Кто избы красит
А.В. Рогачев
Опубликовано: Элитная недвижимость, 2001, N 3

 

 

Изба красна пирогами. Готовит пироги, понятно, женщина, хозяйка. Но помимо пирогов у  избы  есть и  углы,  и пословице вопреки их тоже хочется сделать красивыми.  Даже люди специальные есть,  чтобы углы эти самые красивыми  делать -  архитекторами прозываются.  Плохо только, как и в любой профессии, талантливых среди них немного, а бездарей - пруд пруди. И так, и сяк, бывало, мудрят,  но  как был дом  сплошной серятиной, так  безликим и остается.

Лишь одно  верное средство в  запасе есть - опять-таки женщин использовать,  точнее,  красоту женскую. С ее  помощью любой дом заиграет,  интересным  покажется. А чтобы вернее внимание прохожих привлечь, на фасадах не старух, а  молодых нужно изображать,  не дурнушек, а красавиц, да желательно обнаженных, а если уж одетых - то слегка.  Рецепт безотказный, скоро четыреста лет,  как  к нему прибегают.

Еще в  1624-1625 годах при надстройке шатрового верха Спасской башни в нишах его аркады поставили белокаменные изваяния обнаженных человеческих   фигур.   В те времена  москвичи сочли это  верхом безобразия, и статуи пришлось одевать в сшитые для  них суконные кафтаны!   Но  прошло всего  сто  лет,  и  никого  уже не  смущали многочисленные  Венеры,  нимфы, грации,   которых   ввел в   моду прихотливый стиль барокко,  господствовавший в Москве середины XVIII века.  Барочная вычурность сменилась строгим классицизмом, но и он ориентировался  на традиции античной древности, и не слишком тепло одетые герои античной мифологии в виде рельефов и статуй  продолжали оседать на московских фасадах.

В середине XIX  века наступил период эклектики - смешения различных стилей.  Допустимым стало все, и тут уж зодчие выплеснули на город очередную волну женских головок и фигур, даже не трудясь называть их именами греческих и римских богинь.  А в короткую эпоху изысканного модерна стало почти неприличным оставлять здания без пары-тройки женских лиц или бюстов размещенных в самых неожиданных местах.   Производство архитектурных  "женщин" было поставлено на поток.  Короткая передыщка наступила лишь в двадцатых годах,  когда  зодчие-конструктивисты  возводили аскетически простые сооружения вообще без всяких украшений.

Зато через   десять лет   пошли   разговоры об    "освоении классического наследия" и "синтезе искусств". Вновь сооружаемые дома покрылись бетонными   изваяниями   физкультурниц,    парашютисток, колхозниц  и счастливых матерей.  Таким-то образом по милости зодчих сотни одетых, полуодетых или вовсе нагих красавиц застыли на стенах московских жилых домов. И это при наших-то морозах!  

Вот классический особняк на Старой Басманной, 23. По сторонам от его портика вытянулись два длинных рельефа с >античными мотивами. Среди более или менее одетых героев и богов выделяются три грации (а если судить по яблоку, что у одной руке, то Афродита, Афина и Гера), у которых на троих один-единственный шарфик!

Сонно-довольная мордочка, рука, лежащая на обнаженной груди - вот характерные черты кариатид, поддерживающих эркеры дома 3 по проспекту Мира. Дом в 1895 году сооружал архитектор В.П.Загорский (между  прочим,  автор здания  консерватории),  а про кариатид говорят, что они являются одним из ранних произведений скульптора С.Т. Коненкова.

Знаменитый Елисеевский магазин украшают две полуголые дамы в рубенсовском  духе.  Очевидно, именно  такие  женщины нравились встрийскому архитектору  А.Е.Веберу, который в   1875 году переделывал фасад здания. Подальше по улице Горького (ах, пардон, Тверской) на доме 28, выстроенном в 1871 году тем же Вебером по заказу знаменитого предпринимателя А.А.Пороховщикова и ныне перестроенном в роскошный отель -  еще  две обнаженных. То ли русалки, то ли нет, но формы у них также весьма пышные.

