Купеческий зодчий

А.В. Рогачев

Опубликовано: Былое, 1992, № 4

              Деловой мир, 6.6.1992

 

 

    Имя московского архитектора А.С. Каминского  пользуется значительно меньшей известностью, чем, например, имена его современников – братьев Д.Н. и М.Н. Чичаговых, К.М. Быковского. Работал Александр Степанович в достаточно  традиционной манере, и его творения не привлекали особого внимания искусствоведов. А между тем, едва ли какой-нибудь другой архитектор второй половины XIX века сделал так много для нашего города. По количеству сохранившихся крупных построек в Москве и Подмосковье А.С. Каминский не знает равных среди своих современников.

    

                Последний ученик К.А. Тона.

   

    Родился будущий зодчий 29 ноября 1829 года в семье  дворянина  Киевской губернии. Учился в гимназии, а специальное образование получил в петербургской Академии художеств. Там в то время заканчивал свою преподавательскую деятельность знаменитый К.А. Тон, самый приближенный к Николаю I архитектор. Много лет спустя, в некрологах, А.С. Каминского назовут "последним учеником Тона".

    Будучи ректором Академии, Тон постоянно жил в Петербурге, но при этом числился главным  архитектором  комиссии по построению храма Христа Спасителя в Москве, которое растянулось  на полвека. Для надзора за строительством и выполнения отделки собора Тон одного за другим отправлял в Москву своих лучших учеников-выпускников Академии. Попал в  это число  и А.С. Каминский,  который за годы учения (он окончил Академию в 1856–1857 учебном году) был награжден  двумя серебряными  и золотой медалью.

    На строительстве храма Спасителя уже работал брат Александра – Иосиф Степанович или, как тогда было принято писать в официальных бумагах, Каминский I, окончивший  академию  на несколько лет раньше. Он проработал в комиссии по построению храма  до  конца, до самого освящения, исправно получая все положенные ордена и чины,  вплоть до  чина  действительного статского  советника – "штатского генерала", удостоился звания академика. Но вряд ли даже знатоки Москвы вспомнят  хоть одно здание нашего города, возведенное Иосифом Каминским.

    В отличие от брата, Каминского II больше привлекало  свободное  самостоятельное творчество, поэтому его деятельность в комиссии по построению не была продолжительной. Очень скоро он вышел в отставку в маленьком чине губернского секретаря, и основное место в его творчестве заняла частная практика в Москве.

    Правда, на долю Александра Степановича выпало завершение строительства  еще одного крупного храма по проекту К.А. Тона – городского собора в Ельце. Много  лет "последний  ученик" руководил  отделкой этого уже самого последнего произведения своего учителя.

   

Зять Третьяковых.

   

    В 1860 году в Италии, где А.С. Каминский изучал памятники архитектуры, он познакомился с  прибывшим  туда московским купцом  Павлом Михайловичем Третьяковым. Видимо, их сблизила любовь к живописи (Каминский был  прекрасным акварелистом). Третьяков  приобрел несколько его работ для своего собрания, а затем архитектор оказал Павлу Михайловичу важную услугу  – купил для него картину художника К. Брюллова.

    По возвращении в Москву Александр Степанович стал своим человеком в доме по Лаврушинскому переулку. Красивый  и  талантливый зодчий покорил сердце одной из сестер П.М. и С.М. Третьяковых – Софьи. В 1862 году состоялась свадьба. С этого времени  жизнь и творчество зодчего прочно связаны с судьбой этого известнейшего из московских купеческих родов.

    Когда постоянно пополнявшаяся коллекция картин Павла Михайловича Третьякова перестала помещаться в  доме, и  нужно было сооружать специальную галерею, то владельцу не пришлось ломать голову  над  вопросом, кому поручить строительство. Третьяков настолько доверял умению и вкусу Александра Степановича, что в самый разгар работ уехал за границу,  возложив надзор на зятя.     Еще несколько раз при жизни П.М. Третьякова расширялся его дом, известный  ныне как Третьяковская галерея, и постоянно проектирование и надзор за строительством поручались Каминскому. Таким образом, именно он является фактическим автором почти  всего  старого здания галереи. Но в начале ХХ века к зданию, уже перешедшему в собственность  города,  пристроили новый эффектный фасад по рисунку художника В.М. Васнецова, и с тех пор только его имя упоминается в связи со строительством здания этого популярнейшего московского музея.

 

Третьяковский проезд.

 

    Самое известное из произведений Каминского, хорошо  знакомое  каждому москвичу, также выполнено по заказу Третьяковых. Это – один из первых  в  Москве деловых  комплексов  – Третьяковский проезд. На истории его сооружения стоит остановиться подробнее.

