Многогранный архитектор Джус

Djousse architecte polyvalent


Константин Иванович Джус-Даниленко  (1893–1962)

 

Сын маляра, принимавший участие в Гражданской войне, в 1920 году вступивший в ряды ВКП(б), Константин Иванович начал свой путь к вершинам архитектурного мастерства довольно поздно. С 1921 года он учится на рабфаке, с 1923 года – на архитектурном факультете МВТУ.

Окончив его в 1929 году, новоиспеченный зодчий сразу же оказался вовлеченным не только в архитектурную, но и околоархитектурную деятельность, которая на рубеже двадцатых-тридцатых годов достигла своего апогея. Шумели, выдвигали теории, критиковали друг друга различные группировки московских архитекторов. На словах члены каждой их них отстаивали собственные принципы архитектурного творчества, а на деле боролись за влияние, заказы и положение. Никакой реальной пользы от существования разнообразных архитектурных организаций не было и в обозримом будущем не ожидалось. Потому‑то среди наиболее спокойных и трезвых зодчих родилась и начала осуществляться идея объединения разрозненных архитектурных сил под одной крышей. К числу этих трезвомыслящих относился и К.И. Джус. Не даром, когда, наконец, объединительная тенденция восторжествовала, и в 1930 году возникло Московское отделение Всесоюзного архитектурного научного общества (МОВАНО, ставшее предвестником Союза советских архитекторов), на первом учредительном собрании с докладом о целях и задачах нового общества выступил именно он. Протокол собрания гласит, что Джус, "осветив вопрос о состоянии архитектурных течений в настоящий момент, о их группировках и установках, о разрозненности архитектурных сил, работающих без всякого руководства и направления, говорит, что назрел момент создать такое объединение, которое объединило бы все течения и дало бы им возможность более свободно проработать свои направления в секциях и группах под критикой широких масс". Джус вошел в состав президиума новой организации и даже стал ее председателем. Чтобы оценить, насколько почетно было это избрание, следует назвать других членов президиума – А. Щусева, М. Гинзбурга, А. Рухлядева, Н. Ладовского – лучших представителей московского зодчества. Таким образом, на организаторской стезе Константин Иванович проявил себя с самой лучшей стороны. И к счастью, этим не ограничился.

В 1933 году при создании архитектурно-проектных мастерских Моссовета Джус становится сотрудником четвертой мастерской, руководимой И. Голосовым. И почти сразу же выполняет важный проект -  нового корпуса Коммунистического университета имени Свердлова. Его планировалось соорудить рядом со старым зданием – бывшим университетом имени Шанявского. Проект остался нереализованным, но основные свершения Константина Ивановича были еще впереди.


Проект конференц-зала университета имени Я.М. Свердлова. 1934. Фасад

1935 году суждено войти в историю Москвы, да и всей страны в качестве исходной точки поистине великого школьного строительства. Именно с этого времени нормальное школьное здание стало превращаться из предмета роскоши, доступного лишь немногим юным горожанам, в самую заурядную и обыденную вещь. В том знаменательном году в Москве было выстроено 72 современных школьных здания, большинство которых продолжает служить по своему назначению и сейчас. Проектировали их около шестидесяти архитекторов, и среди множества разнообразных проектов достаточно скромно выглядела школа на Усачевой улице, 48–50.



Проект школы на Усачевой улице. 1935. Перспектива и план 1 этажа

Но именно в ней Константин Иванович проявил себя мастером внутренней планировки. Задание на проектирование школьного здания жестко ограничивало его объем, но при этом требовало устройства коридора‑рекреации, освещаемого с одной из длинных сторон. Выполняя это требование, большинство проектировщиков вытянули классы скучной вереницей вдоль коридора, превратившегося в длинную и узкую кишку (шириной обычно около трех метров). В отличие от них Джус мастерски использовал торцы здания, сгруппировав в них дополнительно по три классных помещения. Это позволило при сохранении окон с одной стороны коридора сократить общую длину школы и в рамках заданного объема превратить коридор в просторный зал шириной в шесть метров.

Красивый и эффективный прием был замечен, и в следующем году, когда в Москве сооружалось уже 152 школы (рекорд всех времен и народов!), Джусу было поручено сооружение тринадцати из них. Взяв за основу проект 1935 года, архитектор доработал его, добившись лучшего расположения помещений. Школы, построенные в 1935–1938 годах по проекту К.И. Джуса, легко опознать по небольшим двухколонным портикам, акцентирующим парадные входы в здания.

