Социалистический реализм архитектора Щусева

 


Алексей Викторович Щусев (1873-1949)  

 

Алексей Викторович Щусев – самый талантливый, самый блестящий из русских и советских архитекторов ХХ столетия. Его творения описаны во многих книгах, десятках статей, сотнях публикаций в интернете. Московские работы хорошо известны, и перечислять их здесь смысла не имеет. Зато интересно выяснить, какие методы и приёмы работы великого зодчего позволяли ему стать гордостью советской архитектуры.


А.В. Щусев. Церковь в Натальевке 

Ведь начало деятельности Щусева отнюдь не предвещало ему великой славы. Начинающий зодчий влился в многочисленную компанию, занимавшуюся созданием храмов в русском стиле. На пороге стоял двадцатый век с его новыми великими достижениями. Перед зодчими вставали задачи, куда более серьёзные, чем рисование куполов и звонниц. Поэтому несколько симпатичных церковок, выстроенных по проектам Щусева, можно рассматривать лишь в качестве забавных игрушек для детей старшего послешкольного возраста. Правда, на фоне чудовищных псевдорусских творений А.А. Латкова и ему подобных, щусевские храмы выделялись неожиданным подходом к теме, изяществом, блеском стилизации (с легким налётом пародийности). Именно нестандартность решений выделила Щусева из общей массы и принесла ему первый по-настоящему важный заказ – проектирование Казанского вокзала в Москве. Отпущенная на строительство сумма – три миллиона рублей – была поистине астрономической (пятиэтажный жилой дом со всеми удобствами обходился примерно в сто тысяч) и открывала широчайший простор для полёта архитектурной мысли. К сожалению, средства были использованы не самым лучшим образом.

Еще во время сооружения здания сложилась, а затем постепенно крепла традиция подавать Казанский вокзал как выдающееся произведение, почти как шедевр зодчества. Возможно, это и так, если ограничиваться рассмотрением лишь яркой, нестандартной внешней оболочки здания. В части же функциональной проект оказался не слишком удачным. Нагромождение (пусть даже строго выверенное) древнерусских теремов и палат не слишком подходило для транспортного сооружения ХХ века, призванного пропускать через себя десятки тысяч пассажиров.Следствием подчинения содержания предвзятой форме стало излишнее увеличение размеров одних помещений и недостаточная площадь других. Входной вестибюль выглядит слишком тесным, зато гигантские размеры ресторанного зала, перекрытого к тому же тяжелыми сводами, сделали его холодным, неуютным, меньше всего располагающим к принятию вкусной пищи.


А.В. Щусев. Ресторан Казанского вокзала. 

Сам зодчий уже в ходе работы осознал несоответствие избранной формы сооружения его функциям и неустанно перекраивал свой первоначальный проект, устраняя слишком архаичные детали, затруднявшие эксплуатацию вокзала. Так, узкие щелевидные окна, не обеспечивавшие необходимой освещенности, были устранены в последующих вариантах. Для смягчения суровости ортодоксального русского стиля оформления интерьеров в него пришлось вплетать мотивы и колористику, заимствованные из среднеазиатского зодчества.


А.В. Щусев. Проект Казанского вокзала. Первоначальный вариант 

Именно работа над Казанским вокзалом стала переломной в творческой биографии зодчего, понявшего, что новое время требовало не верности стилистическим «принципам», а необходимости строить удобно, прочно, красиво, не стесняясь надуманными стилистическими ограничениями. Именно такой подход к архитектурному творчеству стал известным как метод социалистического реализма. Устав Союза советских архитекторов гласит: «В области архитектуры социалистический реализм означает сочетание идейности и правдивости художественного образа с наиболее полным соответствием каждого сооружения техническим, культурным и бытовым требованиям, предъявляемым к нему…Метод социалистического реализма не предполагает никаких твердо очерченных формальных признаков и приемов, он не отвергает поэтому прогрессивных приёмов любых стилей прошлого, взятых в их умелом творческом применении к современным условиям развития социалистических наций».

