчий оформил в виде аркад, причем за каждой аркой пряталась отдельная лавочка. Второй и третий этажи зданий занимали обычные квартиры. Новые дома стали первым шагом на пути к объединению мелочной, копеечной торговли. Здесь торговцы выступали уже не собственниками, а лишь арендаторами лавок, собранных в буквальном и в переносном смысле "под одной крышей" - владельца дома.


Дом Калинина и Павлова на Ильинке. Арх. М.Ф. Казаков
 

 Вскоре перемены коснулись выстроенного еще в  XVII веке ветхого Гостиного двора. Новое здание Гостиного двора, сегодня называемого уже Старым (Ильинка,4), своими корпусами, вытянувшимися чуть ли не на километр, охватило со всех сторон целый квартал. Фасады решены в виде расположенных в два яруса арок-окон, а простенки между ними украшены стройными колоннами, поддерживающими тяжелый карниз. Такое архитектурное решение позволяет сочетать утилитарность сооружения с впечатлением солидности и торжественности,а потому в дальнейшем многократно принималось за образец для аналогичных зданий в провинции.

Авторство этого ставшего классическим сооружения частенько характеризуют короткой формулой "проект Д. Кваренги, испорченный С. Кариным и И. Селеховым". Но стоит вступиться за наших земляков-зодчих, вмешательство которых в творение Кваренги было вынужденным и не таким уж и вредоносным. Ведь действительно прекрасный проект, присланный из Питера, где жил знаменитый зодчий, рассчитывался на совершенно ровную и гладкую площадку.А в натуре перепад высот в разных концах участка, избранного для постройки, составлял более шести метров. Останься проект без изменений, колонны верхнего края здания до половины "вросли" бы в землю, а с другого конца поднялись бы на высокий и неуклюжий цоколь. Вот и пришлось архитекторам московской управы благочиния С.А. Карину и И.А. Селехову, которым поручили строительство, исправить проект признанного мастера. В длинные фасады вдоль склонов москвичи вмонтировали вставки-ризалиты, по оформлению выделявшиеся из общего ряда колонн. Узость переулков, окаймлявших Гостиный двор, затрудняла восприятие всего фасада сразу, а при движении вдоль фасадов вставки отвлекали внимание, не давая заметить, что за ними и само здание, и обрамляющие его колонны как бы "спрыгивали" с высокого цоколя и опускались на уровень земли.

Заодно пришлось упростить, даже загрубить некоторые декоративные элементы, требовавшие тщательного и слишком дорогого для Москвы исполнения (что не принял во внимание Кваренги). А что денег на строительство не хватало, доказывает необычайная его длительность - начатое в 1791, оно завершилось лишь к 1830 году! За свою многовековую историю Москва знает лишь один случай большего долгостроя - храм Христа Спасителя, который возводился сорок семь лет!

Еще одни ряды на Ильинке появились в 1865 году в результате бурной деятельности отставного гвардии штабс-капитана и московского первой гильдии купца А.А.Пороховщикова. Крупный предприниматель, кипучий заводила и прожектер,он отличался крайней невезучестью на деловом поприще. Чутко улавливая тенденции рынка, выдавая свежие идеи и иногда добиваясь больших успехов, он неизменно с треском прогорал или вытеснялся из созданного им дела менее талантливыми,зато более подлыми и расчетливыми конкурентами. Конец жизни он встретил разоренным, с позорным судебным процессом на шее. Но Москва обязана ему многим - первым большим многоквартирным жилым домом со всеми удобствами, первой гостиницей "для интеллигентной публики", первым удачным применением асфальта, созданием подмосковных цементных заводов и, наконец, первыми теплыми торговыми рядами.

До самого XIX века московские торговые ряды не отапливались. Конечно, в сотнях построенных доморощенными "архитекторами" диких лавочек очень трудно было добиться соблюдения хоть какой-нибудь противопожарной безопасности, а потому городские власти шли самым простым путем - наложением запрета на устройство печей. В зимнюю стужу купцы и приказчики согревались лишь чаем из ведерных самоваров, да принесенными из дома жаровнями.

