Исторический облик  квартала красных фонарей

  А.В. Рогачев

Опубликовано: Квартира, дача, офис, 2000, N 83.

 

     Не любят  Сретенку  авторы путеводителей по Москве.  Не любят,  и все тут.  Если за Арбат берутся,  или,  скажем, за Мясницкую,  то уж про каждый дом целое исследование пишут. А о Сретенке, как правило, всего два слова - есть, дескать такая улица.

     А улица-то  небезынтересная.  Одна ее особенность сразу бросается в глаза. Нет на Сретенке ни одних ворот! Уж больно доходной была земля вдоль оживленной улицы,  а потому каждая сажень фронта застройка была занята или лавкой,  или трактиром. Но во дворы-то въезжать все равно нужно было, и эти въезды устраивали исключительно из  примыкающих  переулков.  А чтобы въезд имелся в каждый двор, переулки должны были располагаться не реже, чем через два владения.

     В самом деле,  нигде в Москве нет такой плотности переулков. На правую стороны коротенькой Сретенки их выходит целых девять!  На левую немного меньше - "всего" семь.  Другим концом вся эта семерка упирается  в  параллельную  Сретенке Трубную улицу - некрасивую,  тихую, с редкими прохожими. Наверняка большинство москвичей никогда  не  бывали  здесь,  а кое-кто и вообще про нее не слыхал.  Типичное московское захолустье!

     Само название Трубная перешло к улице от соседней  площади  в  1907 году,  а до того именовалась она Драчевкой,  и происхождение этого странного названия покрыто мраком  неизвестности.  Правда,  знатоки  топонимики всерьез утверждают, что будто бы здесь "драли" пшено, или жили мастера, изготовлявшие колючие "драчи",  бросаемые под копыта вражеской конницы. Но оба глубокомысленных объяснения наивны до  невозможности.

     Наши предки  москвичи не забивали себе голову топонимическими изысканиями и в обиходе переделали Драчевку  в  Грачевку - проще и понятнее. И вот это имя - Грачевка - сто лет назад было не менее знаменитым в нашем городе,  чем прославленные Хитровка или Ходынка.  Дело в том, что переулки между Сретенкой и Грачевкой были в то время самым  злачным  местом во  всем городе и буквально кишели всевозможными притонами и вертепами.  Когда это началось, неизвестно, но к восьмидесятым  годам  прошлого  века  местные промыслы достигли своего расцвета, превратив в настоящий ад жизнь немногих благопристойных здешних обитателей.

     В 1890 году от их имени архитектор придворного  ведомства  Константин  Михайлович  Холин  и учредительница женской гимназии Ольга Николаевна Мещерская подали ходатайство  московскому губернатору,  прося убрать с Грачевки хотя бы самые отвратительные публичные дома.

     Работая над спущенной сверху жалобой, обер-полицмейстер доложил по начальству, что просители не правы по существу,  так как на самой Драчевке домов терпимости нет,  а  все девяносто  семь  (!) располагаются в четырех переулках,  где помимо этого живут мелкие промышленники,  ремесленники, мастеровые и праздношатающиеся.

     В приводимые  стражем  законности цифры стоит вдуматься поглубже.  В каждом из упоминаемых четырех переулках - Колосове,  Мясном, Соболеве и Сумникове (все они сейчас переименованы,  но об этом ниже) числилось по 20-30 владений, всего около  100.  И в этих ста дворах было 97 притонов!  При этом полицмейстер пишет только об  официально  зарегистрированных домах  терпимости,  не  упоминая о полулегальных заведениях, работавших под вывесками пивных,  гостиниц и прочих. А такие заведения  были и на самой Драчевке.  В целом же получается, что практически в каждом местном доме находилось  хоть  одно развеселое заведение. Да, жить здесь людям, сохранившим хотя бы остатки человеческого достоинства, было нелегко.

  Дальнейшие рассуждения обер-полицмейстера также достойны самого пристального внимания.  По его мнению,  куда бы ни переселили драчевские веселые заведения,  везде на них будут жаловаться. Кроме того, освобожденные от проституток квартиры почтенная публика нанимать не будет, и они снова обратятся в притоны. Ничего не скажешь, логика железная. Несокрушимая убедительность доклада возымела действие,  и ходатайство велено было оставить без последствий.

