Кто был ничем, тот станет всем

А.В. Рогачев

Опубликовано: Элитная недвижимость, 2002, 5

 

     Никогда еще частая сеть узких переулков, с двух сторон примыкающих к старой московской улице Сретенке, не пользовалась столь бешеной популярностью, как в наши дни. Чего там греха таить - всего лет сто назад репутация у здешних мест была, мягко говоря, подмоченной, и почтенная публика здесь не селилась. Под стать репутации была и застройка, представленная домами третьего, а то и четвертого сорта.

 

     Былая второсортность сретенских переулков вызвала резкие перемены в их судьбах в самом конце ХХ столетия - именно благодаря ей они стали быстро превращаться в один из наиболее престижных уголков московского центра. Когда 24 сентября 1987 года вышло постановление Совета Министров СССР "О комплексной реконструкции и застройке в период до 2000 года исторически сложившегося центра Москвы", мастерская N 6 "Моспроекта-2" немедленно выдала на-гора проект застройки и реконструкции квартала расположенного между улицами Сретенкой и Трубной, переулками Большим Сухаревским и Последним.

     Этому кварталу, известному градостроителям под учетным номером 269, выпала высокая честь стать опытным полигоном для опробования новой методики реконструкции центра - комплексной, с сохранением исторического облика, но с созданием максимально благоприятных условий для проживания москвичей. Выбор был неслучайным и исключительно удачным. Ведь окрестности Сретенки давно требовали массированной перестройки, так как относились к числу наиболее запущенных районов центра Москвы.

     Волею судеб довольно обширный район сохранил во всей неприкосновенности свою средневековую планировку. Для подъезда ко множеству мелких и мельчайших двориков требовалась частая уличная сеть. Из-за этого на протяжении какого-то полукилометра от Сретенки до Трубной протянулось целых семь переулков, которые нарезали территорию на узкие и длинные ломтики кварталов.

     Втискивать в эти жалкие полоски крупные сооружения было не слишком удобно, а потому строительный бум начала ХХ века затронул сретенские переулки слабо. Следовало учитывать и сомнительную репутацию, которой здешние места пользовались сто - сто пятьдесят лет назад. Так что доходные дома в пять-семь этажей, выстроенные в начале ХХ века и предназначенные для проживания более или менее почтенной публики, здесь можно пересчитать по пальцам. Лишь несколько новостроек появилось здесь и в советское время. В основном переулки сохранили застройку второй половины XIX века - домики в два и три этажа, которые и в момент своего создания представляли собой по большей части откровенную халтуру, а сегодня дошли до полного обветшания.

     Квартал 269 из семи своих собратьев  был выбран, очевидно, благодаря своей толщине - в отличие от соседей его ширина кое-где доходила аж до 70 метров! Ни художественной, ни исторической, ни материальной ценности застройка квартала не представляла, и опасаться неожиданного обнаружения здесь каких-либо великих памятников зодчества типа печально памятных "палат Щербакова" (из-за которых в свое время встало строительство Третьего кольца) не приходилось.      Все же ревнители старины не могли остаться в стороне от интересного дела и постарались по мере сил навредить и тут. Откуда-то вдруг появились удивительные сведения о подвале дома 17 по Последнему переулку, где (будто бы) работала некая артель физиолога И.М. Сеченова и его жены М.А.Боковой, послужившая (вроде бы) прообразом трудовой артели, описанной Н.Г.Чернышевским в романе "Что делать?". Испуганные градостроители поспешили заложить в проект "необходимость воссоздания подвала" пресловутого дома, с целью организации в нем ни много ни мало - музея Сеченова. Никто и не задумался, нужен ли Москве, и без того обладающей сотней карликовых и практически непосещаемых музеев, еще одно никчемное заведение?

