Москва под бомбами

А.В. Рогачев

Опубликовано: Квартира, дача, офис, 2001, N 115

Развалины театра имени Вахтангова на Арбате
 

 

Ровно месяц спустя после начала войны, 22 июля 1941 года на Москву был совершен первый налет вражеской авиации. Он не застал столицу врасплох. С аэродромов навстречу плотным рядам бомбардировщиков поднялись истребители, ночное небо, усеянное тушами аэростатов заграждения, пересекли лучи прожекторов. Из 220 участвовавших в налете самолетов было сбито 22, несколько штук прорвалось к Москве, остальные повернули вспять.

Шестьдесят лет назад Москва, особенно ее окраины, выглядела очень провинциально. Почти половина ее домов была деревянными или смешанными. Даже в многоэтажных домах дореволюционной постройки перекрытия и перегородки выполнялись деревянными. Учитывая это, немцы сделали основную ставку на зажигательные бомбы, рассчитывая с их помощью вызвать среди горючей застройки огненные вихри, борьба с которыми практически невозможна.

Во время того первого налета от сотен мелких зажигательных бомб в Москве возникло до двух тысяч очагов пожаров. Жарко пылали деревянные бараки на Хорошевском шоссе и на Шелепихе. Особенно серьезная обстановка сложилась на путях близ Белорусского вокзала, где скопилось много вагонов с деревом, хлопком, боеприпасами, продуктами. Казалось, скоро огонь охватит всю западную часть города. Но утром пожары потушили, и оказалось, что ущерб от первого налета не так уж и велик. Кроме того, приняв крещение огнем, дружины местной противопожарной обороны приобрели нужный опыт в борьбе с "зажигалками" и научились их быстро гасить. Деревянные конструкции обмазывали несгораемым покрытием, на чердаках и во дворах запасали емкости с водой. Создавались системы резервного водоснабжения - из артезианских скважин, из окрестных рек и водоемов. Особо выделяющиеся сооружения, которые могли послужить ориентиром летчикам, покрывали маскировочной окраской. При последующих налетах загораний оказалось гораздо меньше. Огненных вихрей, которые по мысли германского командования должны были обратить Москву в пепел, так и не возникло.

Гораздо большую опасность представляли тяжелые фугасные бомбы. Но их, как большую ценность, немцы берегли для наиболее важных военных и промышленных объектов. Доля фугасок в общем количестве бомб, свалившихся в годы войны на Москву, невелика. Но зато разрушения они вызывали серьезнейшие. И если повреждения трамвайных путей, линий электропередачи, подземных коммуникаций удавалось восстанавливать быстро - так, что уже на следующее утро трудно было обнаружить следы катастрофы, то попадания бомб в дома были очень заметны.

Несколько раз тяжелые фугасные бомбы попадали в особо известные, выдающиеся здания. Одним из первых пострадал театр имени Вахтангова на Арбате. Тогда он совсем не походил на нынешнее импозантное сооружение, а представлял собой наскоро переделанный старый особняк. В ночь с 23 на 24 июля прорвавшийся к центру Москву фашистский бомбардировщик уложил бомбу точно в фойе театра. От взрыва отвалилась передняя стена, обнажив внутренние помещения и часть зала. Разрушения оказались столь серьезны, что после Победы здание подверглось не восстановлению, а капитальной перестройке.

Вскоре пришла очередь одного из самых знаменитых зданий города - Большого театра. На этот раз трагедия произошла днем. Почувствовав на своей шкуре крепость противовоздушной обороны столицы, немцы сменили тактику. Теперь к Москве летели не могучие армады, а отдельные бомбардировщики, с разных сторон, в любое время дня и ночи. Смысл был ясен: ­застать ПВО врасплох, заставить ее рассредоточить свои средства по нескольким направлениям. В 15 часов 35 минут 28 октября вывалившийся из нависших над городом низких облаков фашистский самолет сбросил фугасную бомбу весом в полтонны. Падая наклонно, она прошила портик, врезалась в фасад театра и взорвалась в главном фойе. Последствия были ужасны -  сильные разрушения получила передняя стена, осыпались капители колонн, упал карниз. Взрывная волна вбросила в зрительный зал входные двери, оформление центральной ложи. Разлетелись на части статуи муз, стоявшие по бокам главного входа. Перед зданием остались лежать десятки убитых и раненых людей.     Учитывая моральное воздействие, которое могло оказать разрушение Большого театра на москвичей, всех советских людей, да и на весь мир, к ремонтным работам приступили почти сразу же. В течение 1942-1943 годов здание было восстановлено.

Через день, 29 октября тяжелая фугаска разорвалась в аудиторном корпусе Московского государственного университета (Моховая улица,7). Силы взрыва хватило, чтобы уничтожить почти всю внутренность солидного здания. Вплоть до конца войны корпус смотрел на улицу пустыми глазницами окон.