Конец дикой традиции положил Пороховщиков, выстроив целый лабиринт двухэтажных зданий  1(Ильинка,3) 0, разделенных на небольшие помещения. Каждое из них имело отдельный вход и могло использоваться как магазин или как контора. Главное же состояло в том, что каждое помещение отапливалось! Конечно, новые ряды вошли в историю Москвы под названием "Теплых". Но интересны они не только этим. Создал их Пороховщиков на участке, арендованном у синода. Издавна здесь находились домишки синодальных певчих. Предприниматель разогнал обитателей и снес всю старую застройку за одним-единственным исключением. Им стал древний храм Ильи - тот самый, что дал имя Ильинке. Но, чудом уцелев, он исчез из панорамы улицы - церковь встроили в массив торговых рядов так, что теперь в нем еле-еле просматривается ее западный фасад. Более того, вход в церковь оказался объединенным с входом в одну из контор.Вот и доказывай после этого, что Христос изгнал торгующих из храма!

Что же  касается архитектурных достоинств Теплых рядов, то они были не слишком велики. Давний сотрудник Пороховщикова, архитектор А.С. Никитин подошел к решению проблемы традиционно - оформил корпуса в виде крупных аркад, расположенных в два яруса, не сделав даже слабой попытки как-то оживить монотонность протяженных фасадов. А через год после окончания Теплых рядов Александр Степанович окончательно оскандалился. Строил он в Серпухове церковь Жен-мироносиц, которая вроде бы ни с того ни с сего взяла да рухнула (произошло это в 1870 году, и хорошо еще, что без жертв). Казалось бы, не стоило упоминать сие прискорбное событие в рассказе об ильинских делах, но все в жизни взаимосвязано, и падение церкви в Серпухове отразилось на облике Ильинки, да и всей Москвы.

А.А. Пороховщиков, и без того не слишком довольный скучноватыми творениями Никитина (а он считался в те времена одним из столпов зодчества), после серпуховской катастрофы махнул рукой на "отсталых" московских архитекторов и обратился к законодателям тогдашней архитектурной моды - австрийцам.

В середине XIX века веселая  Вена переживала настоящий строительный бум, вступив даже в соревнование с признанной столицей мировой культуры - Парижем. Азартно возводили венцы все более крупные и представительные здания, все вычурнее и изощреннее украшая их фасады. В погоне за внешним эффектом они в какой-то момент, пожалуй, перешли грань хорошего и дурного вкуса, но благодаря этому родился стиль, на целых полвека покоривший Европу. В самой Вене его называют "стилем венского Ринга", в других странах он ходил под именами "Европейско-азиатского", "Ренессансно-барочного", в России получил почему-то название "Военно-гражданского" (?). Наконец в начале ХХ века искусствоведы, освободившись от дурмана мишурного великолепия, охарактеризовали сей стиль как эклектику, то есть бессистемное смешение разных стилей. И это название лучше всего отражает его сущность.

Но в  1870 году эклектика, да еще в исполнении австрийцев, была весьма привлекательной, и Пороховщиков выписал из Вены уже известного мастера А.Е.Вебера. Московские купцы, следившие за каждым шагом головастого собрата, тут же последовали его примеру, и Москва испыталапрямо-таки нашествие земляков Вебера, а Ильинка, как деловой центр города, сталасвоеобразным полигоном их творчества. Но речь об этом впереди, а пока вернемся к Теплым рядам.

Их просторные отсеки были слишком комфортабельны, а значит и слишком дороги для обычных лавочек. Поэтому большую часть помещений арендовали под конторы нотариусы, маклеры, адвокаты, мелкие биржевики (благо биржа в двух шагах). Кое-где открылись и магазины.

Сегодня корпуса Теплых рядов  ломают, воздвигая на их месте новоделы. Жалко, но что поделаешь - такое уж сейчас время: фальшивые доллары, фальшивые вина, фальшивые памятники. Конечно, Теплые ряды не бог весть какой памятник, но в свое время они были заметным явлением в процессе поворота Ильинки от копейки к рублю.

Устраиваясь в рядах нового типа, копеечные торговцы и дельцы поневоле консолидировались и кооперировались. Собранные же вместе три копейки - уже алтын, - гривенник.Пятьдесят копеек вместе равны, как известно, полтиннику. А от него до рубля всего один шаг. Так что воцарившийся на Ильинке рубль не прикатился со стороны, а возник здесь же, на месте, из затертых дедовских копеек, слившихся воедино. Но объединение это было отнюдь не гладким и не мирным. Рождение ильинского рубля полито слезами, потом и даже кровью.