Сегодня эти положения кажутся естественными, само собой разумеющимися, однако в двадцатые годы до такого понимания архитектуры дозрели далеко не все даже ведущие зодчие, продолжавшие отстаивать достоинства всевозможных классик, конструктивизмов и прочих стилей и течений в архитектуре. Щусев первым из всех ведущих советских архитекторов сумел встать выше этих бесплодных «творческих дискуссий». Он искал и находил связь архитектурных форм с жизненными процессами. Исходя из анализа функций здания, его расположения, окружающей застройки и природной среды, архитектор использовал весь арсенал средств, накопленных архитектурой, но никогда не опускался до пошлости. В своё время другой ведущий советский зодчий - И.В. Жолтовский рассказывал, что в разговоре с ним В.И. Ленин высказался против использования наследия, проникнутого мещанским вкусом: «Помните, только не мещанство». Как претворял в жизнь ленинский завет сам Жолтовский – разговор особый. А вот Алексей Викторович этому принципу следовал строго, руководствуясь своим вкусом большого мастера.

Взятый им на вооружение метод немедленно принес великолепные плоды. Рубеж двадцатых-тридцатых годов – время расцвета щусевского таланта, именно в этот период созданы лучшие произведения зодчего – гостиница «Москва», здание Наркомзема, Мавзолей В.И. Ленина.

Здание Наркомзема, выдержанное в духе конструктивизма, не удостаивается особого внимания исследователей творчества Щусева. Дескать, к конструктивизму зодчий относился отрицательно, и работа в этом стиле была вынужденной уступкой господствовавшей архитектурной моде. На самом же деле эта работа является яркой удачей и должна рассматриваться как образец творческого метода Щусева.


А.В. Щусев. Здание Наркомзема. 

На выбор стиля здания, несомненно, повлияло его окружение. Ближайших соседей - разномастные доходные дома начала ХХ века и уродливые мелкие домишки предшествующего столетия - принимать во внимание явно не следовало. Но в некотором отдалении уже поднималась башня перестраиваемого И.А. Фоминым в конструктивистском духе (с примесью «пролетарской классики») здания НКПС, а по другую сторону прокладывалась трасса Новокировского проспекта, застраиваемого вполне «авангардными» сооружениями. В этой ситуации избранный Щусевым стиль являлся наиболее обоснованным. Однако от работ признанных мастеров «авангарда» конструктивизм Щусева отличается элегантностью и теплотой. Чтобы понять это, стоит сравнить здание Наркомзема с его соседями-ровесниками. Расположенный в сотне метров на запад (на улице Кирова) Госторг, спроектированный авторским коллективом во главе с Б.М. Великовским, холоден, жёсток и даже агрессивен. Здание вызывает аналогии с американскими банками, основной целью которых является сдирание шкур с клиентов. Примыкающий к Наркомзему с востока Дом книги (его проектирование начал тот же Б.М. Великовский, а завершал И.А. Голосов с коллегами), напротив, умиляет какой-то детской беспомощностью нагромождения объемов на тонких ножках и создает впечатление полной безалаберности (хотя, возможно, именно это качество книжных гуманитариев и хотели подчеркнуть архитекторы). На фоне таких соседей творение Щусева выделяется полным соответствием формы содержанию и назначению здания. Деловое, строгое и вместе с тем лишенное ощущения холодности оно прекрасно передавало характер важного советского ведомства, призванного служить своему народу.

Неслучайность обращения Щусева к конструктивизму доказывается и тем, что в этом стиле им было построено еще несколько заметных сооружений – здание Механического института на Большой Садовой улице в Москве, дом МХАТа в Брюсовском переулке, санаторий в Мацесте.

Вторым крупным достижением Щусева стала гостиница «Москва». Ее первоначальный проект, выполненный Л.И. Савельевым и О.А. Стапраном, был утвержден еще в пору безраздельного господства конструктивистских вкусов. Однако когда здание было уже вчерне выстроено, стало ясно, насколько его грубоватые и жёсткие формы мало подходят как для роли гостиницы, так и для архитектурной доминанты одной из центральных площадей города.


