Долгая дорога к стадиону
архитектора Колли


Николай  Джемсович (Яковлевич) Колли

(1894-1966)

 

Потомок обрусевших шотландцев (отсюда его экзотическое отчество, обычно заменяемое привычным Яковлевичем) начинал свою творческую деятельность в качестве чертежника на строительстве Казанского вокзала, в 1922 году окончил архитектурный факультет ВХУТЕМАСа и успел принять участие в проектировании сооружений Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки 1923 года.

Первый крупный самостоятельный проект Н.Я. Колли был осуществлен в 1926 году  – жилой дом РЖСКТ «Новая Москва». По тем временам его можно было оценить как очень большой, но, в сущности, ничего особо замечательного он собой не представлял. Однако удостоился публикации на страницах Ежегодника Московского архитектурного общества.    


Н.Я. Колли. Жилой дом РЖСКТ «Новая Москва». План.

 

  Дом, первоначально выстроенный шестиэтажным, в пятидесятые годы был надстроен и частично перепланирован. Его нынешний адрес – Ленинградский проспект,14.

 


Н.Я. Колли. Жилой дом РЖСКТ «Новая Москва». Фрагмент фасада.

 

 Следующее творение Колли  похвал не стяжало. Для выстроенного в 1929-1930 годах здания  РЖСКТ «Изотерм» (в литературе оно упоминается как дом Хладостроя) был отведен выгодный в планировочном отношении участок на углу Рождественки (улицы Жданова) и Нижнего Кисельного переулка. Но использовать открывающиеся широкие возможности зодчий не сумел. Трудно представить что-либо более унылое и бездарное, чем объемное решение этого здания, механически слепленного из двух разновысоких корпусов.


Н.Я. Колли. Здание РЖСКТ «Изотерм»

 

На ситуацию повлияли и неурядицы у самого заказчика. Изначально дом предназначался как для жилья, так и для администрации Хладостроя, однако в процессе строительства заказчик распорядился все квартиры переделать в конторские помещения. Выполненная на ходу перепланировка ни к чему хорошему, естественно, не привела. В прессе эта работа Колли подавалась как образец того, как не надо строить. Стоит отметить, что сегодня уличный фасад поддерживается в исправном состоянии, а корпус по переулку (который замышлялся как жилой), кажется, вот-вот развалится.

Конечно, малоудачная работа на Рождественке вряд ли могла поднять авторитет автора, но когда дом РЖСКТ «Изотерм» еще строился, произошло событие, разом выдвинувшее Колли в первые ряды московских зодчих. В 1928 году мощная и влиятельная организация "Центросоюз" решила обзавестись собственным зданием, да не каким-нибудь, а лучшим в Москве. Проведенный открытый конкурс не удовлетворил заказчика, и он организовал еще один, закрытый, пригласив к участию в нем советских и зарубежных знаменитостей. Описание конкурсной эпопеи может служить содержанием отдельной статьи, но для биографии Николая Яковлевича интерес представляет лишь тот факт, что победа была присуждена работе знаменитого «авангардиста» Ле Корбюзье.

Конечно, проект француза не настолько превосходил своих конкурентов, чтобы из-за него стоило вешать себе на шею дополнительные сложности работы с зарубежным и капризным зодчим. Очевидно, сыграло свою роль желание, во-первых, продемонстрировать интернационализм, а во-вторых, обзавестись не чем-то там доморощенным, а «шедевром» новоявленного гения. Как говорится, солому жуй, а форс держи…

«Жевать солому» пришлось Н.Я. Колли, которого назначили полномочным представителем автора на стройке, своего рода посредником между Корбюзье и строителями. Решающую роль в назначении сыграло знакомство архитектора с французским языком. Как видно, и французский язык может оказаться на что-нибудь пригодным!

