Слегка знаменитый дом

А.В. Рогачев

Опубликовано: Квартира, дача, офис, 2002, N 24

Доходный дом Гуревича. Арх. П.П.Крюков. 1912
 

 

     Не очень давно, но и не так, чтобы недавно, а всего лет сто назад - в начале XX века - жил-был в Москве некто В. П. Гуревич - личность ничем особым не замечательная. Но был у этого самого Гуревича участок в Сретенской части, а точнее - в Печатниковом переулке, 22. Стояли на том участке ветхие хибарки в два этажа. Но однажды поднакопил домовладелец деньжат, сломал все дедовское старье, а на его месте решил выстроить новый жилой дом, да не простой, а самый высокий и самый красивый во всей округе. И для той благой цели нанял архитектора П. П. Крюкова - из довольно молодых, но способного и честолюбивого. О том, что из этого получилось, и пойдет речь дальше.

 

     Ох уж эти мне сретенские переулки! Узкими и длинными кишками протянувшаяся от Сретенки до Трубной улицы, их дружная семерка нарезает лежащую между названными улицами территорию на такие же длинные и безобразно узкие – в среднем не более пятидесяти метров ширины - кварталы. На этих напоминающих макароны полосках земли не очень-то развернешься, и большинство домовладений здесь маленькие и какие-то кургузые. Выходящие на два соседних переулка – еще туда-сюда; зато те, которым не столь повезло, уходят вглубь квартала всего метров на двадцать - двадцать пять.

     Поэтому задачка у Крюкова оказалась не из простых - поставить представительный доходный дом на жалком клочке земли. Однако архитектор ее решил, и даже относительно удачно. Рассмотреть фасад дома во всех его деталях очень нелегко - переулок-то узкий, а дом высоченный, и вправду самый высокий в окрестностях. Даже задрав голову, почти невозможно разглядеть убранство верхней части. В доме семь этажей, что само по себе уже составляло определенную диковинку для дореволюционной Москвы. Обычно доходные дома имели пять, реже шесть этажей, а семиэтажные уже всерьез именовались небоскребами. Правда, при подсчете этажей определенное сомнение вызывают нижние окна - их подоконники лежат на уровне тротуара, - так что первый этаж  представительного дома оказывается, таким образом, полуподвальным. Зато вызванную этим потерю высоты с лихвой компенсирует высокий чердак, среднюю часть которого украшает огромный полуциркульный проем, снизу, впрочем, практически  не различимый.

     Окна разных размеров: в центре фасада - средней ширины, по бокам от них - несколько узких, щелевидных, а по краям - огромные, сделавшие бы честь и современным жилым домам. Четыре сильно вынесенных вперед балкона - по два справа и слева, на уровне третьего и седьмого этажей  - создают эффектные локальные акценты.

     А главным украшением являются полуколонны ионического ордера высотой в два этажа. Утвержденные на выступающих кронштейнах между третьим и четвертым, они несут на себе массивный декоративный карниз над пятым этажом. Уникальность этой бутафории заключается в количестве колонн: их всего три, что вступает в вопиющее противоречие с архитектурными канонами и здравым смыслом, требующими, чтобы число колонн, полуколонн, пилястров и прочих столбов было четным - ведь им надлежит обрамлять центральный проезд, вход, окно и т. п.

  На столь эксцентричную выходку зодчего подвигли строго ограниченные размеры частновладельческого участка – они заставили запроектировать по фасаду четное количество осей (оконных проемов). Из-за этого разместить парадный вход точно в середине оказалось невозможным. На фасаде оказалось две центральные оси, которые и обрамляют пресловутые три колонны! Парадный подъезд занял правую из двух средних осей. Соответственно вправо уехала и лестничная клетка, и, несмотря на внешнюю симметрию, планировка дома оказалось асимметричной. Подтверждение этому обнаруживается во дворе, куда можно попасть, обойдя дом с левой стороны. Тут исследователя подстерегает еще одна неожиданность. Следуя указаниям алчного заказчика, стремящегося как можно полнее использовать площадь своего небольшого участка, архитектор запроектировал у правого крыла здания сильный задний выступ, занимающий почти половину и без того тесного дворика.

