Однажды в Москве..ухнул дом. 

   А.В. Рогачев

Опубликовано: Московский комсомолец, 23.5.1991

   

    Конец XIX - начало XX веков -  интереснейшее  время  в  истории застройки нашего города. Москва, бывшая до того провинциального вида малоэтажным  и лишенным почти всех удобств поселением, быстро начинает преображаться в современный  город.  Появляется  электрическое освещение,  прокладываются  трамвайные линии, строится канализация.

Особенно поражают москвичей (кого приятно,  кого  неприятно)  новые многоэтажные  дома,  встающие на месте маленьких особнячков. Строительство стремительно нарастает - в начале 1880-х годов в  московскую  управу еженедельно поступает от силы десяток прошений о разрешении на постройку, в пресловутом же 1913-ом в отдельные недели количество заявок переваливает за сотню. Кажется, огромный, небывалый размах строительства. Но при внимательном рассмотрении оказывается, что подавляющее большинство новых построек возводится  в  окраинных частях  Москвы  - Хамовнической, Лефортовской,  Сущевской,  Мещанской.

Туда еще не пришла канализация, а значит  строительство  многоэтажных,  с удобствами домов там было невозможно. 80 процентов возводимых в Москве на рубеже веков домов - одноэтажные бараки или  двухэтажные  домики  "в три окошечка", полностью или наполовину деревянные. Не мудрено, что огромные массивы домов, приведение  которых  в соответствие  с  требованиями  к нормальному жилью было невозможно, начали сносить уже через пару десятков лет.

    Итак, "строительный бум" в Москве, о котором так много  говорят и  пишут, порождал одни лишь, по существу, времянки? Нет, конечно. В центре, в основном внутри Садового кольца, возводятся комфортабельные особняки, поднимаются четырех, пяти, даже восьмиэтажные  доходные  дома - те самые, которые вместе с застройкой сталинских времен и составляют сейчас лицо исторической части Москвы. Этих домов немного - счет идет не на сотни - на единицы. Но уж, наверное, качество строительства - вне конкуренции? Как сказать...

    "Строительный бум" ярко проявил действие законов рынка. С одной стороны, каждый домовладелец боялся отстать, упустить свой кусок. С другой стороны, спрос на строительство породил и предложение  -  за проектирование  и  строительство  домов  взялись  все, кому было не лень. Чертежи выполняли техники-механики, учителя, даже  архивариусы. Подрядчики спешили ухватить побольше заказов, да еще сэкономить на материалах. Сплошь и рядом каменное по виду здание оказывалось с деревянной "начинкой". И сейчас иногда при сносе вполне капитального  на  вид  многоэтажного  кирпичного  дома начала ХХ века на свет вдруг жалко выглядывают деревянные балки перекрытий и тесовые перегородки.

Результаты спешки, жадности, недобросовестности, да и малокомпетентности не замедлили сказаться. То там, то  тут  по  Москве  стали раздаваться зловещие потрескивания, по свежесложенным стенам зазмеились  трещины.  Не  таким уж редким (хотя, конечно, не ежедневным) явлением был грохот падения кирпичных громад, сметающих все на своем пути.

    Здесь рассказывается  лишь  о  нескольких  наиболее  нашумевших строительных  катастрофах  в Москве рубежа веков. Сообщения о большинстве из них попали в печать, сведения о многих  других  остались лишь в архивных документах.

    Самая крупная (в буквальном смысле слова) катастрофа произошла ранним утром 22 марта 1913 года. Рухнула передняя стена возводимого  семиэтажного дома, числящегося под номером 4 по Калашному переулку (восстановленный после обрушения дом стоит  там  и  сейчас). Огромный завал битого кирпича перегородил весь переулок. К счастью, по случаю раннего времени рядом не оказалось ни прохожих, ни строителей - обошлось без жертв.

