Нехарактерный проспект

 А.В.Рогачев

Опубликовано: Квартира, дача, офис,2003, N 11

Строительство каркасно-панельного дома. Январь 1948
 

 

Проспект Буденного заметно выделяется из ряда прочих московских проспектов, большинство из которых представляют собой радиальные магистрали, связывающие центр города с окраинами.  Буденновский же является типичной хордовой магистралью - вместе с Университетским, Ломоносовским и Нахимовским. А от этих последних его отличает внешний облик - спокойный и уютно-провинциальный. Дома по сторонам - небольшие (по московским меркам) и удивительно разномастные. Проходящая по середине мостовой линия трамвая в противность всем московским обычаям поднята на возвышение, недоступное для автомобилей.

И имя маршала С.М. Буденного, и гордое звание проспекта эта улица получила совсем недавно - 1974 году, а до того именовалась Мейеровским проездом - по находившемуся здесь садоводству какого-то Мейера. Уже давно бывший проезд, а ныне проспект сделался   транспортной осью обширного района Соколиной горы,  зажатого между путями Казанской и Окружной железной дорог. Помимо проспекта из всей здешней округи можно выбраться лишь по одному  маленькому путепроводу в сторону Измайлова.

 Фактическим созидателем нынешнего проспекта бесспорно является производственное объединение "Салют", цеха которого занимают изрядную часть правой стороны магистрали, а нарядная проходная (дом 16) в стиле тридцатых годов как бы задает тон остальной застройке. Раньше профиль предприятия был строго засекречен, а сегодня не составляет никакого секрета - о нем повествует огромный плакат. "Салют" имеет всемирную известность в качестве производителя реактивных двигателей для военных самолетов, прежде всего для замечательных истребителей и штурмовиков МИГ и СУ. Жаль вот только, что слава пришла к заводу вместе со значительным сокращением производства и утратой позиций на внутреннем и мировом рынке...

 А в тридцатые годы, когда современная московская промышленность только начиналась, завод, организованной на базе мастерской, где в годы Первой мировой пытались наладить сборку из импортных частей поршневых авиамоторов, именовался просто "завод N 24 имени М.В.Фрунзе". Но внимание авиационной промышленности в те тяжелые времена оказывалось гораздо большее, чем сегодня. Свидетельством этого стала застройка Мейеровского проезда, значительную часть которой составляют заводские дома.

     Почти напротив проходной возвышается нарядный семиэтажный дом 19, выделяющийся хорошо оформленными балконами (архитектор Е.И.Дрезен). В 1938 году его заселили специалисты-авиастроители. Чуть дальше глаз невольно останавливается на чем-то нелепом и пышном - доме 23. Это одна из ранних работ З.М.Розенфельда, впоследствии ставшим одним из самых известных московских зодчих, орденоносцем, лауреатом Сталинских премий, руководителем мастерских. В 1960-1961 годах он даже занимал пост заместителя председателя Госстроя РСФСР.

 Но вот по дому на проспекте Буденного предсказать счастливую судьбу его творца было бы трудновато - уж очень наивно-витиеватым вышло его первое крупное произведение. Первоначально основным мотивом внешнего убранства дома зодчий решил сделать столбцы балконов большого выноса, придававшим глади стены объемность и активную напористостьо, видимо, Розенфельд сам убоялся простоты этой идеи и в ходе дальнейшего проектирования буквально облепил свое творение всевозможной бутафорией: горизонтальными тягами, вертикальными пилястрами, карнизами, наличниками. К этому нужно прибавить огромный (в три пролета!), въезд во двор со стороны улицы. Но и этого показалось мало - с переулка тоже устроена арка высотой в целых два этажа. Такая высота была явно излишней и эксплуатационники быстренько заняли верх арки каким-то подобием ласточкиного гнезда, увеличив тем самым полезную площадь дома. В результате стараний зодчего обильно и тяжело украшенный дом приобрел вид разухабистого и крайне наивного самодовольства, выделяющий его в ряду достойно-строгих соседей.