Чуть скромнее австрийца оказался  инженер  А.Н. Кардо-Сысоев. Танцовщица  на  выстроенном им доме 4 по Ермолаевскому переулку формально одета, правда, одеяние настолько невесомо и прозрачно, что   позволяет оценить   все прелести  ее  фигуры. Приятному впечатлению способствует и подчеркнутое  изящество танцевального па, в котором застыла красавица.

Глядя на нее, невольно вспоминаешь еще одну девушку, бывшую, пожалуй, самой высокопоставленной танцовщицей Москвы. Вытянувшись в струнку, с серпом и молотом в поднятой правой руке стояла изваянная скульптором Г.Мотовиловым девушка над домом на углу улицы Горького и Пушкинской площади.Ох, и неудобно же было бедняжке на самом острие башенки, куда загнала ее неуемная фантазия архитектора А.Г. Мордвинова.  И продержалась она всего-то два  десятка  лет -  в  1957 году угрожавшую падением скульптуру пришлось демонтировать.  Жаль,  девушка сама по  себе была хороша, и стояла эффектно.

Целую энциклопедию типов женской красоты можно составить из рельефных головок, украшающих фасады. Второй Обыденский переулок, дом 13 (архитектор  Н.И. Жерихов):  очумелые  глаза,  вздыбленные волосы,  страстно приоткрытый  рот  - огонь, а не девочка! А в Ермолаевском    переулке, 27    (архитектор    О.Г.Пиотрович,1908) меланхоличная   китаяночка   -  припухлые щечки,  узкие  глазки, маленький ротик с толстыми губами.

Симпатичнейшую мордочку можно лицезреть у дома 6 по Большому Афанасьевскому переулку (по улице Мясковского  то  есть). Глазки кокетливо прикрыты, на губах - загадочная полуулыбка, на щеках - очаровательные ямочки. Знает, плутовка, что неотразима, потому и улыбается.   А какие  волосы,  что за  прическа!  Тугие пряди выбиваются из-под стягивающего их обруча, густой волной льются на плечи и стекают с них на стены.

Да, были косы в наше  время!  Скажем, далеко не красавица девушка на доме 7 по Еропкинскому переулку, но косы ее архитектор П.П. Щекотов умудрился  растянуть  чуть ли не  на полфасада!  У головок   по Варсонофьевскому   переулку, 4   (архитектор   Н.П. Матвеев,1900) волосы не столь длинны, но  зато  какая объемная, пышная   прическа!   И заметьте  -  без всяких  там  бальзамов, ополаскивателей и кондиционеров.

Великолепным волосам    наших    прабабушек, вдохновлявших упомянутых зодчих, даже в подметки не годятся те жалкие гривки, которыми потряхивают на телеэкранах затрушенные девицы из реклам всяких  там Хулдерс-Шелдерсов  и  Скотин-Прови.  Не поленитесь, прогуляйтесь по московскому центру, и вы воочию убедитесь, какими чудесными станут ваши волосы,  если вы  не  будете поливать  их вышеуказанной продукцией.

Но много красивого - тоже плохо,  и от обилия очаровательных мордашек  начинает  рябить в глазах.  Чтобы пресыщения избежать, самое время отправиться на Новую Басманную улицу,  к дому 28, что в  1905  году выстроил зодчий Н.И. Жерихов и прилепил на стену настоящую бой-бабу - брови насуплены, подбородок квадратный (да  и все лицо тоже),  уголки рта вниз опущены.   Спасайся,  кто может! Другой тип женского безобразия в Лиховом переулке имеется, на  доме 2 (1902,  архитектор В.Ф.Жигардлович).  Со стены смотрит лицо узкое,  губы тонкие,  поджатые.  По внешним данным вроде бы ничего, но   больно  зла -  настоящая  мегера.  Впечатление дополняют разбросанные по соседству  изображения  сов и  летучих мышей - самая подходящая компания для злючки.

Сочетания женщин  с ночной  нечистью   типичны   для московских остряков-самоучек.   Сооружая дом  10  по Большому Козихинскому переулку (известному  москвичам  под именем  улицы Остужева) зодчий Г.Н. Иванов изваял нечто ужасное. Руки женщины он заменил перепончатыми крыльями, уши также позаимствовал у летучей мыши.  Получившееся страшилище прилепил на фасад. Сам по себе дом ничего особенного не представляет,  а с чудовищем  -  уже что-то вроде достопримечательности.