А.В. Щусев. Проект отделки гостиницы "Москва". Первоначальный вариант 

Исправлять положение поручили А.В. Щусеву. Со сложной задачей он справился, но не без приключений. Сначала он двинулся простым путём, предложив обставить фасады здания колоннами и пилястрами. Это привело бы к появлению на Манежной площади чего-то похожего на увеличенный в три раза соседний «дом на Моховой» работы Жолтовского. Зрелище, надо думать, было бы душераздирающим! Что заставило зодчего изменить планы – то ли критика коллег, то ли собственное чутьё, сказать трудно. Но, так или иначе, он нашел иное решение – сохранив объемное решение здания, смягчил резкость его фасадов путем ликвидации слишком «авангардных» элементов и добавления простых декоративных деталей, частично заимствованных из архитектуры прошлого, частично изобретенных на ходу. Найденное решение оказалось безошибочным. При минимальным объеме переделок первоначальная угловатая коробка приобрела облик, вполне отвечающий ее назначению – жилого и вместе с тем общественного здания.


Л.И. Савельев, О.А. Стапран,А.В. Щусев. Гостиница "Москва" 

В духе гостиницы «Москва» спроектированы А.В. Щусевым и несколько жилых домов, выстроенных в середине тридцатых годов. Два из них предназначались для научных работников: дом на Большой Калужской улице – Академии наук, на Смоленской набережной – Всесоюзного института экспериментальной медицины. Дома схожи между собой. В обоих выделена, подчеркнута слегка повышенная угловая часть, фасады с вертикалями лоджий или балконов расчленены сильными горизонтальными тягами. Простой, спокойный и деловитый облик этих сооружений вполне соответствует характеру их обитателей. При оценке художественных достоинств зданий следует помнить, что оба представляют собой лишь боковые крылья огромных жилых комплексов, центральные части которых остались нереализованными.


А.В. Щусев. Жилой дом на Калужской улице (Ленинский проспект,13) 

 В литературе иногда встречаются сравнения дома на Калужской улице со своим соседом – завершенным вскоре после войны жилым домом работы И.В. Жолтовского, удостоенным Сталинской премии. Как правило, сравнение оказывается не в пользу щусевской работы. Да, блестящая стилистическая выдержанность лаконичного фасада работы Ивана Владиславовича, на седьмом десятке наконец-то отказавшегося от колонн и завитушек и начавшего осваивать метод социалистического реализма, действительно хороша. Однако торжественный и тяжелый фасад в стиле возрождения больше походит на безмерно увеличенное палаццо какого-нибудь тосканского тирана-мецената, тогда как «бесстильные» щусевские фасады дают ясное представление о современном и удобном многоквартирном доме.

Совсем иное впечатление оставляет дом в Брюсовском переулке. Всё здание решено довольно тяжелым на вид массивом, увенчанным мощным карнизом. При этом балконы, эркеры, промежуточные карнизы выглядят легкими и изящным. Прослеживается некая аналогия фасада с театральной декорацией, и в данном случае это вполне объяснимо – дом предназначался для артистов Большого театра Союза ССР.

Высшим достижением А.В. Щусева в рассматриваемый период стал Мавзолей В.И. Ленина, над которым архитектор работал около шести лет, спроектировав за эти годы последовательно три реализованных варианта. В первом, временном Мавзолее была намечена общая идея, во втором, деревянном найдено объёмное решение, которое, будучи переведенным в третье, уже каменное сооружение, получило совершенное воплощение.

В Мавзолее Щусеву удалось совместить усыпальницу и торжественную трибуну, сделав его одновременно центральным сооружением Красной площади, придавшим ее ансамблю зрительную и логическую завершенность. Отсутствие избыточных декоративных элементов, простота и ясность архитектурной формы идут рука об руку с подлинной монументальностью. Чистота линий, отточенность пропорций, цветовое решение передают ощущение скорби без налёта траурности, подчёркивая одновременно величие ленинских идей и свершений. Мавзолей является истинным шедевром мировой архитектуры. В сравнении с ним усыпанные битыми кофейными чашечками башенки Гауди выглядят наивными поделками, рассчитанными на невзыскательный вкус обывателя, а превозносимая роншановская капелла Ле Корбюзье – заумным оригинальничанием новоявленного гения.


