Квартиры, в которых никто не жил

А.В. Рогачев

Опубликовано: Квартира, дача, офис. 1998, N 137.

 


И.В.Жолтовский. Жилой дом ИТР. Проект фасада 

        В 1919г. в Кремле В.И. Ленин принял одного из столпов московского зодчества И.В. Жолтовского. Коснувшись вопроса об использовании в современной архитектуре наследия прошлого, Владимир Ильич бросил фразу, которую потом зодчий часто вспоминал и цитировал: «Только не мещанство!»

        А через пятнадцать лет Иван Владиславович выстроил на Моховой улице в Москве жилой дом, в отличных квартирах которого так никто никогда и не поселился. Зато благодаря необыкновенной пышности и судьба дому выпала необыкновенная: в ней отразились проблемы первых лет индустриализации и курс внешней политики Советского Союза. И совершенно исключительное место занял дом в истории советской архитектуры.

        При чем же здесь ленинская фраза? Прочтите и узнаете.

 

Кадры решают все

        Дом стоит на Манежной площади и смотрит прямо на Кремль. Слева от него – старое здание Московского государственного университета, справа – гостиница «Националь». Сам он как бы немного отступил вглубь от общей линии застройки. Главная его примета – огромные, в пять этажей колонны, украшающие фасад. В литературе его именуют «домом на Моховой» или «домом с колоннами».

        Дом предназначался для верхушки технической интеллигенции – крупных инженером, ученых, архитекторов. Именно этим объясняется то необыкновенное внимание, которое уделялось его строительству. Площадка в центре города, лучший архитектор, отсутствие жестких экономических ограничений, с которыми обязательно сталкивались авторы сооружений других классов.

        Это было время, когда «кадры решали все». Еще свежа была в памяти история Сталинградского тракторного завода, который не удавалось пустить в течение года. Можно было купить за рубежом станки, соорудить за несколько месяцев цеха, но на подготовку людей, способных управлять современными технологическими процессами, решать технические проблемы, связанные с производством, вести передовые научные разработки, требовались десятилетия. Основанные совсем недавно ВУЗы еще не давали требуемого количества классных специалистов. Поэтому так много внимания уделялось немногочисленным инженерно-техническим кадрам. Им предоставлялись большие права и материальные блага, одним из которых было жилье высшего класса. Тогда, в тридцатые годы, на центральных улицах Москвы стали появляться представительные дома, которые так и назывались – дома ИТР.

        Но вернемся к «герою» нашего рассказа – дому на Моховой. Вполне естественно, что поставленный в особые условия автор проекта дал полную волю своей фантазии и не слишком сдерживался в реализации своих творческих пристрастий.

 

Архитектор миллионеров

        Эти самые пристрастия маститого академика архитектуры сформировались еще в начале ХХ века. Тогда в Москве безраздельно царил занесенный из Австрии и Германии архитектурный стиль модерн. Броский, декоративный, в исполнении московских бездарных эпигонов (а их было большинство, ведь таланты, как известно, всегда редки) он скоро выродился в тривиальную схему украшения фасадов лепными женскими головками с распущенными волосами и волнистыми линиями карнизов.

        Поэтому, когда только что прибывший в Москву выпускник петербургской Академии художеств во весь голос заявил о своей приверженности традициям архитектурной классики, его сразу заметили к кругу крупнейших московских богачей, всегда стремившихся выделиться.

        Молодой мастер сразу же стал одним из наиболее дорогих зодчих города, его прозвали «архитектором миллионеров». Богатые изысканные особняки, загородные виллы – вот спектр его дореволюционных работ. Он всегда строго выдерживал свое творческое направление, причем иногда эта строгость доходила до смешного. Скажем, фасад особняка Тарасова, выстроенного на Спиридоновке (позже улице Алексея Толстого) по образцу итальянской виллы эпохи Возрождения, он украсил латинской надписью «Gabrielus Tarasoff», то есть попросту «Гаврила Тарасов».


И.В. Жолтовский. Особняк Г. Тарасова.  

        После революции, в двадцатые годы даже убежденные сторонники классики взялись проектировать здания в стиле конструктивизма. Но Жолтовский остался верен себе и тогда. Получив заказ на проектирование дома на Моховой, он вновь взял за образец одно из хрестоматийных произведений зодчества итальянского Возрождения – так называемую лоджию Капитанио, невзирая на разность масштабов своего творения и прототипа.