1937 год принес зодчему новый успех. Из запланированных 80 школ целых 24 (около трети) предполагалось возводить по его проекту (реально по скорректированному плану выстроили 22). И вновь архитектор дорабатывает проект. Сохранив тот же объем здания, он сумел выкроить на четвертом этаже актовый зал (целых 175 квадратных метров), а несколько классов расширились до 57 квадратных метров вместо 50 по норме! Правда, из‑за того, что этот зал занимает всю среднюю часть школы, связь между помещениями четвертого этажа оказалась нарушенной – чтобы попасть из правого крыла в левое, нужно пройти через третий этаж. Проект нашел применение не только в Москве, но и Подмосковье, по нему, в частности, выстроена школа № 1 в городе Фрязино (1938 год).




Проект школы. 1937. Фасад, планы 1 и 2 этажей

Этим достижения Джуса не исчерпывались. Поставив перед собой задачу создать проект школы северной ориентации (то есть предназначенной для постановки главным фасадом на север), он перенес учебные помещения в заднюю часть здания. Внешне новый проект отличался от своего прототипа расположением входов. С передних фасадов боковых ризалитов входы перебрались на их внутренние боковые поверхности. «Джусовских» школ северной ориентации выстроено относительно немного – одна их них расположена по улице Достоевского, 25.



Проект школы северной ориентации. 1938. Фасад и план 1 этажа

В 1938 году К.И. Джус в очередной раз доработал оба свои прежних проекта (северной и южной ориентации), внеся в них ряд незначительных улучшений.  Но времена менялись, и хотя проекты Джуса по‑прежнему оставались лучшими, критики нашли в них массу недостатков, на которые пару лет назад не обратили бы никакого внимания. Коридоры стали казаться слишком узкими (особенно в концах), фронт гардеробов – слишком тесным, лаборатории  слишком растянуты в длину при недостаточной ширине. Даже отделка фасадов стала вызывать замечания.


Школа, выстроенная по проекту К.И. Джуса на площади М. Горького,бывшем Хитровом рынке (не сохранилась)

Школы 1939 года сооружались в соответствии с новой, заметно измененной программой. В частности, в них сохранялся лишь один парадный вход вместо прежних двух, в состав помещений включили физкультурный зал. И вновь лучшей стала работа К.И. Джуса, выполнившего совершенно новый проект. Длина здания увеличилась, вдоль коридоров теперь размещалось по пять классов вместо прежних четырех. Благодаря этому с первого этажа удалось убрать почти все учебные помещения, оставив лишь кабинет биологии. Всю остальную площадь занимали вспомогательные помещения.  Актовый зал на четвертом этаже исчез, но появился большой физкультурный зал в одноэтажной пристройке с тыльной стороны.



Школа на Большой Калужской улице (ныне Ленинском проспекте). 1940.

Общий вид, план 1 и 2 этажей

Всего по проектам К.И. Джуса было выстроено более полусотни школьных зданий. Оставить такой след на московской земле в те годы удавалось лишь немногим зодчим. Несомненные заслуги зодчего не остались незамеченными – после окончания (1937) факультета усовершенствования Академии архитектуры ему вместе с М.А. Хомутовым поручается столь ответственная работа, как подготовка форпроекта третьей очереди гостиницы «Москва» и эскиза планировки площади Свердлова. В 1939 году проект был представлен на обсуждение в Экспертном совете Отдела проектирования Моссовета и признан приемлемым. Дальнейшего развития проект не получил, зато в том же 1939 Джус назначается руководителем архитектурно-проектной мастерской № 6.

В проектировании школ наглядно проявилось стремление Джуса к решению сверхзадачи – там, где другие зодчие удовлетворялись полученными результатами, Константин Иванович старался не просто выстроить хорошее и максимально удобное здание, но и достичь этого с минимальными затратами. И при этом – никакого стремления к саморекламе, никаких внешних эффектов ради эффектов.

Пожалуй, лишь один раз Константин Иванович позволил себе пооригинальничать. На проходивший в 1934 году конкурс проектных решений оформления станций первой очереди московского метрополитена была представлена и работа Джуса. Ее изюминкой стала окраска потолка станционного зала в черный цвет. Архитектор исходил из посылки, что потолок, окрашенный в черный цвет, лишает зрителя возможности определить степень его высоты. При этом по замыслу Джуса перрон следовало ярко осветить, чтобы создать эффект обычной железнодорожной станции темной осенней ночью. Проект Джуса привлек внимание критиков, которые отметили нестандартный подход к решению проблемы, однако единогласно признали, что вид подобных станций должен оказывать гнетущее впечатление на пассажиров метро. Таким образом, «заход» Джуса в метро оказался не слишком удачным.

