Артистический город Москва

А.В. Рогачев

Опубликовано:  Квартира, дача, офис. 2001, № 25

 

Двадцатые годы недавно ушедшего двадцатого столетия... Москва еще не совсем оправилась от военной и революционной разрухи. Жилищное хозяйство города, которое и до 1914 года представляло собой нечто кошмарное, только-только начинает подниматься. Десятки тысяч людей продолжают жить в подвалах,  каморочно-коечных квартирах, рабочих казармах. Но наряду с сооружением на окраинах города целых кварталов для рабочих и служащих, в центре города по индивидуальным проектам возводятся дома с особо просторными и комфортабельными квартирами. И эти прекрасные, лучшие по тому времени жилые дома заселяют артисты московских театров, расплодившихся в те времена в количестве поистине огромном.   

Губа у театральной богемы была не дура. Артисты облюбовали для себя один из лучших уголков Москвы – между улицами Горького и Герцена. Это самый центр города, но проходящие здесь переулки всегда тихи и спокойны. До театров, сосредоточенных близ улицы Горького (Тверской), – рукой подать. Одним из первых застолбил себе место Художественный театр. В 1928 году началась стройка по адресу Брюсовский переулок, 17. Такого переулка сейчас в Москве нет, и не все читатели поймут, о чем, собственно, идет речь. В 1962 году переулок «повысили в чине» – он стал улицей Неждановой (ниже будет объяснено, почему). А в ходе относительно недавней кампании «за возрождение исконных названий» улица вновь стала переулком, но почему-то не Брюсовским, а Брюсовым. Ох, уж эти мне переименователи!   

Но вернемся к дому. В соответствии с духом господствовавшей тогда архитектуры конструктивизма он очень скромен на вид. По размерам также ничего особенного – всего один подъезд, пять этажей. Но зато прекрасные квартиры были почти сплошь заселены знаменитыми актерами, чему служит подтверждением обилие мемориальных досок. В разные годы здесь проживали В.И. Качалов, Л.М. Леонидов, Н.А. Подгорный, И.М. Москвин, балерина Е.В. Гельцер. Зодчий, строивший дом, также был знаменитым – это А.В. Щусев, один из признанных корифеев советской архитектуры. В обиходе дом именовался «Диск», хотя ничего круглого в нем   нет и не было. Странное на первый взгляд название было сокращением слов «Дом искусств».

  Почти напротив «Диска» стоит еще один дом (под номером 12), столь же скромный на вид. О том, что он также театральный и выстроен в том же 1928 году, можно догадаться по мемориальным доскам в память В.Э. Мейерхольда, И.Н. Берсенева, В.Д. Тихомирова. Помимо них, здесь жили А.П. Кторов, С.В. Гиацинтова (опять-таки мхатовские актеры), балерины М.Т. Семенова и В.В. Кригер. Среди них оказался и архитектор И.И. Рерберг, возможно, бывший автором проекта дома.   

Художественный театр вообще был коллективом чрезвычайно динамичным. В его недрах постоянно возникали все новые и новые студии, которые иногда, пройдя через период становления, преобразовывались в отдельные театры. Именно так, из Третьей студии МХАТа, возник, например, нынешний театр им. Вахтангова.   

Был и МХАТ Второй, который давал спектакли на сцене современного Центрального детского театра. Конечно же, артисты МХАТа Второго стремились ни в чем не уступать Первому, и очень скоро (в 1933 году) выстроили свой дом по адресу улица Огарева, 1а. Кооперативное товарищество получило оригинальное имя «Сверчок». Так назывался один из популярнейших спектаклей театра, поставленный по мотивам произведений Чарльза Диккенса. Своей внешней скромностью и строгостью дом напоминал своих собратьев в Брюсовском переулке, однако уже через три года фасад подвергся переделке. Это было следствием повального для московских зодчих явления, научно именуемого «поворотом к освоению классического наследия», а проще говоря, – стремлением к украшению фасадов путем использования декоративных деталей, позаимствованных из арсенала архитектурных стилей прошлого. Поскольку дом Второго МХАТа углом выходил на важную центральную улицу Герцена, его переоформили в первую очередь. Первоначально простой фасад украсили балкончиками, балюстрадами и порталами. Сделал это архитектор В.И. Чагин, уже успевший набить руку на подобных работах. Мемориальных досок на доме немного, однако в разные годы в нем успели пожить К.Н. Еланская, О.Н. Андровская, Н.П. Баталов, М.М. Тарханов, А.К. Тарасова и другие известные артисты.   