 Это первое  впечатление  круто  меняется,  стоит только проникнуть во двор. К тыльным фасадам дома зодчий не проявил ни грамма внимания. Покрытые неровной серо-бурой штукатуркой, изуродованные трубами и пристройками, они напоминают худшие образцы дворов-колодцев эпохи капитализма. К этому нужно прибавить исключительно малые размеры выходящих сюда окон. Видимо, во двор выходят лишь вспомогательные помещения вроде лестничных клеток и кухонь. В соответствии с дореволюционными требованиями к хорошему жилью зодчий разместил основные комнаты вдоль уличного фасада. Но этот принцип устарел уже во время строительства дома, а сегодня и вовсе изжил себя. Наверное, не слишком добрым словом вспоминают Розенфельда обитатели комнат, обращенных на вечно шумный проспект.

Жилой дом на проспекте Буденного. Арх. З.М. Розенфельд.1938
 

Между двумя вышеописанными жилыми домами стоит еще одно выстроенное заводом имени Фрунзе здание, на  этот  раз  общественного назначения - фабрика-кухня.

 Эх, фабрики-кухни,  фабрики-кухни! Сейчас про вас стали забывать, а ведь в свое время именно вы приобщили  большинство москвичей к элементарной гастрономической культуре!

Целые поколения наших предков завтракали, обедали и ужинали под одним и тем же замшелым девизом: "Щи и каша - пища наша!", по праздникам прибавляя к этому селедку с луком. Элементарные, но требующие затрат времени на приготовление блюда типа котлет, салата или компота оставались доступными лишь зажиточным слоям, имевшим возможность держать кухарку с мясорубкой. А потому вполне оправдан малопонятный для нашего современника восторг рабочих двадцатых годов при виде "кухонных цехов", способных дешево и вкусно накормить или снабдить разнообразными полуфабрикатами тысячи людей ежедневно.

 Фабрику-кухню на будущем проспекте Буденного выстроил для своих рабочих все тот же завод имени Фрунзе, но ее продукцией широко пользовались и прочие окрестные жители. Внешний вид здания одновременно прост и эффектен: переднюю стену прорезает изогнутая в виде буквы "П" широкая лента остекления. Одним этим простым приемом автор проекта, архитектор А.И.Милютин подчеркнул общественное назначение постройки и придал ему необычный, запоминающийся облик. Этот же зодчий спроектировал и расположенный поблизости заводской детский сад (ныне 10-я улица Соколиной горы,10).

 Пожалуй, наибольшую историческую ценность на всем проспекте имеет дом под номером 43, хотя с первого взгляда этого никак не скажешь. Подумаешь, четырехэтажная коробочка неопределенного времени постройки! А ведь это - первый во всей Москве жилой дом каркасно-панельной конструкции! Уже давным-давно строители заметили, что в высоких домах стены, чтобы они могли выдерживать тяжесть верхних этажей приходилось делать более толстыми, чем это требовали соображения теплоизоляции. Практичные американцы еще с конца XIХ века переложили всю нагрузку на легкие, но прочные конструкции стального каркаса, который обвешивали тонкими навесными панелями. Москва шла к этому решению гораздо дольше. Во-первых, московский климат намного суровее, и панели требовались потолще. А главное – маломощная строительная база старой Москвы была не готова к прогрессивным решениям. Дело сдвинулось лишь после войны, и именно на проспекте Буденного. В 1947 году здесь возникла непривычная для москвичей стройплощадка - без традиционных каменщиков. Вместо них слесаря и сварщики за пару-тройку недель собрали клетку стальных опор и балок, на которые с помощью крана прицепили несколько сотен бетонных плит. Причем делалось это в разгар зимы - время, издавна неудобное для московских строителей.

В целом опыт оказался успешным, и хотя стальной каркас в массовом строительстве распространения не получил (его заменил более дешевый и надежный железобетонный) дом 43 стал родоначальником целого ряда отличных полносборных жилых домов. Американский опыт на родной московской земле внедряли инженеры Г.Кузнецов, Б.Смирнов, Н.Морозов и другие, а в Московском городском комитете КПСС стройку курировал инженер-строитель В.Ф.Промыслов, которому суждено было стать (в 1963 году) главой города в должности Председателя Исполкома Моссовета и занимать этот пост на протяжении почти четверти века. Думается, домик заслужил хотя бы маленькую мемориальную доску!