 Внешний осмотр завершен, пора познакомиться с внутренностью. Открывается парадная дверь, и впервые вступающий в дом посетитель останавливается в мгновенном недоумении. Вместо традиционных ступенек, ведущих вверх, в вестибюль, перед ним оказывается довольно крутой спуск вниз! Вестибюль расположен в уровне нижнего, заглубленного в землю этажа. Очевидно, этим хитрым приемом зодчий в компании с домовладельцем наделся перевести полуподвал в ранг первого этажа. В общем-то верно - если бы из вестибюля пришлось бы спускаться вниз, это уж точно считалось бы подвалом, а так вроде все в порядке. Но остается совершенно неясным, зачем вообще понадобилось устраивать в престижном доме столь низменную вещь, как полуподвал. Единственным разумным объяснением может быть только мелочная, доходящая до глупого крохоборства, экономия Гуревича.

     Из вестибюля вверх ведет красивая лестница, которая опоясывает расположенную в середине лифтовую шахту. Лифт с автоматическими дверями, конечно, не тот, что был первоначально, но расположение осталось прежним.  За лестничной клеткой виднеется широкий стеклянный витраж. Кажется, что он должен выходить во двор. Однако, если подняться по лестнице и взглянуть через частично выбитые стекла, за ними открывается вид на другой интерьер - лестницу черного хода. Только теперь обращаешь внимание на то, что вставленные в витраж стекла кое-где обычные, прозрачные, а кое-где - молочные, "морозные". Эти последние  являются первоначальными, дошедшими до наших дней со времен строительства дома. С одной стороны, оказавшуюся внутри дома парадную лестницу нужно было осветить дневным светом  (эту проблему и решил витраж, через который проникали попадавшие на выходившую во двор черную лестницу солнечные лучи), а с другой - почтенной публике совершенно ни к чему было любоваться сомнительными прелестями черного хода. Потому-то витраж и сделали полупрозрачным. Но с тех пор побитые "морозные" стекла заменяли обычными. Если вообще заменяли - в переплете витража зияет множество дыр, причем через некоторые из них можно не только рассмотреть лестницу черного хода, но и пролезть на нее. Некогда предназначенная для кухарок и дворников, она была узкой, крутой и лишенной какой-либо претензии на отделку. Когда домашняя прислуга вышла из моды, черный ход оказался не у дел, все выходящие на него двери из квартирных кухонь прочно забили, а лестничную клетку стали использовать в качестве склада всякого барахла - например, дворницких метелок. Зрелище печальное. Но что поделаешь - прогресс!

     Зато приятное впечатление оставляет площадка второго этажа. Благодаря большой высоте вестибюля площадка образует в нем нечто вроде балкона - прием интересный и эффектный.   С каждой стороны на площадку выходит по одной квартире. Интересно, что левая, восточная квартира второго этажа имеет два уровня. Дальняя от лестничной клетки часть лежит выше пола остальной квартиры на три-четыре ступеньки. Объяснение этому факту можно найти, ознакомившись со старыми фотографиями дома. Тогда низ крайней левой оси занимала арка проезда во двор. Чтобы в него могли свободно въезжать груженые телеги и пожарные насосы, высоту арки пришлось сделать большей, чем высота потолка первого, полуподвального этажа. Оттого-то и "подпрыгнул"  пол расположенных над ней комнат второго этажа. Но прошло время, сломали стоявший по соседству маленький домик, и попадать во двор стало гораздо удобнее через образовавшийся крохотный  пустырек, чем через тесную и приземистую арку. Ставший ненужным проезд заделали, получив прирост жилплощади в нижнем этаже, но пол на втором так и остался горбатым.

Планировка квартир весьма разнообразна, чему способствует хорошо решенная внутренняя конструкция сооружения. Стальные балки перекрытий переброшены через все пространство квартир. А оно отнюдь не маленькое – квартиры левого крыла имеют площадь примерно одиннадцать на двенадцать метров. И на всей этой солидной площади нет ни одной капитальной стены, ни одного несущего столба. Так что, если планировка квартиры вас не устраивает, все перегородки можно свалить и выкинуть во двор за пару-тройку дней - конечно, при наличии значительного количества рабочей силы.