     Прозрение пришло лишь спустя некоторое время, когда какая-то дотошная личность решила проверить истинность сообщаемых "москвоведами" фактов. Тут-то и стали выплывать наружу явные несообразности легенды. Роман Чернышевского вышел в свет в 1863 году, а дом, согласно архивным материалам, появился лишь в семидесятых годах XIX века, и таким образом, никак не мог оказаться описанным на бессмертных страницах. Да и в других деталях авторы легенды по своему обыкновению то и дело путались. Поэтому про конфузный "сеченовско-чернышевский музей" постарались забыть как можно быстрее. Дом 17 сломали, и на его месте стоит новое конторское здание, в плане точно повторяющее своего предшественника. Ни переулок, ни Москва в целом от этой замены ничего не потеряли.

     В связи с известными событиями последних десятилетий проектируемая комплексная реконструкция надолго затянулась. Однако она все-таки идет, и сегодня 269 квартал уже может похвастаться порядочным числом перестроенных, отремонтированных и вновь сооруженных домов, придающих ему благообразный и отчасти даже  представительный вид.

     На Трубной улице отремонтировали и приспособили под жилье и конторы дома 22 и 24, открывающие въезд в Большой Сухаревский переулок. Эти четырехэтажные унылого вида здания выстроили в конце XIX века как доходные дома много ниже среднего класса, и превратить их в архитектурные шедевры, естественно, не смогла бы никакая реставрация. Все же новая яркая и качественно выполненная штукатурка и окраска фасадов по крайней мере позволяет взирать на них без душевного трепета. Пока эта пара - только чудесный островок на бестолковой, грязной и обшарпанной Трубной улице, но можно надеяться, что через лет пять-десять в относительной порядок будет приведена и вся остальная ее застройка.

     Преобразования в глубине квартала гораздо более существенны. Трехэтажный дом по Большому Сухаревскому переулку,4 после капитального ремонта с заменой конструкций и перепланировкой превратился во вполне комфортабельное современное сооружение с удобными квартирами и небольшими деловыми помещениями. Почти напротив, в глубине владения 7 появилась телефонная станция - своеобразный конгломерат старых построек и остро современного стеклянного ангара.

     Последний переулок, который ограничивает описываемый квартал с юга, изменился еще больше. Над старым трехэтажным домом 5 (1899-1901, архитектор А.Захаров) в процессе реконструкции воздвигли тяжелую мансарду, выдержанную, впрочем, в духе старого фасада. Соседний дом  3 оказался особенно ветхим и безобразным. Возиться с ним не стали, и попросту уничтожили, воздвигнув на его месте новое сооружение, утрированными формами внешнего декора нахально претендующее на родство с доходными домами в стиле модерн начала ХХ века.

     Самая потрясающая новостройка во всем переулке - несомненно, дом 7-9, завершенный в 1999 году. Третий, четвертый и пятый этажи здания выпирают в переулок приятно закругленным объемистым "брюхом" (почему-то окрашенным в мертвенно-синюшный цвет). А чтобы сия тяжелая на вид часть дома не рухнула вниз, ее подпирают два настоящих атланта! Прототипами для них послужили, очевидно, знаменитые теребеневские статуи из Нового Эрмитажа в Петербурге. Правда, их сретенские собратья выглядят гораздо более современно - в соответствии с модой их наголо обрили, а архаичные набедренные повязки заменили стильными плавками. Отдали должное и всеобщей тяге к похуданию - на торсах несчастных мужиков можно пересчитать все ребра.    

 Узкий и относительно (для здешних мест) высокий (аж в 4 этажа) дом 13 (1898-1899) своими пропорциями напоминал поставленный стоймя спичечный коробок с обильно залепленной эклектическим декором передней стороной. В 1996 году здание реконструировали - то есть надстроили еще двумя этажами и мансардой с отделкой в духе нижней части. Понятно, что эстетические достоинства сооружения от сей операции увеличиться не могли, но и это и не требовалось - все равно из узкого переулка обозреть все безобразие шестиэтажного фасада невозможно. Зато внутренность дома стала современной и комфортабельной.       Стоящий рядом дом 11 - ранняя (1899 год) и явно не самая удачная работа архитектора О.Шишковского, впоследствии прославившегося возведением первого московского "небоскреба" на Садовой Спасской,19 - отделался надстройкой (1996 год) над четырьмя первоначальными лишь одного этажа и выглядит ныне не просто пристойно, но даже солидно и отчасти богато - в значительной степени благодаря со вкусом выполненной окраске фасада.