С Иванова-то взятки гладки - модернист, декадент, безобразник, но и  почтенные люди тоже кое-что в этом роде себе позволяли. Академик  С.У.Соловьев  свой  собственный особняк  в Хлебном  переулке, 18 украсил  летучей  мышью с женской головой, увенчанной вдобавок совиным бюстом. И  вообще,  представления о женщинах у ряда архитекторов кажутся довольно извращенными.  Так, многие из них почему-то считали,  что любимое женское  занятие - окна поддерживать. Скажем, архитектор Б.М. Великовский в 1913 году заставил двух  приличных  на вид  дам  в ниспадающих  широкими складками  одеяниях  подпирать окно  в  доме 7  по Телеграфному переулку. Боялся, очевидно, что окна в домах его постройки выпадать начнут!  У зодчего  Б.В. Фрейденберга на  Рождественском  бульваре, 21  (1884)  окошко две   миниатюрные кариатидки обрамляют - без рук, в хламиды  жуткие  закутанные - бедные!

К.А.Дулин поступил умнее. Нагая красавица крупного сложения, изображающая,  скорее всего, Венеру, арочное окно дома на площади Прямикова, 5 не держит, а скорее на  него  опирается.  С  другой стороны окна  влюбленно  смотрит на  богиню  воин в  античных доспехах,  видимо,  Марс. Над таким же  арочным  окном по  2-му Обыденскому  переулку, 13  свободно  парят две  полураздетых дамы, размахивающие венками, факелами и жезлами Меркурия. Построил дом в 1904 году уже упомянутый Н.И.Жерихов.  Образования специального сей зодчий не получал, талантом не отличался,  а  чтобы бездарь свою прикрыть, сажал красоток чуть ли не на все свои творения.

Одно из них просто потрясает.  На рельефном фризе дома 4  по Плотникову  переулку  узнаются великие  писатели земли русской - Пушкин,  Гоголь и Толстой.  Оно бы  хорошо, но режет глаз,  что титаны  мысли разрезаны на куски, чтобы втиснуть части рельефа в узкие простенки: треть Пушкина слева от окна, две трети - справа. Более пристальное изучение позволяет обнаружить другую нелепость: в компанию великих зачем-то затесались девицы не самого строгого поведения. Одна,   в   спущенной ниже  бедер  одежде, нежно прижимается к мрачному мужику в рогатом  шлеме.  Вторая, вполне одетая,  положив  руку на  сердце,  готовится пасть  в  объятия какого-то  маститого старца.  Что  уж хотели   выразить   этим архитектор и неизвестный, но умеренно одаренный автор фриза, останется, видимо, навсегда неизвестным.

Еще один   дом (в  Елисеевском  переулке) Жерихов  украсил четырьмя  перекошенными  человечками,  по  идее долженствующими символизировать искусства - архитектуру,  музыку, живопись. Среди этих уродцев в лучшую сторону выделяется лишь монументальная дама в наряде  Афины-Паллады.  Похоже,  что также  Афину-воительницу должен был изображать и рельеф с дома по  Плотникову  переулку, 6 (1913, архитектор   Г.К.Олтаржевский).   Но  уж очень  неловко чувствовала себя несчастная натурщица с  бутафорски  малюсеньким щитиком и  копьем-огрызком,  а  потому личико  изображенной  на рельефе девушки жалкое и виноватое - никак не афинское.

 Чем еще занимаются  женщины,  украшающие собой  московские дома?  Да  чем угодно,  даже  по телефону  болтают.  Не верите? Пожалуйста - у входа в  огромное здание  Центральной  телефонной станции на  улице  Мархлевского (то бишь в Милютинском переулке) две огромные каменные головы в телефонные трубки  дышат.  Мужская широко рот раскрыла,  видно, кричит, сердится. А собеседница его глазки сонно  прикрыла,  рот в  улыбочке  разъехался -  кричи, дескать, кричи, не очень-то страшно!

