Товарищ архитектор
Зодчие советской Москвы

Статьи


Б.Н. Блохин

И.А. Голосов

К.И. Джус

А.Ф. Жуков

И.А. Звездин

Н.Я. Колли



А. Люрса

К.С. Мельников

В.К. Олтаржевский

Б.Н.Шатнев

А.В. Щусев

Зодчие в наследство




Краткие сведения


П.Н. Тернавский

В.А. Ершов

И.Л. Длугач

А.К. Ростковский

К.Ф. Арбузов

Л.И.Савельев



Архитектурная элита Москвы пятидесятых годов на дружеском шарже

1954


Одной из задач сайта "Красная Москва" является предоставление информации о московских архитекторах, причем информации объективной, принципиально отличающейся от той, которой потчуют читателей многочисленные труды о звездах и классиках московского зодчества. Сии труды создаются по большей части искусствоведами, то есть лицами, которые в силу незнакомства с высшей математикой («Математику уже затем учить надо что она ум в порядок приводит» – М.В. Ломоносов) попросту не в состоянии дать всестороннюю оценку тому или иному творению. В результате основным мотивом практически всех работ о каком-либо московском архитекторе является безудержное восхваление его талантов. В первую очередь это выгодно автору работы – чтобы защитить диссертацию или опубликовать монографию об очередном зодчем, необходимо неопровержимо доказать его величие и непреходящее значение. Иначе неизбежно возникает вопрос – почему для исследования выбрано творчество именно этого счастливчика? Потому-то в книгах, посвященных классикам, тщательно обходятся молчанием их посредственные или даже неудачные работы.

Второй распространенный недостаток большинства работ об архитекторах состоит в том, что в центре внимания оказываются не продуктивная работа зодчего (то есть реально выстроенные им здания), а его неосуществленные проекты, которые почти всегда объявляются гениальными, талантливыми или, по крайней мере, очень интересными. Бывало, конечно, что среди них попадались действительно ценные работы, осуществить которые не удавалось по не зависящим от самого зодчего причинам. Но гораздо чаще отсутствие реализации свидетельствует ни о чем ином, как о недостатках проекта. Самый распространенный среди них – игнорирование проектировщиком реальных потребностей и возможностей заказчика. В полном противоречии со здравым смыслом наиболее восторженных откликов удостаиваются проекты, реализовать которые было в принципе невозможно, да и надобности в них не было никакой. Именно за эти архитектурные бредни, для создания которых нужно было иметь очень мало таланта и очень много наглости, зачисляются в гении архитекторы, реально ничего путного не создавшие.

На самом деле ничего странного в этом нет. Необходимо учитывать такое важное явление, как человеческая лень. Опыт архивных и библиотечных изысканий учит, что проще всего собрать информацию о личности, оказавшейся в центре скандала или отличавшейся эпатажными выходками. А потому именно скандалы и печатные разбирательства, возникавшие вокруг диких проектов, обеспечивали позднейшим исследователям обилие легко доступного материала по теме.

По причине той же самой лени очень любят исследователи архитекторов-теоретиков, то есть тех, кто строил мало (или вообще не строил), зато разводил в журналах дискуссии о предмете архитектуры, стилеобразовании или творческих принципах. В соответствии с этим компиляция из нескольких старых журнальных статей становится сегодня вполне научной работой о выдающейся роли такого теоретика в советской архитектуре соответствующего периода.

А вот теми, кто реально строил, но не особо выдающиеся здания, а обычные жилые дома, школы, заводы, исследователи не занимаются. И опять-таки объясняется это просто. Тем, кто занимался настоящим делом, было не до писанины и дискуссий. Следы их настоящей и полезной работы нужно искать в пыльных архивных делах, а это долго и скучно. Гораздо проще написать очередной панегирик творческим принципам какого-либо классика, даже если их изложение похоже на легкий бред.

Так же бредово выглядят широко распространившиеся в последнее время россказни о притеснениях какого-нибудь бедняги-зодчего со стороны того или иного партийного или государственного деятеля, будто бы обидевшегося на сделанное ему замечание. Стоит напомнить, что из всех возможных причин явления нужно выбирать самое простое, не требующее привлечения дополнительных допущений. В данном случае таковым объяснением является вовсе не злая воля руководителя, а несоответствие способностей зодчего поставленной перед ним задаче...

Больше всего достается, конечно, И.В. Сталину, будто бы единолично, по собственному усмотрению решавшему судьбы и отдельных сооружений, и всей советской архитектуры. Но поскольку то же самое можно прочитать и в современных работах про военно-морской флот, киноискусство, авиацию и прочее, верится во все это с трудом. Точнее, не верится совсем. При всей своей неоспоримой гениальности Иосиф Виссарионович лично не вникал в детали всех отраслей человеческой деятельности, а лишь утверждал предложения и решения, подготовленные соответствующими специалистами. Так что причины архитектурных пертурбаций нужно искать не в личности вождя, а в борьбе интересов соперничающих группировок.

Корни этой борьбы лежат, прежде всего, в материальной сфере. Немыслимо изучать архитектуру в отрыве от социально-экономических отношений. Из всех видов искусства она в наибольшей степени подлежит строго материалистическому анализу, основанному на учете возможностей строительной базы, интересов населения и, что не менее важно, аппетитов самих зодчих, которым, как и всем смертным, всегда хотелось кушать. Чтобы получить выгодный заказ, устроиться на руководящую должность, следовало сделать себе рекламу. Наименее затратным путем достижения цели являлось выдвижение новых «творческих принципов», или даже положение основ нового течения в архитектуре. По традиции, берущей свое начало еще от Баженова, такое новаторство сопровождалось очернением того, что было сделано раньше. Это служило поводом для новых дискуссий, очередных скандалов и перестроек, а впоследствии – прекрасным исходным материалом для новых работ по истории архитектуры.

Счетчик посетителей по странам