Пассивным, но упорным сопротивлением встретили ильинские титы титычи одну из первых робких попыток властей вмешаться в их коммерцию и хоть как-то ее упорядочить. Речь идет о сооружении в 1830-х годах здания Биржи (Ильинка, 6). По мысли московского генерал-губернатора купцы, заключавшие до того сделки в трактирах и амбарах, должны были с радостью броситься в светлый биржевой зал. Но странно, зал оставался пустым. Пустовал он даже после запрета на заключение сделок в других местах. По привычке, из упрямства, или по каким-то другим причинам купцы игнорировали биржевой зал, но, формально выполняя приказ грозного начальства, стали собираться на открытой галерее биржи, которую неосмотрительно запроектировал архитектор М.Д. Быковский.

Эту стихийно возникшую толкучку, мозолившую глаза начальству, удалось ликвидировать лишь в 1875 году после полной перестройки биржи по проекту А.С. Каминского. Расширив помещения старого здания,зодчий убрал пресловутую галерею. Лишь после этого купцы нехотя потянулись в зал. Заодно перестройка Биржи еще раз продемонстрировала и отношение набирающего силу ильинского капитала к церкви. Вплотную к тыльной части храма наживы стоял божий храм - древняя Успенская церковь. Противостояние Христа и Мамоны окончилось в пользу последнего - когда потребовалась площадь для расширения Биржи, церковь спокойно и по-деловому сломали.


Биржа в 1860-х годах. Сзади видна Успенская церковь, снесенная при перестройке 

Так же игнорировали поначалу и упомянутые Теплые ряды, которые пустовали несколько лет после постройки. С одной стороны, наемщиков пугала цена помещений, с другой - сказывалась застарелая тяга к полной самостоятельности, независимости. Пусть копейка, но своя!

 

                 Часть 2. От рядов до банков

 

Самым ярким эпизодом сопротивления "копеек" наступающему рублю стала перестройка самых больших в Москве Верхних торговых рядов (ныне ГУМа) . В XIX веке эти самые ряды представляли собой настоящую диковину. Сооруженные аж в XVI веке, они многократно горели, восстанавливались, надстраивались и перестраивались. В результате всех этих работ к началу XIX века сложился причудливый комплекс сооружений, в плане и объемах которого трудно было найти какую-нибудь логику. В 1812 году постройка опять сильно обгорела, и ее вновь восстановил знаменитый О.И.Бове. Он же спроектировал новый, классический фасад рядов, словно нарядной ширмой закрывший старые лавки. А состояние лавок было ужасным, его красноречиво описывают доклады городской управы - накренившиеся стены, удерживаемые только распорками, лежавшие прямо в глине выщербленные кирпичи мощения, водосточные канавы посереди проходов, подъемы и спуски, для преодоления которыx приходилось цепляться за развешанные по стенам веревки. И этот бестолковый конгломерат, состоявший из семисот отдельных помещений, из-за многократного наследования лавок формально принадлежал более чем тысяче владельцев!

Еще в 1869 году московский генерал-губернатор,пораженный убожеством рядов, предписал незамедлительно озаботиться их перестройкой. Нашелся даже предприниматель, готовый взяться за сооружение нового здания. Это был наш старый приятель Пороховщиков, опять-таки раньше своих коллег уловивший запах хорошей прибыли. Но лавочники, почуяв угрозу вторжения крупного капитала в свой копеечный мир, пошли на хитрость. Для вида согласившись самим перестроить ряды,  они смогли затянуть дело на целых двадцать лет! Каждая из юридических неурядиц,  неизбежно возникающих  при попытке объединить тысячу людей, позволяла отнюдь не стремившимся к объединению лавочникам выиграть очередной год, а то и два.

Упрямство пришлось ломать административными мерами. Махнув  рукой на  законы,  городской голова  Н. Алексеев  своей властью попросту закрыл ряды,  выселив их обитателей в жестяные бараки на Красной площади.  Но даже после этого страшного удара нашлись храбрецы, не согласившиеся вступить в навязываемое сверху  акционерное  общество. Под  энергичным  нажимом Алексеева Московская  управа  (опять-таки не совсем законно) конфисковала лавки упрямцев. Сам министр финансов Вышнеградский разрешил отступить от требований закона при записи акционеров,  так как у многих из них вообще не было никаких  документов на принадлежавшие им лавки!

Тогда дело  дошло и до крови.  Один из разоренных в ходе "боевых действий" лавочников по фамилии Солодовников покончил с собой на паперти Архангельского собора в Кремле. Демонстративное самоубийство перед царскими гробницами наделало много шума,  и на его фоне как-то затерялось несколько случаев "естественных" смертей и душевных заболеваний других  обездоленных, оставшихся на совести городского головы и его присных.