    К концу 1860-х годов в городе сложилось два основных деловых центра – Китай-город и район Кузнецкий мост –  СофийкаНеглинная. Прямого проезда между ними не было. Желавшему попасть,  скажем, от  Никольского монастыря на Кузнецкий мост нужно было проехать Никольскую до самого  конца,  пробиться через толчею у узких Владимирских ворот Китай-города, а затем, развернувшись чуть ли не на 180 градусов, двинуться  вниз по  Театральному проезду. Поэтому в 1869 году братья Третьяковы предложили на принадлежавшем им участке между Никольской  и  Театральным проездом проложить проезд, обстроенный зданиями контор и магазинов. Главным препятствием к осуществлению проекта была Китайгородская стена. Ее  неприкосновенность охранялась специальными указами Александра I и Николая I.  Впрочем, эти указы нарушались – и до прокладки проезда (при сооружении здания присутственных мест), и после (при строительстве Исторического музея), не говоря уже о перестройке стены, в результате которой на ней вместо древнего боевого  парапета появились  двурогие зубцы-мерлоны. Получили разрешение на слом участка стены и Третьяковы,  правда,  при условии, что новая постройка не нарушит исторического облика всего укрепления.

    Этим требованием был обусловлен выбор русского стиля для фасада комплекса, выходящего в Театральный проезд и вошедшего  в  линию Китайгородской стены. Его центральную часть над огромной проездной аркой ворот акцентирует шатер, с помощью которого архитектор  пытался  придать своему творению облик древнерусской крепостной башни. Однако, впечатление это разрушают часто расположенные крупные окна по сторонам от арки. Так что решить неразрешимую задачу    придать современному деловому  зданию  вид крепостного сооружения – Каминскому явно не удалось. Но лицевой корпус комплекса,  благодаря  своему необычному виду, особенно подчеркнутому впоследствии соседством массивного и вальяжного "Метрополя", стал одной из достопримечательностей центра города.


    Совсем иначе выглядит  Третьяковский  проезд со стороны Никольской улицы. Здесь уже  складывалась  европеизированная деловая  застройка, и  зодчий  достаточно нейтрально вписал свое сооружение в окружающую среду, скромно оформив его фасад в стиле Ренессанса. Боковым корпусам комплекса, выходящим в проезд,  намеренно  придали откровенно деловой, строгий вид, их декор  сведен к минимуму. А самым эффектным  во  всем ансамбле стал  вид на башню, открывающийся вниз по проезду от арки на Никольской улице.

   

Строитель купеческих особняков.

   

    Одновременно с перестройкой дома Павла Третьякова, взялся за строительство своего дома и его брат Сергей. Собственно говоря, дом на Пречистенском бульваре уже был, но старый, неудобный,  тесный. Каминский  хоть и оставил часть старых стен, но создал дом  практически заново  (ныне  Гоголевский бул., 6). Лучшим  свидетельством качества работы архитектора является то, что после смерти  С.М. Третьякова  его  особняк приобрел один из самых богатых москвичей П.П. Рябушинский.


    Еще один старый особняк Каминский переделал для компаньона Третьяковых и также их зятя – В.Д. Коншина. А  дальше слава  о Каминском, как о строителе достойных своих владельцев особняков, разнеслась по всей Москве.  Московским купцам того  времени явно нравились постройки Каминского, солидные, импозантные, с фасадами, по традиции пышно  украшенными  во различных "стилях".     Заказы на сооружение особняков стали поступать  один  за другим. В числе  заказчиков  встречаются фамилии Морозовых, Боткиных, Сабашниковых,  Щаповых,  Носенковых,  Сергеевых и других видных  представителей  московского  купечества того времени.

    Пожалуй, самый интересный из всех своих особняков Александр Степанович построил для Лопатиных. Дом этот,  стоящий на  улице Герцена, 54, поражает своим фасадом, сплошь покрытым пестрым ковром из разноцветной керамической  плитки.  А ведь за  прошедшие  десятилетия краски потускнели, потеряли былую яркость. Можно только догадываться, как эффектно выглядел этот сиявший свежей керамикой дом сто двадцать лет назад.

    Храмовое зодчество не занимало большого места в творчестве  Каминского.  Тем не менее, и здесь Каминский оказался на первых ролях. Достаточно отметить, что по его проектам были воздвигнуты крупнейшая в Москве часовня Пантелеймона в конце  Никольской  улицы и огромный собор Николо-Угрешского монастыря, не говоря уже о небольших пристройках и  перестройках московских и подмосковных церквей.

   

Архитектор Купеческого общества.