 С одной стороны, работа была престижной и интересной, с другой - оказалась тяжелой и муторной. Далеко не все идеи проекта можно (или нужно) было осуществлять на деле. Об этом деликатно докладывали французу, а тот, как правило, артачился и требовал реализации проекта без каких-либо отступлений. Доходило даже до угроз отказаться от авторства. В любом случае крайним оказывался Колли.


Ле Корбюзье при участии П. Жаннере и Н.Я. Колли. Здание Наркомлегпрома.

 

Постепенно вся проектная работа (особенно по части отделки интерьеров) из Парижа перекочевала в Москву, причем общее руководство проектированием по указанию Ле Корбюзье было возложено на Колли. Как писал сам зодчий, «со стороны арх. Ле Корбюзье имелись лишь общие и притом эпизодические указания, поэтому ответственность за художественное качество интерьеров в значительной степени падает уже на непосредственных проектировщиков этих интерьеров».

 Да, доля Николаю Яковлевичу выпала нелегкая. Не случайно, подводя итоги затянувшегося строительства (здание было завершено лишь в 1936 году, причем уже для другого заказчика – Наркомлегпрома), он намекнул, что лучше все-таки поручать проектирование нашим, советским зодчим,  среди которых есть мастера, ни в чем не уступающие всяким там французам.

Все-таки совместная работа со знаменитостью пошла Николаю Яковлевичу на пользу. Когда в 1933 году формировались архитектурно-проектные мастерские Моссовета, их руководителями назначали опытных, зарекомендовавших себя значительными работами архитекторов. Первые три мастерские возглавили И.В. Жолтовский, А.В. Щусев и И.А. Фомин. Не остались обойденными и мастера так называемого «авангарда» – братья Веснины, И.А. и П.А. Голосовы, К.С. Мельников. И в число этих московских мэтров попал Колли, получивший мастерскую № 6. Видимо, соавторство аж с самим Корбюзье принесло не столь уж опытному архитектору необходимый авторитет.  

Был еще один фактор, сыгравший роль в высоком назначении. Еще в 1931 году  бригаде Колли была поручена разработка проекта Центрального стадиона в Измайлове. Сначала предполагалось, что стадион нужно выстроить к Всемирной спартакиаде 1935 года,  затем ее проведение отменили,   но замысел стадиона остался. Вот для продолжения этой работы и предназначалась мастерская № 6.


Н.Я. Колли, С.Г. Андриевский. Проект Центрального стадиона СССР. Перспектива с птичьего полета.

Однако в действительности проектирование стадиона шло не шатко, не валко. Его сооружение то ставили в число самых важных строек, то переносили на будущее (и в конце концов законсервировали перед началом войны). Шестая мастерская продолжала изготовлять варианты оформления гигантского сооружения.


Н.Я. Колли, С.Г. Андриевский. Проект Центрального стадиона СССР. Портик главных трибун.

 


Н.Я. Колли, С.Г. Андриевский. Проект Центрального стадиона СССР. Главные трибуны.

 

Видимо, проектировщики слабо представляли себе назначение, функции, облик будущего гигантского сооружения, поскольку наряду с более или менее внятными чертежами выдавали и потрясающие по художественной разработке и идейному содержанию эскизы. На одном из них можно разобрать береговую линию какого-то водоема и огромную конную статую кого-то вроде средневекового итальянского кондотьера. Не совсем понятно, зачем на советском стадионе потребовался кондотьер, но все равно получилось эффектно!


Н.Я. Колли, С.Г. Андриевский. Проект Центрального стадиона СССР. Террасы у южных трибун.

 

Зато  между делом и сам Колли, и его мастерская выполнили несколько вполне реальных и довольно удачных проектов для московского метрополитена. Над станцией «Кировская» работал сам Н.Я. Колли, в работе принимали участие многие сотрудники мастерской. С подземным залом не повезло. Проект предполагал строительство трехсводчатой станции, однако из-за тяжелых гидрогеологических условий вместо полноценного центрального зала были сооружены два коротких распределительных зала.  Увидеть воплощение своих замыслов зодчему не довелось - проложить центральный свод и выполнить его отделку в соответствии со старым проектом (с небольшими изменениями) смогли лишь в начале семидесятых годов.