Но будем справедливы - новое всегда встречает сопротивление  и далеко не всегда его можно преодолеть безболезненно. Если бы не жесткие (и даже жестокие) меры Алексеева - ни  видать  Москве колоссального здания ГУМа,  украшающего ныне наш город. А драматические обстоятельства его создания уже прочно забыты.

С архитектурной точки зрения проект  рядов,  выполненный петербургским академиком А.Н.Померанцевым, был вполне добротным, но не слишком интересным. Слишком большую протяженность фасада  зодчий  попытался сгладить,  разбив его выступами на несколько частей и расставив над ним жиденькие башенки. К появлению  шедевра  архитектуры это не привело,  но зато новое здание не вступило в конфликт с  замечательными  памятниками Красной площади и служит нейтральным фоном для их восприятия.

А вот с технико-экономических позиций Верхние торговые  ряды ознаменовали целую эпоху в торгово-деловом строительстве. Они стали самым большим, самым богатым и последним представителем в длинной цепочке торговых рядов,  строившихся по всей России на протяжении пяти веков. В Верхних рядах сосредоточились все достижения строительного мастерства, все новинки техники XIX века,  но сама идея уже изжила себя.  Наступало время универсальных магазинов.  Их первенцем в Москве стал магазин Мюра и Мерилиза (ныне ЦУМ), выстроенный спустя всего двенадцать лет.

Несмотря на свои громадные размеры, Верхние ряды оставались еще скопищем розничных магазинов, хоть и объединенных с той поры в акционерное общество. А рядом, через Ильинку  от Верхних  рядов, уже сооружался не менее грандиозный комплекс иного типа - для оптовой торговли.  Это  здание (Ильинка,2), также выходит главным фасадом на Красную площадь, но известностью не пользуется. Многие москвичи попросту не обращают на них  внимания.  И не мудрено.  Даже в сравнении с не слишком блещущими архитектурными достоинствами Верхними рядами, здание Средних воспринимается как откровенная серость.

Больше всего оно напоминает огромный сундук, для приличия  облепленный узорами все в том же "русском" стиле. Шатер пузатой башенки, установленной автором проекта Р.И. Клейном в надежде оживить силуэт,  воспринимается как крышка, а остальные детали декора настолько мелки и насажены столь часто, что уже с  небольшого  расстояния сплываются в одно затягивающее все стены пятно,  где не на чем остановиться глазу.  В полной мере  проявилась беспомощность зодчего в борьбе все с тем же крутым перепадом рельефа, с которым уже сталкивались строители Гостиного двора. Ни обыграть, ни просто замаскировать этот перепад Клейн не сумел. К основному, верхнему корпусу он попросту  прилепил  второй, который  оказался настолько ниже по склону,  что его крыша кажется лежащей чуть  ли  не в  одном уровне с Красной площадью. Вид получился не из приятных.  

Можно предвидеть,  что столь резкая критика вызовет протест у читателей, знакомых с Р.И. Клейном по книгам и статьям, восторженно описывающим главное творение клейновского гения - Музей изящных искусств (ныне Музей имени А.С.Пушкина) на Волхонке. Действительно, здание музея украшает наш город, но никакого противоречия здесь нет. Числящийся автором проекта музея Клейн, хотя и с трудом закончил Академию художеств, но, благодаря своему происхождению, быстро вошел в окружение богатейших московских немцев - промышленников и финансистов компании Вогау. С тех пор карьера его была обеспечена. Так, с треском проиграв конкурс на лучший проект Музея (Клейн оказался лишь пятым), он все же получил заказ на строительство. А потом, начисто забросив собственную конкурсную работу, попросту позаимствовал проект у более способного, но не столь ловкого конкурента - художника П.С. Бойцова. Клейн лишь отшлифовал бойцовскую идею, благо денег и времени ему отпущено было вдоволь.И в дальнейшем, несмотря на огромное (более шестидесяти) крупных работ в Москве, зодчий так и не смог создать чего-либо выдающегося в архитектурном отношении. Так что, встречая имя академика Клейна в книгах и журналах (встретится оно и дальнейшем путешествии по Ильинке), не спешите снимать шляпу перед архитектурным гением – зодчий этот был скорее пронырливым и усердным ремесленником.

Что же касается Средних рядов, то их облик почти сразу вызвал законное недовольство хозяев, и в 1912 году они решили переделать фасад по проекту другого зодчего. Но мировая война сняла вопрос с повестки дня.