Мода на  занятия спортом тоже отражение в архитектуре нашла. Дом 2 по Беговой улице (1936,  архитекторы  Аркин и  Машинский) рельефы украшают.   Тут   и колхозница   со   снопом, тут  и физкультурница с мячом. И уж,  конечно,  не могли зодчие оставить без внимания самую главную роль женщины - материнство. Строитель дома  14,  что по проспекту Мира,  раскрыл тему в античном духе.  Изящно возлежащая красавица малыша держит, а тот  виноградную  гроздь  обсасывает. Другой  тоже времени  даром  не теряет  и  к корзине с плодами подбирается. Идиллия!  Судя по  одеянию (точнее,  по  его почти полному отсутствию) красавица вполне Венеру изображать может,  но малыши на роль амуров не годятся - крылышек у них не видно.

На доме   22 по   Ленинскому   проспекту   та же  тема  к современности приближена.  Архитектор Г.П. Гольц увенчал  здание этаким остреньким  фронтончиком, а на его свободном поле скульптор И.А.Рабинович изобразил одетую по моде тридцатых годов счастливую маму с  двумя ребятишками.  Одно только плохо - уж очень высоко изображение  размещено,  снизу не   заметишь   и издалека   не рассмотришь - мелковато. Но это ошибка для архитекторов типичная. Сами-то они дом на чертеже,  где все видно,  рассматривают, а то, что в натуре получится, представляют с трудом. Там же, на  Ленинском проспекте,  у  площади Гагарина   - настоящее буйство статуй.  Два полукруглых дома,  что выход на площадь обрамляют,  поверху сплошь статуями  уставлены.  Поначалу дома планировались симметричными,  но один проектировать поручили Е.А.Левинсону и И.И.Фомину, второй -  А.Е.Аркину,  и вышли  они заметно  разными.  И  статуй на правом больше,  чем на левом.  На одном – солдаты с автоматами и женщины с чем-то вроде накидок через плечо, на другом – опять-таки женщины, но уже в роли фронтовых медсестер.  И опять та же беда - снизу рассмотреть  тяжело. Но  если  время есть,  голову задрать стоит.

Еще один дом,  где женщины просто кишмя кишат, числится  под номером 17 по улице Богдана Хмельницкого, Маросейске то есть. Сам по себе дом интереснейший: строил  его  знаменитый М.Ф.Казаков, причем  вероятнее  всего по проекту великого В.И.Баженова. Одно время  владел  домом прославленный  полководец XVIII столетия П.А.Румянцев-Задунайский. В те времена< дом был строг и чист, однако с середины XIX века попал в купеческие руки, и пошло... В 1864 году по заказу купца Каулина архитектор  Г.П.Пономарев переделал фасад и по вкусу заказчика обставил его женскими статуями  работы скульптора Бровского.  И не маленькими – каждая ростом в этаж. Судя по предметам, что дамы в руках держат, являются они музами. Но тех всего девять было, а здесь их раза в три больше. Как и положены музам, женщины с Маросейки серьезны и вполне одеты.

Зато совершенно нага развеселая нимфа,    встречающая посетителей в дворике дома 14 по Неглинной улице (архитектор Б.В.Фрейденберг).  Но у нее  есть оправдание - дом-то этот - Сандуновские бани! А сколько других прекрасных женщин украшают собой углы московских зданий - и жилых (о них в  основном  и шла речь), и общественных (которые здесь почти не затронуты). Но одно общественное здание никак нельзя обойти молчанием - настолько прекрасны украшающие его женщины. Это статуи Мельпомены и Терпсихоры, стоящие по сторонам портика Большого театра. Те, что поставил здесь строитель театра А.К. Кавос, пали геройской смертью - в 1941 году разнесла их на куски фашистская  бомба.  Но уже  в следующем  году изваяния  заняли  свои привычные ниши. То,  что сотворили скульпторы С.В.Кольцов и М.С.Рукавишников - не прозрачные, почти бесплотные музы, не современные доскоплоские топ-модели.  Нет, это настоящие женщины, ладно скроенные, крепко сшитые.  Из таких  выходят обожаемые возлюбленные,  верные жены, великолепные матери,  таких женщин мы, мужчины, любим. Хотя нет - любим мы всех!