 


Н.Я. Колли, Ф.И. Саммер.  Проект подземного зала станции метро «Кировская»

 

Больший  интерес представляет наземный вестибюль станции, решенный в виде легкого павильона, транспортную функцию которого подчеркивают окна-иллюминаторы на боковых стенах.


Н.Я. Колли, Ф.И. Саммер.  Проект наземного вестибюля станции метро «Кировская»

 

Примерно в том же духе решен северный наземный вестибюль  станции «Парк культуры» (Н.Я. Колли и С.Г. Андриевский), хотя в отличие от прямоугольного вестибюля «Кировской» выполнен в форме ротонды. И также – ничего лишнего, но нарядно и привлекательно.

В послевоенные годы все мечты о стадионе пришлось отложить. Шестая мастерская и ее руководитель занялись решением более насущных прблем - проектированием жилых домов и транспортных сооружений.

В 1948-1949 годах по сторонам Новокузнецкой улицы при ее впадении в Садовое кольцо по проектам Н.Я. Колли и И.Н. Кастеля сооружаются два жилых дома. В одном из них расположен вестибюль двух станций метро «Павелецкая» - радиальной и кольцевой. Подземный зал последней спроектирован также Колли и Кастелем вместе с инженером А.Н. Пирожковой.


Н. Колли, И. Кастель. Проект оформления подземного зала станции "Павелецкая" Кольцевой линии

На Бережковской набережной,12 с довоенных лет стоял остов большого дома, начатого строительством еще в 1936 году по проекту И.А. Француза и И.К. Рыбченко. Завершить его удалось только в 1950-1951 году по новому проекту, разработанному Н.Я. Колли, И.Н. Кастелем и Т.Г. Заикиным.

В 1951 году прошла очередная реорганизация проектного дела в Москве.  В институте «Моспроект» были сформированы архитектурно-проектные магистральные мастерские, каждой из которых поручался определенный сектор города.   К руководству мастерскими пришло новое поколение архитекторов, из всех начальников архитектурно-проектных мастерских 1933 года свой пост сохранил один Н.Я. Колли, которому досталась все та же мастерская № 6. Ей по-прежнему поручался Центральный стадион (хотя становилось все более ясным, что достраиваться он вряд ли будет) и ведущие к нему магистрали северо-востока столицы.

Особый интерес вызывала Щербаковская улица. В отличие от Краснопрудной и Русаковской, уже частично застроенных капитальными зданиями, она сохраняла облик типичного московского захолустья и открывала широкие возможности для комплексной реконструкции. Поэтому усилия сотрудников мастерской № 6 сосредоточились на разработке проектов планировки и застройки Щербаковской улицы. Желаемый результат был достигнут - проектируемая улица действительно выглядела великолепно.

 


Н.Я. Колли и др. Проектное предложение по застройке Щербаковской улицы. Вид со стороны Измайловского парка. Макет.

 

Многоэтажные, солидные здания имели   вполне столичный облик, достойный любого парадного проспекта, а главное -   складывались в ансамбль, что было крайне редким явлением для московской застройки. И заслуга Николая Яковлевича в этом очевидна. Руководитель мастерской сумел подчинить творческие порывы сотрудников обще идее, что и принесло свои плоды. Так что с художественной точки зрения Колли было, чем гордиться. Но вот с функциональной стороной проекта дело обстояло значительно хуже.


Арх. Н. Колли, Д. Алексеев, К. Стериони, инж. И. Авдей. Проект жилого дома ЦСУ на Щербаковской улице, 54.