В организации же торговли Средние ряды представляли шаг вперед  по сравнению с Верхними. Главный корпус охватывал по периметру весь квартал и образовывал обширный двор,  середину которого занимали  еще  четыре корпуса поменьше.  Гигантские подвалы и первые этажи отводились под оптовые склады и  магазины,  а верхние этажи занимались конторами торговцев.  Здесь уже не было места для копеек, рубль царил здесь безраздельно.

Вот так  постепенно  крупные  торговые комплексы к концу XIX века заложили прочную основу для превращения  Ильинки  в финансовый центр Москвы. И превращение не замедлило свершиться,  в сущности оно уже шло. А началось оно опять-таки с дома Павлова и Калинина, о котором шла речь где-то в самом начале очерка. За сто прошедших лет дом, разделившийся на два владения, переходил из рук в руки,  пока,  наконец, обе части с небольшим временным интервалом не  достались  Московскому купеческому обществу.

Заправлявшим обществом финансовым воротилам совсем ни к чему были  еще сохранявшиеся мелкие лавчонки в первом этаже, да и благородно-строгий казаковский облик здания не устраивал московских нуворишей. Поэтому очень кстати оказались австрийские архитекторы,  с легкой руки Пороховщикова внедрявшие в Москве венскую эклектику.  Взгляды  заказчиков и исполнителя (австрийского зодчего Б.В. Фрейденберга)  на  архитектуру совпали как нельзя лучше. Главным достоинством облюбованного купцами здания должна была стать роскошь внешней и внутренней отделки.

 Сначала изменилась левая часть здания (ее купцам удалось приобрести раньше), которую Фрейденберг перестроил в 1882 году (Ильинка,10), а затем и правая (Ильинка,8), на месте которой тот же зодчий в 1890 году практически заново выстроил банковское здание. Обе части различны по внешности, но все же в них чувствуется одна рука. Плоскости фасадов разбиты равномерным ритмом пилястров, поставленными на нижний этаж, трактованный как мощный цоколь. Окнам всех трех этажей отличаются по форме и размерам,  пространства между ними украшены лепниной. Завершает здание пышный карниз.

Интересно, что в  первых банках Ильинки первые этажи по  старой  традиции отводились под магазины.  Но это были не прежние тесные и темные лавчонки,  а просторные залы для продажи престижных и дорогих товаров. Соваться на Ильинку с сукном, яблоками или селедкой уже не приходилось.

 Одновременно преобразился и соседний дом Хрящева (Ильинка,12), также выстроенный М.Ф. Казаковым. По заказу Торгового банка  за него взялся наш старый знакомец Р.И. Клейн.  Отметим между делом, что однажды попавшиеся нам в ходе рассказа фамилии затем встречаются вновь и вновь, напоминая чеховский афоризм о ружье, повешенном на стену в первом акте, и стреляющем в четвертом.

Очевидно, Роман Иванович был исполнен желания во что бы то ни стало перещеголять своего австрийского коллегу и вполне преуспел в этом. Выстроенным им дом по вычурности своего декора имеет в Москве немного соперников и чрезвычайно напоминает дорогой подарочный торт -  сложной  формы, многослойный, отделанный  засахаренными  фруктами  и кремовыми завитушками. Зодчий как будто боялся оставить свободным хотя бы один квадратный метр стены. А чтобы этого не случилось, он покрыл фасад керамической плиткой,  лепниной, штукатурным рустом, камнем.  Надо думать,  такое усердие пришлось банкирам по вкусу, потому что дом действительно бросается в глаза даже на  фоне своих  фрейденберговских соседей и надолго остается в памяти, выполняя тем самым роль монументальной рекламы банка.


Дом Торгового банка (бывший Хрящева) после перестройки. Арх. Р.И. Клейн
 

Чуть раньше этих событий произошла поразительная  трансформация расположенных по обеим сторонам от Карунинской (ныне Биржевой) площади монастырских владений. С давних пор  здесь обосновались подворья двух богатейших подмосковных монастырей - Троице-Сергиева и  Иосифо-Волоколамского. Старые  подворья (своего рода представительства святых обителей при их церковном начальстве) представляли собой благолепные домовые  церковки  с несколькими келейками,  где могли приклонить голову прибывшие по тем или иным делам в столицу иноки.  Но  лишняя копейка не  мешала  даже монахам,  а потому часто пустующие кельи стали наполнять (не бесплатно, конечно) и другими постояльцами.  Дело оказалось прибыльным, и спустя некоторое время о домовых церквах и монахах забыли напрочь. Так что, когда из копеек начали  складываться  рубли, подмосковные  монастыри встретили поворот дел в полной готовности, и не отстали от своих светских коллег,  а кое в чем и обскакали их. Сенсацией можно назвать появление в 1875 году на подворье Троице-Сергиевой лавры первого (!) в Москве пятиэтажного дома, благополучно дожившего до наших дней (Ильинка, 5/2).