Фугасные бомбы падали и в другие выдающиеся сооружения в центре - в здание ЦК КПСС на Старой площади, Третьяковскую галерею, Казанский вокзал. В корпусах Первой московской электростанции, стоящей на Раушской набережной наискосок от Кремля, взрывы бомб гремели целых 27 раз! Уж очень хорошим ориентиром служили ее трубы, высоко вздымавшиеся над окружающими домами. А срезать их не решались - налицо был горький опыт, произведенный над Второй электростанцией (бывшей электростанцией московского трамвая), что пряталась за Домом Правительства на улице Серафимовича. Ее толстые кирпичные трубы разобрали наполовину, в результате чего резко упала мощность и коэффициент полезного действия котлов. А число бомбовых попаданий, как ни странно, не уменьшилось. Лишь через некоторое время удалось разобраться, что при бомбежке Второй станции ориентиром служила отчетливо видимая стрелка - разветвление Москвы-реки и Водоотводного канала, близ которой и стояла станция. Тогда за несколько дней канал сплошь уставили баржами, палубы которых расписали изображениями крыш. Заметный канал "исчез". В конце концов нашли средство и для Первой станции. Ее трубы не укоротили, а напротив - выстроили вокруг них еще один, маскировочный этаж, "поглотивший" торчащие вверх конструкции.

Бомба попала в здание ЦК КПСС
 

В отличие от подобных важных объектов, которые особо отмечались на полетных картах немецких летчиков, на жилые дома фугасные бомбы падали по большей части случайно - то в результате промахов, то просто потому, что уходя от взявших его в клещи лучей прожекторов, воздушный пират сыпал бомбы куда попало, лишь бы избавиться от тяжелого груза.

Только этим и можно объяснить одно из самых тяжелых по последствиям попаданий. Фугаска в целую тонну весом взорвалась в ряду жилых домов на Овчинниковской набережной. Дома были старыми, небольшими, не представлявшими особой материальной ценности, и тратить на них тяжелую бомбу, доставка которой к цели обходилось столь дорого, немцам не было никакого смысла. Но в это время в домах оказалось много жильцов, которым надоело ходить в убежище. Часть их погибла от взрыва и возникшего сильного пожара. Погибла и группа местной противовоздушной обороны, готовившаяся к борьбе со ставшими уже привычными "зажигалками". Несколько домов на набережной было полностью уничтожено, около десятка получили серьезные повреждения. На их месте после войны выстроили огромное здание Государственного комитета по внешним экономическим связям.

Многочисленные жертвы вызвало попадание фугасной бомбы в школу в Земском переулке (сейчас он исчез, поглощенный "Парком искусств" у Государственной картинной галереи). 27 июля от свежепостроенного здания остались лишь фрагменты лестничных клеток. Частично обвалились подвалы, где пряталось от налета более 300 человек. Лишь с большим трудом удалось освободить оставшихся в живых.

А дом 6 по улице Двадцать пятого октября (нынешняя Никольская) пострадал не от бомбы. 26 июля на него рухнул сбитый фашистский бомбардировщик. Возник страшный пожар, не только уничтоживший несчастный дом, но угрожавший и соседним постройкам. Лишь многочасовые усилия московских пожарных спасли от огня плотную окружающую застройку. Сам дом, конечно, погиб начисто. Редкое для Китай-города свободное пространство осталось после войны на углу улицы Двадцать пятого Октября и Куйбышевского проезда. Новый возведенный там дом поставлен с глубоким отступом от улиц - это память о той катастрофе.

Еще один вещественный след бомбежек сорок первого можно увидеть от главного входа библиотеки имени В.И.Ленина. Напротив нее, через Моховую улицу, стоят два странных строения. Одинаково оформленные, они могли бы сойти за два корпуса, обрамляющих парадный въезд во двор. Если бы не режущая глаза асимметрия - один из домов в два раза шире другого. Шестьдесят лет назад оба корпуса были частями единого дома. Но в 1941 году одна из его секций превратилась в груду обломков. Заваленными оказались и входы в бомбоубежище в подвале. Их откапывание и спасение людей в условиях бушевавшего на обломках пожара заняло несколько часов. Разрушенную секцию восстанавливать не стали, а остатки дома по бокам от нее подправили и превратили в отдельные корпуса.

Тяжелой потерей для облика города явилась гибель в пламени пожара одного из лучших творений знаменитого архитектора О.Бове - деревянного особняка на улице Чайковского, занятого тогда Книжной палатой. В послевоенные годы на его месте вырос огромный жилой дом под номером 18.

Самой надежной защитой от бомб служило московское метро. Зарегистрирован лишь один случай, когда тяжелая авиабомба пробила перекрытие тоннеля мелкого заложения на нынешней Филевской линии, на перегоне "Арбатская" - "Смоленская". К счастью, людей в месте взрыва не оказалось. Неподалеку оттуда, на Арбатской площади еще одно попадание бомбы уничтожило недавно выстроенный Арбатский рынок, стоявший рядом с кинотеатром "Художественный".

Всего за время наиболее интенсивных бомбардировок (по апрель 1942) в Москве было разрушено 19 предприятий, 69 общественных и 226 жилых домов, более или менее серьезно пострадало 316 предприятий, 110 общественных и 641 жилое здание. Взрывы и пожары унесли 2196 жизней, в московские больницы и госпитали поступило пять с половиной тысяч раненых. Но эти "успехи" фашистов стоили им 1392 сбитых над Москвой и вокруг нее самолетов, уничтожения целых воздушных корпусов, и как следствие - резкого сокращения активности их авиации. Уже осенью 1941 года количество участвовавших в налетах машин стало уменьшаться, а с июня 1942 немцы окончательно прекратили массированные налеты.

С волнением вспоминая те далекие дни, нельзя не признать, что великая битва за московское небо окончилась нашей победой - еще до того, как ликующий голос диктора Левитана объявил: "В последний час! Провал плана окружения и взятия Москвы! Поражение фашистских войск на подступах к столице!"

Счетчик посетителей по странам