   

    Братья Третьяковы были  одними из виднейших членов Московского купеческого общества, и не удивительно, что  близкий им архитектор сразу же стал получать заказы этой влиятельной общественной организации. Первой работой Каминского для московского  купечества стало сооружение временного деревянного павильона в Сокольническом парке, затем ему начали  поручать ремонт  и перестройку различных принадлежавших Обществу зданий. А когда правление сочло, что, чем платить зодчим за  отдельные  работы, выгоднее иметь на жалованье своего архитектора, то сомнений в кандидатуре не было. В 1867 году А.С. Каминского выбрали первым архитектором Московского купеческого общества.

    Принадлежавшая обществу  недвижимость была многочисленна и разнообразна – в ее состав входили деловые здания, склады и доходные  дома,  гостиницы, училища, благотворительные учреждения. За всем этим нужно было присматривать, вовремя ремонтировать, перестраивать, а главное – строить новые здания.

    Сердцем деловой жизни  Москвы являлась купеческая биржа (Ильинка, 6). Ее здание, расположенное в  самом  центре Китай-города, построил еще в первой половине XIX века архитектор М.Д. Быковский. К 1870-м годам оно стало уже слишком тесным. А.С. Каминский  полностью  перестроил здание, заменив прежний скромный и деловой фасад подчеркнуто  торжественным портиком,  сделавшим  здание биржи, несмотря на его относительно скромные размеры, композиционным центром  Карунинской площади. В ходе перестройки биржа была значительно расширена вглубь  участка,  причем для этого снесли стоявшую вплотную древнюю церковь Димитрия. Храм наживы оказался важнее  божьего храма.

    Спустя несколько лет  на той же самой площади Каминский возводит еще одно здание – пятиэтажный дом подворья  Волоколамского монастыря  (Ильинка, 7). Когда-то монастырские подворья играли роль своеобразных представительств  монашеских обителей при Московском патриархе и состояли из домовой церкви и келий для монахов. Но в XIX  веке  расположенные в центре  города  участки подворий могли приносить весомый доход, и церкви с кельями стали быстро уступать свои места огромным доходным домам для сдачи внаем  под  конторы, лавки, гостиницы. Именно к такому типу универсального делового здания и принадлежал дом Волоколамского монастыря.


    Не всем старым владельцам удалось удержать в своих руках московские  подворья. Часть из них перешла в руки купечества, сохранив свои прежние названия. На одном из таких  участков, на  Шуйском подворье,  Каминский возводит очередное крупное деловое здание.

    Московское купеческое общество  занималось благотворительной деятельностью. В его ведении  находились   богадельни, больницы, приюты, открытые на средства членов  общества.  В сооружении  этих  учреждений принимали участие многие из ведущих зодчих, но больше всех строил, конечно, Александр Степанович. Он, в частности, приспосабливал бывший Андреевский монастырь  под  купеческую богадельню,  строил богадельню имени Морозовых на Котельнической набережной, перестраивал существующие и возводил новые  корпуса  Мещанских училищ на Большой Калужской улице (ныне Ленинский проспект, 6).

    Особенно много богоугодных  заведений работы Каминского оказалось сосредоточено на тихой московской  улочке  Щипке. Здесь на   обширном   участке,  принадлежавшем Обществу,  в 1886–1887 возводятся здания училища (дом 4), богадельни (дом 6), больницы (дом 8). Среди трущобной застройки этой  бывшей московской окраины  творения Каминского выглядели настоящими дворцами. Да и сейчас они выделяются своим капитальным,  солидным видом.

   

Катастрофа.

   

    Двадцать лет Каминский исключительно плодотворно работал на московское купечество. Неудивительно, что постройку нового доходного дома Купеческого общества в 1888 году поручили именно ему. Работы не казались особенно сложными – нужно было соорудить трехэтажное здание, рассеченное поперек тремя галереями-пассажами, вдоль  которых  располагались помещения для сдачи под магазины и конторы. Но правление общества придавало постройке большое значение  – здание  возводилось  в центре города, между Кузнецким мостом, Софийкой и Неглинной улицей и обещало стать одним из доходнейших предприятий.

    В чаянии барышей  купцы  сами взялись  за  руководство стройкой. Намеченный Каминским срок окончания кладки – лето 1889  года – на заседании строительной комиссии был передвинут на осень текущего 1888 года. Так как сильно  загруженный архитектор не мог постоянно находиться на стройке, ему навязали не особенно любимого им заместителя – инженера М.А. Попова.