От МХАТов не отставал и другой прославленный театр – Большой. Для его певцов, певиц и музыкантов также нашлось местечко в благословенном тихом центре – все в том же Брюсовском (а может, и Брюсовом; в общем, на улице Неждановой). Здесь под номером семь вырос еще один театральный дом, причем из самых роскошных. Строился он районным жилищно-строительным кооперативным товариществом (это длинное и нескладное название в тридцатых годах укладывалось к короткую и всем понятную аббревиатуру – РЖСКТ) Государственного академического Большого театра. Строился дом также довольно нескладно. В 1932 году его проектирование начал еще молодой в те годы архитектор Л. Поляков, и все было бы хорошо, если бы не все тот же поворот «к освоению классического наследия». В свете новых веяний работа Полякова показалась недостаточно нарядной, и проектирование передали А.В. Щусеву. Интересно, что в то же самое время он занимался еще одной аналогичной работой – перерабатывал фасады гостиницы «Москва», первоначальный проект которой, выполненный Л.И. Савельевым и О.А. Стапраном, также перестал удовлетворять взыскательным вкусам «архитектурной общественности».   

Щусев по обыкновению преуспел и в той, и в другой работе. Гостиница вышла лучше, чем можно было ожидать при тех обстоятельствах. Удался и дом в Брюсовском (Брюсовом? Неждановой?) переулке. Его фасад прост, спокоен, но наряден и приветлив. Средняя часть несколько отступает внутрь участка, а боковые выступы подходят к границам тротуара. Это придает фасаду пластичность и оживляет перспективу улицы. Очень элегантны детали – эркеры, перила балконов. Плохо одно – высота сооружения (девять этажей) слишком велика, отчего дом как бы нависает над узким переулком и затемняет его.   

Дом Большого театра на улице Неждановой
 

Гораздо большую трудность представляла внутренняя планировка, где требовалось учитывать  индивидуальные запросы мастеров оперы и балета. В квартирах устраивали специальные комнаты больших размеров для домашних репетиций. Пришлось решать «рояльную проблему», то есть возможность размещения этих громоздких инструментов и особенно – обеспечение их подъема в квартиры. Эти последние устраивались на все вкусы – от одной до пяти комнат, причем во всех предусматривалась еще особая комнатка для домашних работниц.   

Строительство закончили в первой половине 1936 года, и в свои новые квартиры сразу же хлынули всевозможные знаменитости. О них напоминают мемориальные доски, установленные в честь композитора С.Н. Василенко, дирижера Н.С. Голованова, певиц Е.К. Катульской, М.П. Максаковой, Н.А. Обуховой, арфистки К.А. Эрдели, художника Ф.Ф. Федоровского, скульптора И.Д. Шадра.   

Выделяется размером и богатством исполнения доска, посвященная А.В. Неждановой, исполненная по проекту знаменитого архитектора И.В. Жолтовского. В доме открыт музей-квартира знаменитой певицы. Так что звание улицы Неждановой вполне подходило бывшему Брюсовскому, а ныне Брюсову переулку. До восьмидесятых годов дом Большого театра по количеству мемориальных досок был третьим в Москве, но с тех пор пропустил вперед еще один жилой дом МХАТ – на улице Немировича-Данченко (статья об этом доме опубликована в номере КДО за 2 февраля). Но у дома Большого театра в качестве резерва имеются еще не отмеченные досками известные жильцы – певец А.С. Пирогов, дирижер А.Ш. Мелик-Пашаев, балерина О.В. Лепешинская. Чтобы покончить с улицей Неждановой, следует упомянуть еще одно здание – огромный и мрачный жилой дом под номером 8/10. Выстроен он жилищно-строительным кооперативом «Педагог Московской консерватории» уже после войны – в 1953–1956 годах – по проекту И.Л. Маркузе. Среди прочих жильцов в нем обитали композиторы А.И. Хачатурян,  Д.Д. Шостакович, А.И. Кабалевский. Исключительный интерес в ряду «артистических» домов представляет собой дом 25, выстроенный архитектором А.К. Буровым на улице Горького. Первая очередь (северная половина дома) сооружалась 1935–1936 годах, в проектировании принимали участие сотрудники Бурова – А. Криппа, Е. Новикова, Р. Семерджиев. Вторая очередь (сегодня она числится под номером 25/9) строилась уже после войны, в 1946–1950 годах, и Бурову помогали Р. Блашкевич и Л. Степанова. Хотя со стороны фасада дом воспринимается как единое целое, обе части сильно различаются по своей внутренней структуре. Объясняется это тем, что первая очередь строилась для Наркомата лесной промышленности, а вторая – для Большого театра. И сравнение двух половин одного и того же дома позволяет понять, чем артистические квартиры отличались от жилья простых смертных.   

