Поезд идет на Восток...

 А.В. Рогачев

Опубликовано:   Квартира, дача, офис, 2000, N 202

 


А.В.Щусев. Казанский вокзал. Проект фасада по Каланчевской площади  

Пожалуй, ни одна из ведущих в Москву стальных магистралей не строились так бестолково и скандально, как дороги, ведущие в направлении Рязани и Казани...

В 1856 году возникло общество Московско-Саратовской дороги, которое в скором времени возглавил фон Дервиз. Он сумел договориться с английскими предпринимателями, взявшимися финансировать строительство и разрабатывать проект. Однако его бурная деятельность встретила сопротивление другого дельца - Карла фон Мекка. Играя на алчности акционеров, желающих побыстрее получить прибыль на свои капиталы, он добился сокращения объемов работ, пересмотра устава и переименования общества - оно стало именоваться обществом Московско-Рязанской дороги.

Фон Дервизу пришлось уступить свой пост более молодому и напористому хищнику, а самому спешно приняться за прокладку линии Рязань-Козлов. Тем самым он невзначай сыграл на руку своему конкуренту, который уже в 1864 году дотянул стальные пути от Москвы до Рязани. Все примыкающие к магистрали ветки увеличивали объемы перевозок и, следовательно, доходы ее владельцев. Рязанская дорога прочно перешла в руки семейства фон Мекков. А как память о Дервизе на ней осталось левостороннее движение – в соответствии с английским проектом.

Отправляющихся из Москвы в дальний путь встречал Рязанский вокзал. Длинное, вытянутое вдоль Каланчевской площади одноэтажное здание. В центре ризалит с небольшой башенкой, увенчанной шатром и шпилем.


Старое здание Рязанского вокзала.  

С тыльной стороны к зданию примыкал небольшой дебаркадер, рассчитанный на прием всего двух поездов из четырех-пяти вагонов каждый. Справа от вокзала, в торце дебаркадера стоял трехэтажный административный корпус.

Относительно творцов сей унылой композиции полной ясности нет. По некоторым данным спроектировал старый вокзал академик архитектуры Р.И. Кузьмин, которому принадлежал и проект стоявшего напротив старого Ярославского вокзала. В сооружении Рязанского вокзала принимал участие будущий столп московской архитектуры - Александр Протогенович Попов.

Начинаясь у вокзала, Рязанская дорога постепенно уходила все дальше и дальше - к Тамбову, Саратову, Челябинску и, наконец, в Среднюю Азию. Вокзал стал считаться наиболее экзотическим. Не зря Е. Ильф и И. Петров в романе "Двенадцать стульев" дали ему следующую характеристику: "Самые диковинные пассажиры, однако, на Рязанском вокзале. Это узбеки в белых кисейных чалмах и цветочных халатах, краснобородые таджики, туркмены, хивинцы и бухарцы, над республиками которых сияет вечное солнце".

В 1891 году фон Мекк перехватил выгодную концессию на прокладку линии от Мурома до Казани и организовал общество Московско-Казанской дороги. А в 1912 году открылось движение по ветке Люберцы - Муром. Тем самым первопрестольная столица получила прямую связь с Казанью.

Впечатление от прокладки новой линии было так велико, что Рязанский вокзал тут же превратился в Казанский (впрочем, еще лет двадцать оба наименования уживались друг с другом, а в справочниках так и писали - "Казанский (Рязанский) вокзал). Новым названием дело не ограничилось - правление железной дороги решило полностью перестроить вокзальное здание, придав ему соответствующий названию образ - неких "ворот на Восток".

На строительство сразу же ассигновали три миллиона рублей. Для того чтобы понять, какой простор давала эта сумма, нужно привести еще одну цифру: приличный, со всеми удобствами жилой дом этажей в пять-шесть обходился примерно в сто тысяч рублей. По предложению правления светило московского зодчества Ф.О. Шехтель выполнил эскизный проект, в котором уже ясно прослеживался основной принцип построения нового вокзала - живописная группировка различных объемов, напоминавшая композицию древнерусских теремов. Но сам выгоднейший заказ достался не Шехтелю, а относительно молодому зодчему А.В. Щусеву, жившему в Петербурге, но из-за строительства вокзала навсегда перебравшемуся в Москву.


Ф.О. Шехтель. Эскизный проект Казанского вокзала.  