 Напротив этого "малыша", на противоположном углу 5-й улицы Соколиной горы стоит самое высокое сооружение на всем проспекте - огромный 9-этажный дом под номером 28/8. В 1953 году его спроектировали для сотрудников для Электродного завода архитекторы К.Д.Кислова и В.С.Егерев. Дом оставляет двойственное впечатление. С одной стороны в нем явно ощущается стремление зодчих сделать его нарядным и красивым, уничтожить скуку плоской стены с равномерной сеткой оконных проемов. Для этой цели фасад здания украшен сборной бетонной декорацией - арочками, пилястрами, фронтончиками.  К сожалению, эти позаимствованные из арсенала классики детальки выглядят слишком маленькими, игрушечными в сравнении с гигантским масштабом самого здания. Вдобавок, стоявший на окраине тогдашней Москвы дом не удостоился облицовки керамической плиткой, только входившей в моду, и оставленная в кирпиче стена смотрится грязноватой.

В самом конце проспекта можно обнаружить еще одно примечательное здание, хотя сделать это не просто, ибо сия достопримечательность на редкость умело замаскирована. Дом под номером 32 на вид представляет собой нечто среднее между заводским цехом и складским помещением - вытянутый вдоль улицы ангар с большими окнами в два яруса. Унылость общего впечатления не скрашивает и какой-то полукруглый выступ, в котором устроен вход.

А между тем перед нами то, что по идее должно было стать одним из первых рабочих клубов  - проектирование дома культуры станции "Москва-Сортировочная" началось еще в 1927 году! Именно этим и объясняется аскетический (до полного бреда) облик здания: ведь двадцатые годы – время бурного расцвета конструктивизма, функционализма и прочих «измов». Сторонники этих крикливых архитектурных течений (расходившихся в исходных посылках, но вовсе неразличимых по результатам проектирования) считали, что правильно сконструированное и функционально удобное сооружение не нуждается ни в каких украшениях - оно красиво своей конструктивной и функциональной красотой. Какое-то рациональное зерно в этом, конечно, было, и конструктивисты создали в Москве немало отличных зданий. Но вот клуб на Соколиной горе проезде в их число явно не попал. Бедняге не повезло - из-за сложностей с финансированием строительство затянулось на целых 11 лет, и открылся он лишь в 1938 году!

Изюминку в истории клуба составляет то, что его проект составил зодчий Г.П.Гольц, вошедший в историю советской архитектуры как тонкий знаток классики и непримиримый противник всяких конструктивизмов! Состряпав проектные чертежи "ангара", он пошел на сделку со своими творческими принципами. Недаром в биографических очерках о Гольце сей факт биографии мастера застенчиво обходится. Самое обидным для зодчего наверняка оказалось то, что клуб достраивался,когда конструктивизм был уже осужден, и милые сердцу Гольца принципы классики восторжествовали по всему фронту! И в это прекрасное для него время он вынужден был завершать работу над своим немилым детищем!

 Справедливости ради нужно отметить здешние школы, которых в прилегающих к магистрали  кварталах очень много, а две даже выходят непосредственно на сам проспект. В 1935, ставшем годом развертывания массового строительства школьных зданий, все газеты и журналы обошла фотография школы по Мейеровскому проезду (ныне проспект Буденного,15а), выстроенной по эффектному проекту профессора Д.Ф.Фридмана.

Одновременно вошла в строй гораздо более скучная на вид (вытянутый в длину плоский фасад) школа работы архитектора В.А.Ершова(дом 35), ныне занятая профтехучилищем. Лишь немногим младше стоящая на 5-й улице Соколиной горы под номером 14 школа, выстроенная по проекту М.П.Парусникова.      Классические образцы послевоенного школьного строительства представлены двумя наиболее популярными в те годы проектами Л.А. Степановой. Четырехэтажное здание 1951 года прячется во дворе розенфельдовского дома, а на той же 5-й улице Соколиной горы под номером 5 можно полюбоваться более зрелой степановской работой - уже пятиэтажной школой 1952 года.

Счетчик посетителей по странам