1948 год. Строится вторая очередь дома на улице Горького – для Большого театра.
Справа – ранее выстроенная часть дома – для Наркомлеса
 

В половине, которую отвели сотрудникам Наркомлеса (то есть «чиновникам», «бюрократам» – по демократической терминологии), обычные двух- и трехкомнатные квартирки, довольно тесные по нынешним меркам. Убийственным контрастом выглядит артистическая половина – это настоящие хоромы в четыре и пять комнат с просторным холлом. Большая комната по своей площади почти равняется двухкомнатной квартире наркомлесовца – следствие все того же «рояльного фактора». Тем же объясняется и устройство широких двупольных дверей.   

Что же касается внешнего вида двух разновременных частей здания, то они кажутся единым целым, хотя, если приглядеться, разница все же заметна. Сооружая вторую очередь, Буров отверг дословное повторение ранее выстроенной части. Сохранив ритм основных членений и тем самым обеспечив общность восприятия всего здания, зодчий применил новые декоративные мотивы.   

В первой очереди в качестве основного декоративного мотива использовалась живопись-сграфитто. Во второй очереди ее заменили скульптурные детали и рельефы на пилястрах. Изменен рисунок оконных переплетов, упрощены очертания венчающего здание карниза. Из-за «особых артистических требований» пришлось несколько сдвинуть по высоте этажи. Но все эти различия умело сглажены с помощью центральной вставки, слегка отодвинутой от красной линии. Отличаясь наибольшей декоративностью, она концентрирует на себе внимание наблюдателя и играет роль плавного перехода между декоративными системами двух половин здания.   


По сравнению с ранее описанными артистическими обиталищами дом 25/9 относительно молод, а потому его фасады не успели еще сплошь обрасти мемориальными досками. Но пара памятных знаков уже имеется. Один посвящен дирижеру А.В. Гауку, второй – знаменитому тенору С.Я. Лемешеву. В тридцатых-пятидесятых годах Улица Горького стала своеобразной осью, на которую как бы нанизывались артистические дома, разбросанные в выходящих на улицу переулках. Это было вполне обоснованно – ведь именно в прилегающих к улице Горького районах размещается подавляющее большинство московских театров и концертных залов. Ближе к центру – погуще, подальше – пореже. Примерно также убывала и плотность артистических обиталищ. Почти все они сосредоточивались в пределах Садового кольца. Однако один весьма престижный жилой дом все-таки выполз за кольцо и оказался в сетке прямоугольных кварталов Тверских-Ямских улиц. Здесь на 3-й Миусской улице, в 1936–1937 годах выстроили Дом советских композиторов в 8–12 этажей, на которых размещалось 85 квартир, предназначенных для роялей и их хозяев. Нелегкую задачу размещения музыкальных инструментов довольно успешно решил автор проекта профессор Г.М. Людвиг, в 1936 году назначенный директором Московского архитектурного института.   

Чтобы назвать нынешний адрес дома, приходится снова углубиться в топонимические изыскания. Третью Миусскую объединили с 3-м Тверским-Ямским переулком в улицу Готвальда, и дом получил по ней номер 10. Несколько лет назад улица Готвальда в силу каких-то недоступных пониманию интересов переименователей превратилась в улицу Чаянова, каковое странное имя и носит до сих пор. Стоящий на ней дом 10 сразу выделяется мемориальными досками, установленными в память Р.М. Глиэра и Ю.А. Шапорина.

 

 

Счетчик посетителей по странам