 

Разработанные проекты не отвечали на многие жизненно важные вопросы: где будут расположены котельные, АТС, кинотеатр, магазины, когда и кто проведет дренажную сеть.  Не все ладно было и с организацией строительства. Предусматривался срочный снос еще вполне крепких старых домов, что требовало переселения более тысячи жильцов. Заодно новую школу решили поставить на месте недавно законченного детского сада. Оформление фасадов зданий было выдержано в едином стиле, но вот их конструкции почему-то оказались крайне разнообразными.

Эти и другие замечания, высказываемые районными руководителями, Колли оставил без внимания. И тогда секретарь Сталинского РК КПСС и  заместитель председателя Сталинского районного совета выступили с критической статьей. Редакция журнала «Архитектура и строительство Москвы» поместила ее в одном номере со статьей самого Колли, красочно описывавшего достижения своей мастерской.

На свою беду Колли продемонстрировал широкой публике и еще одну свою разработку – проект реконструкции Комсомольской площади.  Ее застройка зодчему не нравилась, прежде всего, своей разностильностью и пестротой. Казанский вокзал, пестрый, но являющийся творением классика А.В. Щусева, Колли трогать, конечно, не решился, но, чтобы общее безобразие ликвидировать и создать из зданий на площади «единый ансамбль», предложил (всего-навсего!) переделать Ленинградский и Ярославский вокзалы. Первый следовало прикрыть мощным десятиколонным портиком (куда же без него!) и увенчать «активной по силуэту» башней, со второго содрать высокий и чрезмерно «активный» шатер (боковую башенку предполагалось все же сохранить) и заменить яркий фасад серой аркадочкой – то есть, по выражению автора предложения, сделать более спокойным!

 


Н. Колли. Проектное предложение по реконструкции северной стороны Комсомольской площади.

 

Тут Колли явно хватил через край.  Своеобразное понимание «ансамбля» осудили даже простые москвичи, не имевшие никакого отношения к архитектуре. Отражением этого стало вежливое и деловое, но решительное письмо научного сотрудника института морфологии животных (!), опубликованное в важном архитектурном журнале.

Казалось бы, стоило задуматься. Но действительный член академии архитектуры, вхожий не только в городские, но и в государственные органы власти, мог позволить себе игнорировать мнение руководителей районного масштаба, а уж каких-то там научных сотрудников – тем более. Он ясно продемонстрировал это своим выступлением на творческом совещании в Союзе советских архитекторов, ни словом не упомянув о критических выступлениях в свой адрес. Делать этого, конечно не стоило. Миновали блаженные для московских зодчих тридцатые годы, когда корифеи архитектуры могли штамповать дичайшие, не имеющие никакого отношения к реальным нуждам города проекты планировки и застройки целых районов, а мало сведущие в архитектуре городские руководители почтительно выслушивали их «гениальные» идеи.

Спустя двадцать лет гордом и районами управляли люди, умевшие считать народную копейку и разбиравшиеся в строительстве и городском хозяйстве лучше многих архитекторов, для которых по-прежнему на первом плане оставалась красивая отделка фасадов. Поэтому кажется вполне логичным, что в скором времени шестую мастерскую возглавлял уже не Колли, а Б.М. Иофан.

Но и Николай Яковлевич в накладе  не остался.  Его опыт и несомненные способности нашли себе новое применение: он занимал пост директора НИИ архитектуры общественных и промышленных сооружений и состоял членом Архитектурно-строительного совета Москвы.Правда, к проектированию реальных объектов отношения он уже не имел.

А как же Центральный стадион, дорога к которому заняла более двадцати лет творческой жизни зодчего? Интерес к грандиозному проекту совершенно пропал в середине пятидесятых годов, когда был построен Центральный стадион имени В.И. Ленина в Лужниках. Лишь к Олимпиаде 1980 года заброшенные конструкции трибун были доведены до нормального состояния, а поле стадиона использовалось в качестве тренировочной площадки олимпийцев.

Счетчик посетителей по странам