Россия и Восток - вот основной мотив, положенный Щусевым в основу блестящей архитектурной фантазии, которую в результате многолетних трудов зодчий и его помощники сумели воплотить в жизнь.


А.В.Щусев. Казанский вокзал. Вариант. 

По общей свободе композиция Щусева напоминала шехтелевский эскиз, однако северному холоду последнего Щусев противопоставил тепло и блеск юга. Наиболее подходили для этого живописность и красочность, которыми отличалась эпоха нарышкинского барокко XVII века, по словам зодчего, "наиболее гибкая по мотивам архитектуры, не имеющая к тому же церковного характера, столь сложившегося вообще с представлением о русском стиле". Выбранный стиль продиктовал типично московское яркое красно-белое двуцветие, реализованное в чистой кирпичной кладке и тесанными из белого камня декоративными деталями.


А.В.Щусев. Проект Казанского вокзала. 1911.  

А.В. Щусев. Проект Казанского вокзала. 1912.  

Несмотря на то, что здание вокзала, казалось бы, совершенно произвольно составлено из нескольких различных по массам и пропорциям объемов, о нем можно с полным основанием сказать "ни убавить, ни прибавить". Смысловым акцентом, придающим русскому по стилю вокзалу требуемый восточный налет, стала главная башня. Для тех, кто хотя бы немного знаком с русской архитектуры, поиск ее прототипа встречает никаких затруднений - это знаменитая башня Сююмбеки, ставшая символом Казани. О башне ходит множество рассказов, которые так или иначе связывают ее с легендарной казанской царицей Сююмбекой. Но на самом деле башня выстроена спустя сто лет после кончины царицы, в XVII веке, когда Казань уже давно была русским городом.


А.В. Щусев. Варианты фасада ресторана (по Рязанскому проезду). 1912, 1914, 1916, 1917 годы  

Вот это самое сооружение, объединяющую традицию русского зодчества с преданиями о татарской старине, Щусев взял за основу для башни вокзала. Она сохранила свою многоярусную композицию, однако пропорции ярусов заметно изменены. Нижний ярус сделан более объемным - ведь в нем расположился центральный вестибюль вокзала. А на завершающем башню высоком шпиле посадили флюгер в виде сказочного татарского змея "Зиланти", красующегося также на гербе Казани.

Башня отмечала главный вход в здание. Им пользовалась чистая публика - пассажиры первого и второго классов. Из вестибюля можно было попасть в восьмигранный зал ожидания или в закрытый перронный зал с выходами на платформы. Тут же рядом расположился ресторан. Впечатления современников от его огромного зала переданы в том же романе "Двенадцать стульев": " Ни на одном из восьми остальных вокзалов Москвы нет таких обширных и высоких помещений, как на Рязанском. Весь Ярославский вокзал, с его псевдорусскими гребешками и геральдическими курочками, легко может поместиться в большом буфете-ресторане Рязанского вокзала". Кстати, обстановку ресторана изготовили по рисункам самого Щусева в духе эпохи Петра I, а посуда была сработана под голландские сервизы XVII столетия - как раз такими пользовались при дворе первого российского императора.


Интерьер ресторанного зала  

В приземистой, покрытой шатровой крышей башенке слева находился подъезд и зал ожидания для пассажиров третьего класса. От привилегированной публики их отделили помещения для приема и выдачи багажа. А еще дальше влево низкая, тяжелая арка соединяла с вокзалом котельную. Даже для столь прозаического сооружения зодчий подобрал романтический прообраз - котельная чем-то напоминала Кутафью башню Московского Кремля.

Пользуясь практически полной финансовой свободой, Щусев решил не ограничиваться архитектурой, а достичь цели, о которой много говорила и даже кричала архитектурная общественность - осуществить органический синтез разных искусств. Важным элементом отделки интерьеров должны были стать живописные панно на тему русско-азиатских отношений, к написанию которых архитектор призвал художников - знаменитостей Н.К. Рериха, Б.М. Кустодиева, А.Н. Бенуа, З.Е. Серебрякову

Историю доверили Рериху. Вполне в духе своих творческих принципов он предложил мрачноватые как по замыслу, так и по исполнению картины, изображавшие столкновения русских с татарами. Первая изображала взятие русскими Казани Иваном Грозным. Под стенами города разворачивался жестокий бой. C первого плана картины за ним наблюдал сам царь, сидящий на вороном коне. Сверху, из облаков выглядывала рука с мечом, поражающая татар.