 

Снаружи и внутри

        Стена современного крупного дома (семь этажей – это и сегодня немало) образует как бы второй план композиции, фон, на котором выступает великолепная декорация – колоннада. Декорация прорисована с огромным мастерством (если можно назвать мастерством умелое копирование классических образцов), но для этого ей пришлось подчинить всю внутреннюю организацию дома.

        Отчетливо видно деление дома на три объема. Главный, декорированный колоннами, выступает вперед и притягивает все внимание зрителя. Лишь спустя некоторое время замечаешь, что с боков приставлены два отодвинутых вглубь крыла, отделанные относительно скупо и производящие впечатление глухих стен. Все же окна на них есть, но настолько маленькие, что возникает вопрос – а могут ли скрываться за ними полноценные комнаты?


Жилой дом ИТР. Фрагмент фасада 

        Маленькие окна потребовались Жолтовскому, чтобы максимально приглушить боковые крылья, сделать их нейтральным фоном для пышной центральной части. И опять-таки планировку квартир он подчинил надуманной схеме: маленькие окна принадлежат вспомогательным помещениям квартир – кухням, передним. Кажется, все в порядке. Но главный фасад выходит на самую лучшую для освещенности сторону света – юго-восток. И размещая здесь кухни и передние, зодчий тем самым отодвинул жилые комнаты в тыльную часть дома, окна которой выходят на север. В них почти никогда не заглядывает солнце.

        Строгой симметрии фасада вовсе не отвечала внутренняя планировка дома, решенная, можно сказать, залихватски ассиметрично. В доме три лестничных клетки. Две из них полноценны – обслуживали по две квартиры на каждом этаже. А вот третья, которая занимала правое крыло здания, по воле одержимого своей идеей проектировщика превратилась в настоящего уродца. На нее выходило всего по одной однокомнатной квартире на этаже, причем площадь квартиры была чуть больше площади самой лестницы. Единственные комнаты этих несчастных квартирок ориентированы на север, и счастье, что им так и не пришлось принять жильцов.


Жилой дом ИТР. План типового этажа. 

        Зато остальные квартиры проектировались с размахом. Помимо однокомнатной, на этаже располагались двухкомнатная, две трехкомнатные и четырехкомнатная квартиры. При кухнях предусматривались дополнительные комнатки (иногда темные) для домработниц. Парадные же комнаты могли соединяться в анфилады благодаря широким дверным проемам между ними, но при этом каждая комната имела и свой отдельный вход из передней. Санузел и кухня выходили в отдельный тамбур, изолировавший их от парадных помещений. Отделка отличалась пышностью – лепные карнизы, сложного рисунка филенчатые двери, дорогой паркет, а скобянка – дверные ручки, замки, оконные шпингалеты – продуманностью и тщательностью исполнения. В общем, по количеству и качеству вложенного в них труда квартиры дома на Моховой стояли вне конкуренции.

        Особо выделялись саамы верхние квартиры. Всего в доме семь этажей, но окна шестого, как бы врезанные в пышный карниз, какие-то приземистые, недоразвитые. Разгадка проста – два последних этажа занимали двухуровневые квартиры. На шестом, за подслеповатыми окнами располагались кухни и спальни, на седьмом – парадные комнаты. А заднюю часть квартир, выходящую на тыльный фасад, составляли высокие, в два этажа, помещения мастерских. Скорее всего, эти квартиры предназначались для архитекторов, и, может быть, одну из них присмотрел себе сам Иван Владиславович. Но судьба распорядилась по-иному.

 

Честь и место

        Роскошные квартиры так и не дождались жильцов. Дом заняло американское посольство. Почему? Во-первых, Москва еще не была готова для роли главного города страны. В ней попросту не хватало множества зданий, жизненно необходимых каждой столице, в том числе и зданий для посольств. Это стало заметно, когда началась полоса признаний Советского Союза. Для размещения лавинообразно нараставшего числа послов и посланников отводились особняки знати и богатейшего купечества – решение очень неплохое, но пригодное лишь для небольших представительств. Американское посольство к числу таковых явно не относилось.