     Просителям пришлось  обращаться  выше.  В 1892 году они обратились уже к генерал-губернатору,  дяде Николая II великому  князю Сергею.  Жалостливо повествуя о своих бедах,  о развращающем влиянии обстановки на подрастающее поколение, о кошмарном санитарном состоянии округи,  среди прочих мер они предлагали сменить гнуснопрославленное название улицы на почетное "Сергиевская".  Даже столь явный подхалимаж не помог. Сам изрядный развратник, великий князь неявно покровительствовал находящимся в его власти злачным заведениям и не собирался давать их в обиду.

     Лишь после того,  как взрыв бомбы разнес великого князя на кусочки,  за Грачевку взялись городские думцы.  Но  и  их усилия вначале были малоуспешны. Доклад комиссии по драчевским делам от 1 сентября 1905 года в более научной и  доказательной форме повторил доводы бравого полицмейстера.

 Дома терпимости,  говорилось в докладе,  в районе Сухаревской части существуют уже долгие годы,  к ним приспособились как местные домовладельцы,  так и  обыватели.  Громадное большинство  домовладельцев  приобретало недвижимость в Сретенской части,  зная и имея в виду близкое  соседство  домов терпимости; при покупке домов и цена устанавливалась в зависимости от близости покупаемого владения от публичных домов. Конечно,  цена  эта учитывала всю совокупность удобств (!) и неудобств, имевших налицо при съемке квартирных помещений.     Завершался доклад чеканными формулами выводов:  посему, в виду значительности экономических проблем, впредь до разрешения  высшим правительством (!) означенного вопроса признать как перевод домов терпимости, так и перемещение врачебного  осмотра проституток из 1-го и 2-го участков Сретенской части невозможным, вопрос же о переименовании улицы Драчевки с прилегающими к ней переулками - несвоевременным.

     Гласные городской думы вняли этим,  а также и более материальным доводам, представленным сретенско-драчевскими домовладельцами,  не желавшими терять  доходы  от  прибыльного промысла.  Ободренные  содержатели  притонов  перешли даже в контратаку,  приведя на заседании городской  думы  следующие убийственные  для  жалобщиков-нытиков  аргументы: "Жалуются лишь крайне ограниченное число обывателей - жители  соседних переулков, все же остальное население Москвы, наоборот, этим довольно. Соседние обыватели Сретенской части будут довольны (если  перевести притоны с Драчевки),  а прочая Москва будет протестовать против нас".

     В общем, пока суть да дело, драчевский промысел процветал.  Расцвет нашел свое отражение и  в  местной  застройке. Здесь стали появляться сооружения, не имеющие, пожалуй, аналогов во всей остальной Москве.  И сегодня желающие написать кандидатскую диссертацию об особенностях архитектуры публичных домов, могут почерпнуть богатейший материал в сретенских переулках.

     Вот один пример  -  Пушкарев  переулок,  владение  3/4, строение 5 (во дворе).  На первый взгляд,  обычный, умеренно безобразный трехэтажный дом.  Его назначение ярко выявляется лишь  при  знакомстве с внутренней планировкой.  Первый этаж отводился для кухни,  во втором располагался обширный  общий зал. Основные функции дома сосредоточивались на третьем этаже,  разбитом на множество мелких комнатушек.  Каждая из них размерами  и пещерным интерьером напоминала помещения аналогичного назначения в древней Помпее, раскопанные археологами и  демонстрируемые туристам.  Интересная деталь - автора сей постройки установить не удалось. Видимо, зодчий сохранял остатки совести и не решился поставить свою подпись под проектом здания сомнительного назначения.

     Дом 22  по  Большому Головину переулку выстроили в 1875 году как обычный доходный.  Но место властно диктовало  свои законы,  и довольно быстро квартиры превратились в микровертепы. Когда новое назначение вполне определилось, его закрепили  перестройкой.  Над тремя изначальными этажами вырос четвертый, а внутренняя планировка стала примерно такой же, как и у вышеописанного дома по Пушкареву переулку.  На проектных чертежах  перестройки  стоит  подпись   почтенного   зодчего Н.А.Воскресенского, но, скорее всего, он лишь санкционировал ее в качестве участкового архитектора.  Настоящий же  автор, как и в предыдущем случае предпочел сохранить инкогнито.