    Лихорадочный темп работ и постоянное давление заказчика не давали Каминскому в полной мере осуществлять свои полномочия  производителя  работ, а природные доброта и мягкость характера мешали архитектору пойти на прямой конфликт.  Этим сразу  же воспользовались строительные подрядчики, жившие по закону рынка "не обманешь – не продашь". Как выяснилось  впоследствии, котлованы под фундаменты были заложены мельче проектных,  поставленные кирпичи легко крошились, а кладку продолжали и в конце сентября, когда по ночам уже  подмораживало.     В довершение всех бед в октябре  подрядчики  по системе отопления без  ведома  архитектора  начали пробивку канала в  стене одной из галерей.

    Около полудня 1 октября кирпичный остов галереи  обвалился,  увлекая за собой перекрытия, соединявшие галерею со стеной дома, выходившей на Кузнецкий мост. Глубоко  заделанные  концы стальных  балок точно огромными ломами мгновенно взломали кирпичную кладку, обрушив верхнюю  часть  наружной стены на головы рабочим и прохожим. Девять человек было убито на месте, двое умерли в больнице, еще несколько получили тяжелые увечья.

    На следующий год  состоялся  суд. На скамье подсудимых, кроме Каминского, оказались его  помощники,  а также  члены строительной  комиссии  – купцы Кольчугин, Щапов, Кузнецов. К участию в процессе были привлечены популярнейшие юристы (архитектора защищал сам Ф. Плевако) и ведущие  московские  зодчие. Характерно, что экспертами обвинения выступали архитекторы-чиновники губернского правления во главе с самим губернским  инженером А.А. Мейнгардтом, а в защиту обвиняемых выступили известнейшие из частнопрактикующих  зодчих, такие как А.Е. Вебер и Р.И. Клейн (кстати, и тому, и другому в  свое время также пришлось посидеть на скамье подсудимых).

    Пытаясь свалить всю вину на техника по  отоплению, пробившего  злополучный канал, защита доказывала, что в остальном строение возводилось надлежащим образом. Но  проведенные исследования  вскрыли вопиющие нарушения строительного устава. Всех подсудимых признали виновными. Александр Степанович был приговорен к церковному покаянию и  шестинедельному  содержанию на гауптвахте (замененному впоследствии трехмесячным домашним арестом). Вместе с другими  обвиняемыми  он должен был  покрыть  убытки (эта часть приговора впоследствии отпала). Хуже всех пришлось инженеру Попову – он получил три месяца, а члены строительной комиссии, как ни странно, в конце концов отделались строгим выговором.

   

Эпилог.

   

    Приговор суда был не слишком  строгим,  но карьере Каминского  был нанесен страшный удар. И дело было не только в падении его престижа, как мастера  своего дела.  Вряд  ли купцы могли  простить зодчему его показания, пролившие свет на методы, которыми они пользовались  для ускорения  строительства доходных домов.

    А строительные катастрофы в Москве того времени  случались очень  часто.  Но только гром обвала на Кузнецком мосту прогремел на всю страну. Долго в журналах и газетах обсуждались его причины, как технические, так и субъективные. Поиск виновных продолжался аж до 1893 года. Последовало  ужесточение строительных правил, не оказавшее, впрочем, особого влияния на снижение числа строительных катастроф.

    Так или иначе, а с тех пор новые постройки для Купеческого общества возводили уже другие. На долю Каминского оставался лишь ремонт. А в 1892 правление решило, что  и  ремонт целесообразнее  поручать тем,  кто возводит здания. 1 января 1893 года Александра Степановича уволили, даже без обычной в таких случаях благодарности за четвертьвековой труд.

    17 декабря 1897  года,  за год до кончины своего шурина Павла Третьякова, А.С. Каминский  скончался. Отпевали  его  в несуществующей ныне церкви Николы в Драчах (стояла на углу Трубной и Садовой Сухаревской улиц). На  похороны на кладбище Алексеевского монастыря собрались ведущие московские  архитекторы, были возложены многочисленные венки от Архитектурного общества, Училища живописи, ваяния  и зодчества,  где он преподавал, от благодарных строительных подрядчиков.

    Сейчас кладбища не существует, следы могилы зодчего утеряны.  Память  о нем живет в его постройках, которые можно встретить во всех концах исторической части нашего города. А свой богатый опыт и знания Каминский передал  многочисленным ученикам. Многие видные московские архитекторы начинали свою работу в мастерской Каминского. В их числе – С.С. Эйбушиц, подхвативший эстафету учителя и за  свою  недолгую жизнь  построивший для московских купцов десятка два контор, банков, пассажей, богатых особняков.

    Словно желая подчеркнуть  тесную  связь Каминского   с Третьяковыми,  судьба  распорядилась так, что именно в этой семье Александр Степанович впервые встретился с самым талантливым из своих учеников  – Ф.О. Шехтелем,  сыном экономки Третьяковых и будущим признанным лидером московских зодчих.

 

Счетчик посетителей по странам