    Спроектировал здание  и наблюдал за его постройкой один из наиболее маститых и плодовитых архитекторов того  времени  Н.Д. Струков (сегодня  его частенько путают с другим Струковым - Иваном Ивановичем, автором проекта здания Белорусского вокзала). Николай Дмитриевич, несмотря на свою опытность,  был,  пожалуй,  чемпионом  Москвы среди  архитекторов по катастрофам. Судите сами: в 1895 году развалился строившийся по его проекту двухэтажный (надо  же  было  умудриться!) дом в Вадковском переулке, а в 1908 обрушились своды и три стены  церкви  в  селе Кикино (ныне в Дмитровском районе Московской области). Эта церковь была возведена Струковым еще в 1904 году, однако, ее состояние сразу стало внушать опасения и освятить ее так и не решились. Проведенный осмотр выявил  многочисленные  нарушения строительных правил при ее возведении, в частности, выяснилось, что фундаменты  здания заложили прямо на старых могилах сельского кладбища, а стены не удосужились стянуть железными связями. Три года  в консистории решали, что делать с этим шедевром строительного искусства, пока он сам по себе не развалился. Еще год потребовался, чтобы  духовное  ведомство  дало разрешение на разборку развалин. Этот случай так напугал Строительное отделении  Московского  губернского правления,  что  когда  кикинцы решили все-же соорудить новый храм, уже по проекту другого архитектора, совет отдела раз за разом отказывал в утверждении чертежей, изобретая все новые и новые предлоги.

Вообще, божьи храмы строили не намного лучше прочих, более обыденных  зданий.  Так,  когда в 1898 году как раз накануне освящения обвалился потолок в новопостроенном приделе церкви в селе  Одинцово ( близ одноименной станции Белорусской дороги), анализ причин обрушения  показал,  что  вместо предусмотренных проектом металлических балок потолок держался на более дешевых деревянных.

    За два года до этого в строительный отдел Московского  губернского правления поступило тревожное сообщение о плохом состоянии недавно построенного собора Всемилостивейшего Спаса в московском женском Скорбященском монастыре. В бумаге указывалось, что кладка стен велась  малоквалифицированными строителями, зачастую даже без перевязки, отчего при осадке здания в стенах появились щели,  образовались местные проседания. Здесь дело кончилось вполне благополучно - после  небольшого  ремонта собор дожил до наших дней. Его кирпичная коробка, лишенная в 1930-х годах глав и верхних ярусов  колокольни, и сегодня притягивает внимание прохожих на Новослободской улице.

    Во всех перечисленных выше случаях обошлось без жертв. К  сожалению,  бывало  и иначе. До нелепости страшная катастрофа произошла при строительстве маленького и простого объекта - кирпичного брандмауэра высотой всего в два этажа. Строился брандмауэр на окраине тогдашней Москвы - на Селезневской улице, в окружении небольших деревянных домиков. Владелец одного из них в противопожарных целях  решил  отгородиться  капитальной кирпичной  стеной  от соседнего участка, выходившего уже в нынешний 3-ий Самотечный переулок. В  этом  владении,  рядом  со  строившимся брандмауэром  стоял навес, под которым устроилась маленькая кустарная мастерская. В полдень солнечного дня 9 июня 1898 года под навесом работали несколько женщин, туда же  зашел  поболтать    дворник. Внезапно  казавшаяся  вполне  солидной  кирпичная стена качнулась и рухнула, сбросив с лесов строителей и похоронив под грудой кирпичей всех, бывших под навесом. Причина аварии была определена  быстро  - кладка велась на растворе с минимальным содержанием цемента, фактически на мокром песке.

    Погибли люди  и при обвале на строительстве дома 5 по нынешнему Кировскому проезду. Этот нарядный и дорогой дом спроектировали  известный архитектор В.Валькот ( автор проекта гостиницы "Метрополь") и виднейший специалист по строительству многоэтажных доходных домов И.Г.Кондратенко. В 1900 году рухнул карниз пятого этажа, сломав леса и задавив насмерть семерых рабочих. Еще двое умерли в больнице.

    Самой известной строительной катастрофой старой Москвы был, конечно,  обвал стены доходного дома Московского Купеческого общества на углу Неглинного проезда и Кузнецкого моста (ныне дом 8 по Неглинной улице), случившийся 10 октября 1880 года и повлекший многочисленные человеческие жертвы. Масштабы обвала,  расположение  дома  в  самом центре города, влиятельный заказчик строительства привлекли к этому делу  всеобщее внимание. Личность отвечавшего за постройку архитектора также вызывала интерес - им был А.С.Каминский, самый  популярный  зодчий  Москвы  конца  XIX века. Женатый на сестре П.М. и С.М. Третьяковых, Каминский быстро стал своим человеком в среде богатейших московских купцов. Он занял пост архитектора Московского  купеческого общества и спроектировал и построил по его заказам множество  крупных  зданий.  При постройке дома на Неглинной, он переложил надзор на одного из  своих  многочисленных  сотрудников, который,  в свою  очередь  положился  на техников и десятников, что и привело к катастрофе.

    Обвал на Кузнецом мосту прогремел на всю Россиюодробный рассказ об этой катастрофе, ее причинах и следствиях вполне достоин отдельной статьи.