Н.К. Рерих. Взятие Казани. Эскиз росписи Казанского вокзала 

На другом панно руки с мечом не было. Очевидно, татаро-монголы, разгромив объединенную рать русских князей при Керженце (а именно эта битва являлась сюжетом панно), обошлись без помощи всевышнего. Кажется, никто тогда не заметил, какой злой насмешкой над славной русской военной историей мог обернуться бездумный рериховский идеализм.


Н.К. Рерих. Сеча при Керженце. Эскиз росписи Казанского вокзала 

Русский быт взял на себя Кустодиев. Он собирался дать аллегорические изображения городов и народностей тех губерний, через которые проходила железная дорога. Важные мужчины, дородные женщины, довольство и изобилие - все эти типичные для Кустодиева атрибуты присутствовали на его набросках.

Осталась верной себе и Зинаида Серебрякова, любимым сюжетом которой была обнаженная натура. На ее эскизах под названиями "Турция", "Сиам", "Индия" фигурировали застывшие в томных позах раздетые или полураздетые красавицы, долженствующие олицетворять прелесть и негу Востока.


З.С. Серебрякова. Сиам и Турция. Эскизы росписи Казанского вокзала.  

Но эти эскизы так и остались эскизами. В 1914 году разразилась империалистическая война, прекратившая почти все московские стройки. И лишь на Казанском вокзале работы продолжались. Военные ограничения коснулись в основном отделки интерьеров, и прежде всего живописи. Выполненным эскизам так и не суждено было перенестись на стены и своды.

После Великой Октябрьской социалистической революции некоторые из живописцев оказались в эмиграции, творческие принципы других разом устарели. В итоге основные работы по росписи интерьеров выполнил Е.Е. Лансере, высокий патриотический пафос работ которого оказался наиболее созвучен духу времени. Живописные панно ресторана отражают природные богатства и национальное своеобразие различных уголков Советского Союза. Завершая свою работу, в 1945-46 годах мастер создал на стенах вестибюля еще два огромных панно - "Победа" и "Мир".


Е.Е. Лансере. Победа. Эскиз росписи Казанского вокзала  

Сами строительные работы также сильно затянулись. Оканчивались войны, гремели революции, а вокзал все строился. Рядом со стройкой, в какой-то недоломанной старой постройке творили и чертили щусевские помощники - архитекторы М.М. Чураков, И.А. Голосов, В.Д. Кокорин, А.В. Снигарев, Н.Я. Тамонькин.


Возведение перекрытий ресторанного зала.  

Лишь к 1926 году удалось довести огромное здание до более или менее законченного состояния. Но приключения на этом не завершились. В 1935 году в бывшем багажном отделении устроили вход на станцию метро "Комсомольская". В сороковом вновь закипела работа - "башню Сююмбеки" выложили мрамором "Уфалей", а остальные фасады оштукатурили. Здание стало выглядеть представительнее и богаче, но много потеряло в праздничности. Исчезло яркое двуцветие, на сером фоне померкли яркие белокаменные детали.

Несмотря на редкую для Москвы продолжительность строительства многое из задуманного так и не воплотилось в жизнь. Остались на бумаге корпуса по Рязанскому проезду и Новорязанской улице, а главное - не дошли руки до огромного дебаркадера, призванного накрыть от снега и дождя вокзальные перроны.

Но в последнее десятилетие двадцатого века Казанский вокзал вновь стал местом грандиозной стройки. На наших глазах один из лучших московских вокзалов получил свое логическое завершение. Конечно, выстроенные к югу и юго-западу от станционных путей корпуса отличаются от запроектированных без малого сто лет назад, но они отлично вписались в щусевское здание, придав ему облик, который виделся выдающемуся зодчему. Огромной буквой "П" охватил вокзал свои перроны, над которыми на мощных пилонах вознеслась волнистая крыша-навес.

Пожалуй, ни на одном вокзале реконструкция не проходила так безболезненно, нигде пристройки не вписались так органично в сложившийся первоначальный ансамбль. За это нужно сказать спасибо не только архитекторам - нашим современникам, но и Алексею Викторовичу Щусеву. Его идеи не устарели...

Счетчик посетителей по странам