Дом, который построил МХАТ

А.В. Рогачев

Опубликовано:   Квартира, дача, офис, 2001, N 20

 

Стоят в тихих переулках московского центра большие представительные дома. Их стены обвешаны мемориальными досками, на которые мало кто обращает внимания. Местные жители давно привыкли к мраморным и гранитным портретам и надписям на фасадах, вечно спешащим прохожим попросту не до окружающих достопримечательностей, а экскурсионные группы сюда забредают редко. Лишь неспешно прогуливающаяся старушка, вздев на нос очки, медленно прочтет некогда гремевшее на всю страну имя. Прочтя, вспомнит бело-золотой зал Большого театра, саму себя в бархатном вечернем платье, а на сцене - Лемешева в роли Ленского. Или строго-серый МХАТ и его великих актеров - Качалова, Москвина... А после третьей-четвертой доски поймет бабушка, что и сам дом-то сей не простой, а артистический...  

Да, начиная с двадцатых годов нашего столетия обиталища работников искусств плотно обсели полосу центра вдоль улицы Горького. Десятки домов здесь выстроены специально для актеров, певцов, музыкантов, композиторов. Спроектированы эти постройки с учетом особых требований, и почти каждое из них интересно и с архитектурной точки зрения, и как памятное место. Пройдите от Советской площади (по недоразумению именуемой ныне Тверской) немного в направлении от центра и сверните в первую же отходящую направо улицу. Таблички на стенах утверждают, что это Глинищевский переулок. Почти в самой его середине с левой стороны стоит дом под номерами 5-7, на который нельзя не обратить внимания. Он выше окружающей застройки, поставлен с отступом от красной линии. Крупные архитектурные формы сразу выделяют его в ряду мелких, дробных членений соседних фасадов. 

А главное - дом украшен сразу десятью мемориальными досками и занимает по этому показателю третье место в Москве, уступая лишь знаменитому Дому правительства на улице Серафимовича (на нем около двадцати пяти памятных знаков) и бывшему пятому Дому Советов на улице Грановского (там досок порядка пятнадцати). И, в отличие от названных зданий, где обитали государственные и партийные деятели, полководцы, ученые, мемориальные доски на доме в Глинищевском переулке посвящены исключительно артистам. Это и понятно - дом этот строился в 1935-1938 годах для жилищно-строительного кооперативного товарищества Московского Художественного академического театра и театра имени Станиславского.  

Немного странно, что проектированием театрального дома занялась проектная мастерская Наркомата тяжелой промышленности, руководимая тогдашней знаменитостью - П. А. Голосовым. А непосредственными авторами проекта стали В. Н. Владимиров и Г. И. Луцкий. Сразу скажем, потрудились они на славу.

 Над основным восьмиэтажным корпусом дома возвышается тяжелая башня в тринадцать этажей, да еще четырнадцатый - технический. На первый взгляд дом кажется аскетически простым, даже мрачным, но при ближайшем рассмотрении открываются многочисленные декоративные детали. Цоколь дома эффектно отделан лабрадором, порталы выходящих на улицу подъездов выполнены в технике сграфитто. Этот эффектный прием довольно редок в Москве из-за своей трудоемкости. Несколько слоев разноцветной штукатурки накладываются друг на друга, а потом верхние слои сцарапывают по определенному рисунку. Так возникает устойчивое даже в нашем вредном климате цветное изображение.

 Наиболее насыщенной декорацией отличается основание башни, где расположен проезд во двор. По его сторонам размещены белокаменные рельефы скульптора Г. Мотовилова на темы культурного отдыха советских людей. Над вереницами счастливых матерей и атлетически сложенных физкультурников парят скрипка, арфа, трубы. На главный фасад выходят ряды удобных лоджий, а вдоль седьмого этажа тянется непрерывная лента балконов.

 Самые интересные открытия ожидают тех, кто войдет в ведущую во двор арку. Вместо ожидаемого длинного тоннеля они тут же окажутся в просторном зале высотой в два этажа. В зал выходят два подъезда, обслуживающих квартиры, расположенные в башне. Сразу ощущается забота проектировщиков о народных артистах - им предоставлялась возможность выйти из подъезда и сесть в автомобиль, не опасаясь дождя и порывов холодного ветра.