    Шум, наделанный обвалом на Кузнецком мосту, почти заглушил грохот  падения  стены  в строившемся четырехэтажном доме Рахманова на Тверской улице 14 октября того же 1888 года. Хозяин дома решил  сэкономить  на  архитекторе  (вел  строительство  сам) и пошлине (дом строился без разрешения), а подрядчик - на материалах. Жертв не было, и хозяин заплатил 250 рублей штрафа, а подрядчик сел под  арест на 2.5 месяца.

    В 1899  по только что сложенной коробке четырехэтажного дома 19 по Даеву переулку зазмеились сквозные трещины.  Пришлось  подпереть стены  балками и остановить движение в переулке. В конце концов дом разобрали.

    В 1901  обвалилось перекрытие в строившемся на Кудринской (ныне Восстания) площади пятиэтажном доходном доме.  Стальные  балки  при падении пробили и перекрытия нижних этажей. От дома сохранился лишь один кирпичный остов.

    Разваливались не  только  жилые дома. В 1897 году рухнул свод в еще непросохшем здании, принадлежавшем  военному  интендантству,  на Садовнической  (ныне Осипенко) улице. В 1911 году широкую известность получил обвал перекрытий двух этажей в училищном доме на  Бутырках (Вятская улица,28), когда из работавших в этих этажах остался в живых только один человек, стоявший в момент обвала в нише окна.

    Бывали случаи,  когда нарушения при строительстве домов выявлялись не сразу. В 1904 году при строительстве нового  корпуса  театрального  училища  во дворе дома 6 по Неглинной улице растрескалась стена недавно возведенного соседнего дома по Пушечной улице. Исследование показало, что его фундаменты были заложены на глубину, значительно меньшую, чем это было предусмотрено проектом. Когда  поблизости стали рыть котлован для театрального училища, дом "пополз".

    Ответственность за строительные катастрофы  должны  были  нести наблюдавшие за строительством архитекторы ( на практике эти функции обычно  выполняли  авторы проектов). Всеобщее внимание привлек процесс по делу об обвале стены дома Купеческого общества,  о  котором рассказано выше. Главным обвиняемым на нем был А.С.Каминский. В судебном разбирательстве участвовали известные московские адвокаты, в том  числе Ф.Плевако. В качестве экспертов привлекались видные зодчие того времени Р.Клейн, М.Геппенер и другие. Суд  пытался  разделить  ответственность  между архитектором, его помощниками и строительным подрядчиком, а также членами комиссии Купеческого общества, всячески подгонявших архитектора.  В  результате  долгого  процесса А.С.Каминский был признан виновным и приговорен к церковному покаянию и трехмесячному заключению, которое было заменено сначала арестом на гауптвахте, а затем домашним арестом.

    Кажется, достаточно  мягкое  наказание,  однако,  в большинстве других случаев не было даже и такого. Так, после разрушения  церкви в Кикине Строительный отдел в течение года безуспешно бомбардировал московского прокурора бумагами с требованием привлечь Н.Д. Струкова к уголовной ответственности. В конце концов Струков отделался полуторамесячным арестом. Другой архитектор, В.Д.Адамович, после долгих разбирательств  был  все же признан виновным в обрушении чердачного перекрытия возводимого им фабричного здания в Подмосковье и  приговорен  к  трехдневному  аресту. Но перекрытие рухнуло в 1907 году, а отбыл это чисто символическое наказание Адамович только в 1912  году.  При  этом то, что он на протяжении пяти лет состоял под судом, не мешало зодчему в строительной деятельности.

    Материалы по  делу  об  обвале перекрытий в училище на Бутырках были переданы прокурору "без привлечения к ответственности  определенного лица".

    Меньше всего мне хотелось бы бросить тень на память  упомянутых выше почтенных зодчих, трудом и талантом которых создавался наш город. Чаще всего архитекторы были виноваты только в том, что не могли противостоять требованиям ускорить и удешевить строительство,  принять негодные материалы. Подгонявшие же строителей заказчики обычно выходили сухими из воды.

    При таких либеральных порядках число  аварий  на  строительстве практически не снижалось, а масштабы их росли в соответствии с увеличением  размеров возводимых построек. Апофеозом этой вереницы катастроф стал грандиозный обвал в Калашном переулке, с которого  начался рассказ.

    Нет, к  сожалению,  далеко  не  однажды в любезной моему сердцу старой Москве вроде бы ни с того, ни с сего падали дома.

 

Счетчик посетителей по странам