        Здание для него должно было отвечать ряду требований: иметь представительную, «посольскую», внешность, быть достаточно большим и, наконец, располагаться в соответствии с политическим значением представляемого государства. Всем этим требованиям отвечал дом на Моховой. Сразу же после окончания строительства его купило американское правительство, и перед его украшенным колоннами фасадом стал развеваться звездно-полосатый флаг.


Американское посольство (виден флагшток на фасаде).  

        Конечно, структура жилого дома, разбитого на отдельные квартиры, мало пригодна для размещения в нем учреждения. Поэтому внутренность дома сразу же подверглась перепланировке. Закладывались дверные проемы, ломались и передвигались перегородки между комнатами. Именно в этом доме на Моховой посольство США работало в течение всей второй мировой войны. После войны разросшееся посольство переехало в очередной жилой дом, выстроенный на улице Чайковского (ныне Новинский бульвар).

        Но дом с колоннами, переделанный американцами в удобное деловое здание, так и не смог обрести жильцов. Его занял Интурист.

 

Оригинал и подражания

        А как была встречена программная работа И.В. Жолтовского в архитектурном мире? В мае 1934 года на архитектурной выставке, где впервые представлялся проект нового дома, авторитетнейший советский зодчий А.В. Щусев назвал его «гвоздем выставки». На это мгновенно отреагировал один из лидеров конструктивистов, не менее авторитетный В.А. Веснин: «Да, это гвоздь, который нужно поскорее выдернуть».

        Вероятнее всего, это анекдот, но такой, который вполне мог быть правдой. За исключением небольшого числа последовательных конструктивистов так называемая архитектурная общественность восторженно встретила «манифест классики».

        Завороженные красотой фасада и внутренней отделки, почтенные профессора и академики бешено приветствовали дом на Моховой и его автора, закрывая глаза на общую надуманность, нежизненность схемы и ставшие ее следствием явные недостатки в планировке. Очевидно, в этом был свой расчет. С переходом к «творческому освоению классического наследия» маститые зодчие связывали надежды на возрастание своей роли, получение заказов на пышно отделанные, а потому и более дорогие и престижные здания. В результате на целых двадцать лет основной проблемой советской архитектуры стала чистота прорисовки деталей архитектурной отделки.

        Во всех районах Москвы, подобно грибам, начали расти подражания «дому с колоннами». Одно из них – безраздельно царящий над площадью Савеловского вокзала массивный восьмиэтажный дом с гигантскими колоннами. Его фасад архитектор И.Г. Безруков почти полностью скопировал с дома на Моховой, лишь увеличив масштаб и выдвинув боковые крылья вперед. Платой за «стиль Возрождения» стала нелепая планировка квартир с темными комнатами, кухнями, преувеличенная высота этажей (до 4 метров), затененные пышными капителями окна. Другое подражание стоит на Ленинградском проспекте рядом со станцией метро «Аэропорт». Его автор, архитектор Б.В. Ефимович как бы разрезал дом Жолтовского на две части и между раздвинутыми половинками устроил парадный въезд во двор. Можно привести еще с десяток подобных примеров. Эпигонство было настолько бездарным, а просчеты зодчих настолько явными, что критики этих построек в выражениях не стеснялись.


Б.В.Ефимович. Жилой дом. Фрагмент фасада 

        Но интересно, что строго отчитывая безруковых и ефимовичей, ни один критик не обрушил свое негодование на того, кто стал идейным вдохновителем и вожаком всего этого архитектурного течения. Напротив – его ставили в пример, призывая учиться его мастерству, поощряя тем самым дальнейшие попытки втиснуть современный дом в жесткие рамки палладианских вилл.

        Видимо, именно поэтому даже после войны продолжали появляться близнецы дома на Моховой. Так, уже знакомый нам фасад, прилепленный на этот раз к трехэтажному особняку, возник на Патриарших прудах (дом строился для вернувшихся с фронта генералов). Кажется невероятным, что подобное творение, снабженное к тому же каменными львами на воротах, могло возникнуть в сороковых годах. И когда архитектору и известному публицисту Ф.А.Новикову понадобился пример того, как не надо строить дома, он выбрал именно это сооружение, уменьшенную копию «дома с колоннами». В своей книге «Формула архитектуры» он назвал его проявлением «ложной монументальности, подлинного мещанства в архитектуре».


Жилой дом на Патриарших прудах 

        Вот и замкнулся круг нашего рассказа…

Счетчик посетителей по странам