 Но этого еще мало - в зале размещены две лестницы, ведущие сразу на второй этаж. Сейчас эти красивые и надежно защищенные от ветра лестницы используются праздношатающимися элементами для организации небольших пикников.

 На этом неожиданности, преподносимые проездом, не кончаются. Чуть дальше тоннель неожиданно разветвляется: узкие пешеходные тоннели идут вправо и влево, а вперед продолжается основной проезд для автомобилей. Такого, пожалуй, нигде больше в Москве не встретишь. Лишь выйдя во двор, можно понять планировочный замысел зодчих. То, что казалось башней, на самом деле представляет собой высокий дворовый корпус, поставленный перпендикулярно уличному и как бы врезающийся в него.

 Ряд гаражей надежно отгораживает двор дома от соседней «Бахрушинки». Этот один из самых больших в дореволюционной Москве жилых комплексов, состоявший из расставленных вдоль узкого проходного двора мрачных доходных корпусов, получил название по фамилии своих владельцев Бахрушиных. Среди почтенных и полупочтенных жильцов там обитала и голытьба, и откровенная шпана.

 В общем, дом строили с душой и любовью, и вышел он одним из самых интересных в тогдашней Москве. Но зодчие-соперники оценивали его весьма строго. Так, один из наиболее влиятельных архитекторов Москвы, да и всего СССР - А. В. Щусев - дал творению Владимирова и Луцкого уничтожающую оценку: «По улице Немировича-Данченко появилось здание с совершенно случайной некрасивой башней, отнюдь не согласованной с ансамблем Советской площади». С легкой руки академика неодобрительные отзывы о новой постройке вошли в правила хорошего тона.

 Конечно, с маститыми спорить не полагается, но разобраться, чем же не угодил дом МХАТа корифею советской архитектуры, все же смысл имеет. Во-первых, Щусев ругает лишь один элемент - башню, следовательно, само строение не так уж и плохо. Во-вторых, речь идет о связи дома с ансамблем Советской площади. Но попробуйте-ка оттуда углядеть дом МХАТа - вряд ли что получится, разве что самую макушку башни заметите. Щусев-то ворчал по старой памяти (о том, что он именно вспоминал, а не критиковал  по горячим следам, свидетельствует название улицы - имя Немировича-Данченко она получила лишь в 1938 году), представляя себе Советскую площадь начала тридцатых годов, когда на месте нынешнего здания, где книжный магазин «Москва», стояли невзрачные двух- и трехэтажные домишки, и торчавший над ними массивный параллелепипед действительно оставлял странное впечатление. Но уже в 1939-1940 годах хибарки сменились ныне существующим домом, затем в 1953-1954 к нему пристроили новые корпуса, замкнувшие площадь и закрывшие с нее вид на Глинищевский переулок. Так что претензии насчет `несогласованности с ансамблем следует отмести как напрочь устаревшие.   

В самом же переулке, несмотря на его узость, дом отнюдь не производит впечатления тяжести. Наоборот, вертикаль башни рассекает сплошной горизонтальный ряд почти одинаковых по высоте протяженных домов, является броским (хотя, быть может, и недостаточно) архитектурным акцентом, придает переулку типично московский живописный характер. Трудно решить, предвидели ли молодые архитекторы, проектируя свой дом, грядущие изменения окружающей застройки, или все получилось у них случайно. Так или иначе, но ход истории все расставил по своим местам.

 А в тридцатые годы косые взгляды академиков и профессоров, похоже, сыграли свою роль. По крайней мере пресса, обычно не скупившаяся на описание выдающихся достижений сталинского плана реконструкции Москвы, внимания дому почти не уделила. В то время, как его менее замечательным собратьям посвящались статьи и отводились целые полосы газет и журналов, о доме в Глинищевском переулке была опубликована  лишь одна весьма сдержанная статья  в журнале «Архитектура СССР».   Труднообъяснимое игнорирование, конечно же, сослужило творению Владимирова и Луцкого плохую службу. Популярные путеводители по Москве упоминали о доме вскользь, лишь в связи с мемориальными досками. А если и сообщалось что-то о его архитектуре, то неизменно с грубыми ошибками.  