В правом крыле квартиры еще больше - за счет выступа во двор. Их зодчий уже не смог перекрыть одним пролетом. Пришлось ставить в середине промежуточную опору - здоровенный стальной двутавр. Но эта единственная колонна вряд ли может причинить существенные неудобства при изменении плана. Гораздо неприятнее то, что какие-то неведомые соображения заставили архитектора устроить неподалеку от опоры, почти в центре квартиры, санузел. И теперь перетащить его в другое место практически невозможно - ведь от водопроводного и канализационного стояков его не оторвешь. Все же можно констатировать, что свободная планировка появилась в Москве почти сто лет назад.

 В общем, на тесном участке Крюкову удалось построить вполне достойный доходный дом, категорию которого можно было оценить как "выше среднего". Однако тягаться с лучшими образцами московского жилищного строительства он, конечно, не мог. Тем не менее дом Гуревича приобрел некоторую популярность, следы которой сохраняются до сих пор.Дело в том, что сразу после сооружения он сподобился стать участником первого объявленного городской думой конкурса "на красоту фасада". Широковещательная реклама объявляла конкурс "выявлением связи между красотой архитектурных форм и культурной ролью города", "наступательной тенденцией", "попыткой повлиять на художественную высоту московского строительства путем присуждения премий за красоту нововыстроенных зданий", "средством борьбы за художественную выразительность" и так далее. Славословия было много, но почему-то никто не обратил внимания на внутреннюю противоречивость самой идеи. Премии должны были присуждаться за красоту не здания в целом, а только его фасада! На практике это означало очевидное подталкивание зодчих к безудержному украшению своего творения спереди при полном безразличии к оформлению боковых и тыльных стен, не говоря уж о таких прозаических вещах, как удобство планировки и надежность конструкции!   Словом, новоявленный конкурс на деле стимулировал развитие наихудших тенденций в и без того варварском московском строительстве.

     В первом конкурсе 1913 года участвовали восемнадцать зданий: десять фасадов заявили сами домовладельцы, еще восемь внесли на рассмотрение члены конкурсной комиссии (им было предоставлено такое право). Первую премию и золотую медаль почти единогласно получил знаменитый жилой комплекс ( доходный дом с особняком-пентхаусом на крыше) на Новинском бульваре (позже улица Чайковского), 11, принадлежавший князю Щербатову и выстроенный по проекту архитектора А. И. Таманова (Таманяна). Единственный соперник, который мог составить конкуренцию – особняк Тарасова на Спиридоновке - был устранен по формальным соображениям - его строительство завершилось ранее 1913 года.

Два дома-участника удостоились вторых премий – Высшие женские курсы (ныне Педагогический университет) на Малой Пироговской улице, 1 работы академика С. У. Соловьева и университет имени Шанявского на Миусской площади, 6 (ныне так называемый "гуманитарный" университет), план которого выполнил А. А. Эйхенвальд, а фасад - И.А. Иванов-Шиц. Третьи премии присудили доходным домам графа Шереметева в Шереметевском переулке (архитектор Н. Н. Чернецов) и Шах-Паронианца в Ананьевском переулке, 5 (архитектор И. И. Флоринский), а также зданию Тверского отделения городского ломбарда на Большой Бронной, 23 (архитектор И. П. Машков).

Герой нашего рассказа в число лауреатов, увы, не попал. И, пожалуй, правильно - до шедевров зодчества ему было далеко. Но и без всяких премий дом вошел в состав московских микродостопримечательностей. Его фотографии в числе прочих участвовавших в конкурсе сооружений разошлись по различным периодическим изданиям, попали даже в архитектурный ежегодник - вместе с фамилиями домовладельца Гуревича и архитектора Крюкова.

     Ведь главное - не победа, главное - участие.

Счетчик посетителей по странам