     В том же переулке стоит четырехэтажный дом под  номером 7.  Нет,  сам-то он вполне невинен, его выстроили по проекту А.Е. Антонова в 1907 году,  когда  уже  началась  "расчистка" здешних  злачных мест.  Но в архивном деле сохранился проект другого сооружения,  которое собирались  выстроить  на  этом месте в 1895 году.  Конечно же,  этим сооружением должен был стать очередной лупанарий,  но в отличие от соседних, весьма богатый.  Просторные комнаты, пузатые колонны, пышная, безвкусная отделка.  А общее планировочное решение осталось  все тем же.  Публичный дом таковым и останется, как его не декорируй. К счастью, по каким-то неизвестным причинам городская управа не разрешила строительство (возможно,  размер предложенной взятки не соответствовал богатству архитектурного замысла),  а  потому роскошному проекту не суждено было воплотиться в жизнь.  Как,  наверное, переживал его автор - архитектор  Т.И.Семенов.  Ведь  за  наблюдение за строительством зодчему полагалось вознаграждение -  четыре  процента  общей стоимости  постройки.  А цена богатого дома была была достаточно высокой,  так что от Тихона Ивановича уплыл порядочный куш.

     Кстати, жил он совсем рядом,  в Колокольниковом переулке, где имел собственный дом под номером 10. Очень даже неплохо для сына отпущенного на волю крепостного.  Если принять во внимание, что строил Семенов в основном в Сретенской части,  то поневоле возникает подозрение,  что  благосостоянием своим Тихон Иванович обязан прежде всего интенсивным созиданием здешних развеселых заведений. Уж не он ли тот неизвестный,  что сотворил чертежи домов по Пушкареву,3/4 и  Большому Головину,22?

     Следующий свидетель грязного прошлого Большого Головина переулка - дом 13а.  Его строили в 1899-1900 годах по вполне приличному проекту вроде бы обычного четырехэтажного  доходного дома. Но проектные чертежи опять-таки остались неподписанными,  что наводит на определенные размышления. И, конечно же,  дом  тут  же превратился в очередное злачное место – из доходного он стал игорным.  Само собой, что для игроков были предусмотрены и укромные кабинеты отдохновения.  По соседству заведения с "технологией" попроще - на каждом этаже  длинные коридоры с одинаковыми комнатенками "для приходящих".

     Но не все коту масленица,  настал и великий пост. Времена менялись.  В 1907 году,  невзирая на яростные  протесты притонодержателей,  городская дума начала расчистку сретенских переулков.  Первым делом, конечно, взялись за переименования,  ибо для сего дела ни особого ума,  ни большого труда не требовалось.

     Сама Драчевка-Грачевка превратилась,  как уже было сказано,  в Трубную. Наиболее "прославленный" Соболев стал Большим Головиным,  Большой Колосов - Большим Сухаревским, а Малый Колосов,  связывавший Драчевку с Цветным бульваром - Малым  Сухаревским.  Мясной переулок переименовали в Последний (тоже ничего себе название!), а Сумников - в Пушкарев.

     Тем самым духовную сторону конфликта  урегулировали. Печально известные имена исчезли с карты Москвы.  Сложнее оказалось с материальной частью. Распоряжения распоряжениями, а предвидения полицмейстера сбылись почти полностью. Выселение домов терпимости растянулось на годы. Освобождаемые скомпрометированные дома заселялись всякой голытьбой,  и постепенно опять возвращались к исходному состоянию, только еще в более омерзительном виде. Все-таки некоторого перелома удалось добиться с помощью нового строительства.

     На месте вертепов начали возводить дома доходные с  хорошими квартирами, оборудованными всеми городскими удобствами.  Отличить эти дома от прежней застройки легко  -  прежде всего по высоте.  Те, старые здания сомнительного назначения - в два-три, максимум в четыре этажа. Доходные дома, выстроенные в 1907-1914 годах - этажей в пять-семь. Другое отличие - внешнее оформление. Мелкую, безвкусную лепнину, "обогащавшую" фасады публичных и игорных домов, сменили большие гладкие плоскости стен,  редкие  крупные  архитектурные  детали, мощные вертикали эркеров.

     А чтобы  в  новые  дома,  выстроенные в старом районе с подмоченной репутацией,  заманить жильцов,  цены на квартиры здесь  устанавливали немного ниже,  чем в других местах московского центра.  В сретенские  переулки  потянулся  средний класс  -  в основном скромная интеллигенция.  Один за другим исчезали свидетели романтического прошлого Драчевки,  на  их месте  вырастали  новые  дома. 

Все-таки в здешних переулках сохранилось несколько десятков зданий,  которые еще лет  сто назад служили приютом для любителей острых ощущений.

     Все это нужно помнить, так как сегодня полным ходом ведется  комплексная реконструкция сретенских переулков с воссозданием «исторического облика»  кварталов.  И  с  этим  самым "обликом" важно не переборщить...

Счетчик посетителей по странам