Так, одним из почтеннейших знатоков Москвы считался С. К. Романюк, выделявшийся в прежние времена из серой массы «москвоведов» глубиной своих исследований по истории города и крайней редкостью допускаемых ошибок. Но и на старуху бывает проруха. Камнем преткновения для Романюка стал именно дом по улице Немировича-Данченко. По каким-то непонятным причинам его автором назван А. В. Щусев, каковое утверждение становится просто комичным, если вспомнить вышеприведенный критический отзыв маститого зодчего о приписываемом ему произведении. Далее, захромала у москвоведа арифметика, а может быть, просто не сумел он снизу из узкого переулка разглядеть все этажи башни, вот и получилось их всего двенадцать вместо тринадцати. И это пишется в одной из лучших книг, о других говорить даже не хочется.  

Зато живших в доме знаменитостей называют обычно правильно, ибо для этого никаких изысканий производить не нужно. Все фамилии можно прочесть прямо на доме, на украшающих его мемориальных знаках.  Одна из досок установлена в память о В. И. Немировиче-Данченко. Знаменитый театральный деятель перебрался сюда сразу после завершения строительства в 1938 году. До этого он занимал квартиру в особняке по улице Герцена, 50, на первом этаже, где творчеству маэстро мешали шум и суета оживленной магистрали.

 Среди обитателей нового дома Немирович-Данченко представляет особый интерес и как основатель Московского художественного театра (а тем самым и его жилищного кооператива), и как человек, давший имя улице, где стоит дом.   Восьмидесятилетие Владимира Ивановича (в 1938 году), уже при жизни ставшего человеком-легендой, было отмечено переименованием  переулка в улицу Немировича-Данченко. И нельзя не пожалеть, что в ходе недавней бестолковой и нелепой волны переименований на карте Москвы опять возникло никчемное замшелое название – Глинищевский переулок. Бывшая квартира народного артиста превращена в музей, филиал музея МХАТа. Посетители этого мемориала могут не только ознакомиться с жизнью создателя Художественного театра, но и оценить удобства планировки квартир дома.

 Еще один человек, чья фамилия красуется на фасаде дома, неразрывно связан с возникновением всемирно прославленного театра. Это И. М. Москвин, исполнитель главной роли царя Федора Иоанновича в самом первом спектакле МХАТ.

 Следующая доска невольно наводит на размышления о быстротечности человеческой истории. До 1959 года в доме жила Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, супруга Антона Павловича Чехова. Для юных москвичей великий русский писатель - древняя-предревняя история, почти такая же, как Бородинская битва. А ведь жену этого писателя в детстве вполне могли встречать еще их родители - не какие-нибудь исключительные долгожители, а обычные представители нынешнего среднего поколения.

 Чести быть увековеченными в камне на стенах артистического дома удостоились также актеры М. Н. Кедров, В. П. Марецкая, А. К. Тарасова, В. О. Топорков, И. Л. Туманов, Б. А. Смирнов, кинорежиссер С. И. Юткевич. Рядом какие-то остряки прилепили доску с надписью, гласящей, что на этом месте стояла церковь Алексея Митрополита. Затея на первый взгляд неплохая, но если вдуматься, то довольно наивная. Стоит лишь вспомнить, что все без исключения дома нашего города стоят на месте других, древних построек, чтобы представить себе таблички типа «Здесь была избушка тетушки Ненилы» или «Сей дом построен на месте псарни Ивана Калиты». Излишек информации так же вреден, как и ее недостаток, поэтому вытаскивать из прошлого на улицы, на всеобщее обозрение нужно только самые яркие события и наиболее достойные объекты (к числу последних несомненно относится и дом по улице Немировича-Данченко). Иначе они могут просто утонуть среди «Глинищевских переулков» и ничем не замечательных избушек и церквей.

Счетчик посетителей по странам