Выдающиеся способности Константина Ивановича по части оптимизации внутренней планировки проявлялись не только в школьном строительстве. С середины тридцатых годов архитектор активно участвует в разработке типовых секций жилых домов для массового строительства в Москве. В то время оживленно обсуждалась проблема «широкого корпуса». Жилые дома шириной 15–18 метров вместо привычных двенадцати обещали повышенную экономичность строительства и эксплуатации. Трудность состояла в эффективном использовании средней, не освещаемой дневным светом части корпуса. Вторым направлением поиска планировщиков было увеличение количества квартир на одной лестничной клетке. Дело в том, что значительную часть (до 25%) эксплуатационных расходов поглощал лифт. Снизить эти затраты можно было путем увеличения нагрузки на каждую лифтовую шахту и тем самым сокращения их числа. Поэтому вместо привычных двух - четырех квартир на этаже Джус разрабатывает планировку секции на целых шесть квартир при ширине корпуса в 16 метров. В двух- и трехкомнатных квартирах все комнаты изолированные, что давало возможность покомнатного заселения – немаловажный положительный фактор в те нелегкие годы. Существенным недостатком были длинные узкие коридоры двух трехкомнатных квартир.


Планировка шестиквартирной секции. 1940

Недостаток был отчасти устранен в другой, уже восьмиквартирной секции. В ее крайних квартирах коридоры при входе были расширены и превратились в просторные прихожие площадью в 6,5 квадратных метров. Платой за достигнутую экономичность стало размещение лестничной клетки в середине дома – без окон на улицу, что вызывало обоснованные претензии.


Планировка восьмиквартирной секции. 1939

Наконец, появляется девятиквартирная секция – восемь двухкомнатных и однокомнатная квартира на этаже при нормально освещенной лестничной клетке. В квартирах – широкие прихожие и просторные кухни.


Планировка девятиквартирной секции. 1941

Последняя разработка Джуса была утверждена лишь в 1941 году, а потому вряд ли была применена на практике. Зато другие его секции использовались не только до войны, но и в первые послевоенные годы. В частности, в огромном и представительном доме 23 по Кутузовскому проспекту, выстроенном в 1947 году по проекту Ю.Н. Емельянова, три средние секции являются типовыми секциями Джуса.

Помимо жилых секций Константин Иванович является автором ряда крупных и заметных жилых домов в Москве. Одной из первых его работ в этой области стал жилой дом Наркомместпрома на 1-й Мещанской улице (ныне проспект Мира,15).


Жилой дом на проспекте Мира. 1939

Исключительно простой фасад дома плохо сочетался со своим вычурным соседом – домом 7–11 работы Д.Д. Булгакова, и потому оба сооружения стали мишенью острой критики. Отмечались и чисто функциональные просчеты проекта. Урок пошел впрок, и следующая работа – два поставленных визави восьмиэтажных жилых дома (1938–1939 гг.) по Авиамоторной улице (№ 28 и 51), подчинившие себе окружающую пятиэтажную застройку Дангауэровки, подобных замечаний уже не вызывали. Следующая пара домов по проекту Константина Ивановича начала сооружаться на Фрунзенской набережной близ Крымского моста. Один из них завершили в 1940 году, второй достраивался уже после Победы. Из‑за этого фасады задуманных одинаковыми домов заметно различаются по своей отделке.

Интенсивное проектирование Константин Иванович успешно совмещал с активной общественной работой. Так, в 1938 году его фамилия встречается в списке членов жюри конкурса на составление проекта памятника героям-челюскинцам, который предполагалось установить на стрелке острова на Москве-реке.

Плодотворная деятельность архитектора продолжалась и после войны – по‑прежнему в области школьного и жилищного строительств. В 1951 году высший градостроительный орган города – Архитектурный совет – среди прочих многочисленных проектов типовых школ для Москвы рассмотрел и работу Джуса, в очередной раз отметив ее высокий уровень. Но утверждения удостоились другие, более прогрессивные проекты, по которым и строились учебные здания в первой половине пятидесятых годов.


Жилой дом на Малой Колхозной площади. 1948–1951

А для Константина Ивановича последней крупной работой стал монументальный жилой дом на Малой Колхозной площади, 3 (1948–1951), угловая башенка которого отмечает впадение в Садовое кольцо улицы Щепкина.

 

Счетчик посетителей по странам