Этот дом, представлявший собой обыкновенную гостиницу для средней руки торговцев, архитектор П.П. Скоморошенко задекорировал в русском стиле, но при этом снабдил его круглой угловой башней с куполом, типичной для классицизма.


Дом Троицкого подворья - первый пятиэтажный дом Москвы. Арх. П.П. Скоморошенко
 

Не ударили лицом в грязь и иосифовцы. Свое подворье (Ильинка,7), расположенное через площадь от троицкого, они спустя семь лет тоже застроили пятиэтажным зданием для гостиницы и торговых помещений. Проект выполнил А.С. Каминский, вполне возможно,что монастырские власти подрядили его в ходе проводимой им перестройки соседней Биржи.


Волоколамское подворье. Арх. А.С. Каминский
 

Так всего за двадцать лет полновесный рубль как паровой каток прокатился вдоль всей Ильинки, подминая или безжалостно вышвыривая за ее пределы все еще остававшиеся там  копеечные заведения.  Из  неряшливой улицы  лавочек и подворий Ильинка преобразилась в улицу оптовых складов, торговых фирм, страховых компаний  и  банков. Разномастные  домишки сменились крупными административными зданиями, всем своим видом утверждавшими  торжество крупного капитала. Улицу покинули люди. Ушли в прошлое шум и суета мелочной  торговли, исчезли даже былые сборища купцов перед Биржей. Теперь лишь отдельные фигуры служащих, да экипажи богатых клиентов нарушали деловую пустынность Ильинки.

Торжество рубля  довершили и закрепили первые годы двадцатого века. В это время были выстроены самые большие, самые представительные деловые здания Ильинки.  Сначала,  в 1908-12 годах, бок о бок друг к другу появились здания Петербургского и Азовско-Донского банков (Ильинка,9). И то, и другое сильно отличаются от всех своих соседей  строгостью, монументальностью и скромностью декора. Лишь в первом здании, его автор - знаменитый мастер стиля модерн А.Э. Эрихсон,  словно отдавая дань  уже  уходящему в прошлое стилю,  установил в простенках верхнего этажа четыре каменных женские головки - излюбленный мотив  модерна.  Зато единственным украшением соседнего дома (автор - гражданский инженер А.Н.Зелигсон) стали четыре массивных,  обработанных  под  руст полуколонны-столба высотой в три этажа.

И простые  здания  производят гораздо более сильное впечатление и запоминаются куда лучше, чем стоящие на противоположной стороне улице фрейденберговские и клейновские "торты".

Разница между этими постройками, возведенными с интервалом в девятнадцать - двадцать лет, наглядно показывает, как сильно изменились за это время вкусы московского общества в целом, московского купечества в частности. Теперь уже никто не стремился потрясти публику показной роскошью фасада, лучшей вывеской банковского здания стала благородная и строгая простота. Если банки конца XIX века напоминали о Вене, то постройки начала ХХ века ассоциировались уже с Нью-Йорком. Не зря в 1920-х годах, когда в очередном художественном фильме требовалось снять эпизод на Уолл-стрите или Пятой авеню, кинокамеры устанавливали именно на этом отрезке Ильинки.

Наконец, последний дом с  левой  стороны улицы (Ильинка, 21) смотрится уже как провозвестник новых веяний в архитектуре.  Это не одно здание, а целый комплекс, выстроенный Северным страховым обществом в 1910-1913 годах по проекту И.И.Рерберга. Протяженные корпуса кажутся прозрачными - огромные окна занимают почти всю площадь стен, украшения отсутствуют. Тем более броским контрастом смотрится часовая башня .Ее вертикальная устремленность, богатый силуэт, отделка фасадов делают ее архитектурным акцентом всего комплекса. При внимательном рассмотрении можно усмотреть ее сходство с башней Киевского вокзала. Не мудрено - вокзал строил тот же Рерберг.


Здание Северного страхового общества. Арх. И.И. Рерберг
 

 Стройная башня - эффектная точка в нашем затянувшемся на века рассказе об эволюции домов самой деловой  из  всех московских улиц.

Счетчик посетителей по странам