     Кстати, об окраске. Для всех выше названных сооружений были выбраны яркие и плохо сочетающиеся между собой цвета. Дом 11 стал пронзительно голубым, 13 - розовым, а 5 - желто-салатовым, 3 - также салатовым, причем двух оттенков. Кричащая окраска пока еще выделяет новые и перестроенные дома из традиционного сретенского серо-бурого ряда старых сооружений, но долго это не протянется. Московские снега и дожди быстро приведут яркие цвета к нормальному виду. Так, на доме 3, завершенном строительством в 1996 году, краска уже лупится и облетает.

     При дальнейшем движении в сторону Сретенки просто нельзя не обратить внимание на владения 19, 21 и 25. Здесь стояли двух- и трехэтажные дома, выстроенные не слишком талантливыми строителями. Некоторый интерес представлял лишь симпатичный особнячок под номером 21, стены которого украшали лепные подобия бурбонских лилий. Дом в 1859 спроектировал для самого себя архитектор Е. Лаготино, рано умерший и ныне прочно забытый. В ходе последовавшей в 1994-1996 годах реконструкции все стоящие рядом здания были объединены в обширный жилой комплекс, выходящий в переулок тщательно сохраненными отреставрированными старыми фасадами и мощно развитый вглубь квартала новыми пристройками, впрочем, также слегка стилизованными под окружающую застройку.

     В общем, дела в 269 квартале идут, хотя, быть может, и не так быстро, как хочется. С чистенькими новостройками пока еще соседствуют обшарпанные и насквозь прогнившие старые развалюшки. За нарядной решеткой, ограждающей сияющий чистотой жилой дом, виднеются заваленные строительным и бытовым мусором дворы, до которых у строителей еще не дошли руки. Нуждается в перекладке и сеть подземных коммуникаций.  До сих пор не решена судьба двух типовых двенадцатиэтажных блочных башен, стоящих в самой середине квартала. Эти единственные здания, выстроенные в сретенских переулках в 1960-х годах, смотрятся чужеродным элементом среди своего приземистого окружения.

     Но трудности преходящи. И перспективы превращения квартала 269, а за ним и всех Сретенских переулков в высокопрестижный район следует считать весьма неплохими. Прежде всего это центр, но центр тихий. Здешним переулкам не грозит печальная участь, уже постигшая многих из их собратьев - превращения в полулегальные транспортные магистрали. Ведущие на ненужную в транспортном отношении Трубную улицу, Последний, Пушкарев, Колокольников и прочие переулки никогда на станут транзитными проездами и будут использоваться только для местного движения.   Здесь нет ни одного крупного магазина, ресторана и прочих заведений, притягивающих большие массы людей. Зато с востока проходит торговая Сретенка, способная обеспечить потребности населения в хлебе насущном, а на западе лежит Цветной бульвар с его культурно-развлекательным комплексом и Центральным рынком, который, правда, закрыт уже целых десять лет. Но не может же его восстановление тянуться вечно!

     Самое же главное - отсутствие в этом, некогда бедном и малопопулярном районе сколько-нибудь ценных памятников зодчества и культуры открывает широкие возможности для реконструкции всей здешней застройки - вплоть до возникновения за старыми фасадами современнейших по конструкциям, планировке и уровню комфорта жилых и конторских помещений.      И лишь любители экзотической старины будут вспоминать о сомнительной известности, которой пользовались кварталы между Сретенкой и Цветным бульваром во времена А.П. Чехова и В.А. Гиляровского...

Счетчик посетителей по странам