А.В. Щусев. Мавзолей В.И. Ленина 

В дальнейшей своей работе Щусев по-прежнему не стеснялся никакими канонами. Например, архитектура Института генетики (Ленинский проспект, 55) построена на ренессансных формах, но выглядит вполне современно – благодаря их творческой переработке. Прост и спокоен фасад здания НКВД на площади Дзержинского, при проектировании которого зодчему пришлось предусматривать переделку бездарного, загроможденного пышным декором доходного дома начала ХХ века.

Но далеко не всегда щусевский социалистический реализм сводился к простоте и функциональности архитектуры. Нет, в необходимых случаях архитектор умел придавать своим творениям и подчеркнутую пышность. Обильный и вычурный декор получили Институт Маркса - Энгельса - Ленина (ИМЭЛ) в Тбилиси и Театр оперы и балета в Ташкенте. Оба здания, расположенные в центральных частях столиц союзных республик, должны были играть активную роль в формировании архитектурных образов этих городов. Следовало учитывать и национальные традиции населения республик.

В Москве же наиболее насыщенный декор получила последняя работа Алексея Викторовича, воплощенная в жизнь уже после его кончины – станция метро «Комсомольская» Кольцевой линии. Достоинства этого самого большого в Москве подземного дворца общеизвестны, однако естественное для послевоенного времени стремление придать станции триумфальный облик, прославляющий великую победу, обусловило некоторые просчеты отделки. Лепнина на своде центрального зала, слишком тяжеловесная и яркая, забивает коринские мозаики, которые, по идее, должны служить главным элементом оформления станции.

Конечно, в своих творческих поисках Щусев был не одинок. Методом социалистического реализма в той или иной мере пытались работать и другие ведущие зодчие Москвы. Так, И.А. Голосов также использовал разнообразные средства достижения архитектурной выразительности. Но то, что у Щусева выходило естественным и органичным, вытекающим из назначения здания, у Голосова выглядело набором мало согласованных архитектурных деталей, бьющих на внешний эффект.

Всё же большинство «архитектурной элиты» смотрело на щусевские работы косо. При обсуждении гостиницы «Москва» все выступавшие пеняли зодчему на отсутствие «чистоты стиля». Даже В.А. Веснин, мастер далеко не глупый и талантливый, не удержался от искушения и в 1934 году изобрёл ядовитое словечко «щусизм». Этим термином Веснин, согласно собственному толкованию, обозначал "вседозволенность и декоративизм без пределов".

И с каким откровенным удовольствием «архитектурная общественность» набросилась на Щусева, как только представился удобный случай. Поводом послужил конфликт, вызванный некорректным поведением академика по отношению к своим соавторам по гостинице «Москва» - Л.И. Савельеву и О.А. Стапрану. Щусев попросту попытался стать единоличным автором – и это при том, что объем гостиницы был выстроен еще до начала участия Щусева в этой работе! Обиженные соавторы написали письмо в газету «Правда», и началось!

Нет, ангелом Алексей Викторович не являлся. Моральный облик мастера, как это следует из воспоминаний его соратников, был далеко не идеальным – зазнайство, циничное присвоение трудов подчиненных, неразборчивость в выражениях. И, конечно, коллегам давно следовало обратить внимание на порядки, царившие в мастерской Щусева, как, впрочем, и в некоторых других мастерских, возглавляемых «маститыми». Однако, вместо того, чтобы заняться установлением справедливости во взаимоотношениях руководителей мастерских с сотрудниками, архитектурная "элита" наперебой принялась осуждать всё ту же «творческую беспринципность» Щусева. Уж очень прочно въелись в сознание зодчих эти самые «принципы», основания которых были заложены наивными рассуждениями доморощенных теоретиков от архитектуры еще в середине ХIХ века!

Правда, представители архитектурной верхушки скоро поняли, что публичное осуждение наиболее знаменитого коллеги создаёт опасный прецедент, что они сами могут стать мишенью такой же разносной критики. И Щусева быстро реабилитировали. Помогли в этом, как ни странно, всё те же Савельев и Стапран. На волне первоначального успеха они потребовали вообще исключить своего старшего коллегу из авторского коллектива. Специальная комиссия Союза архитекторов поставила молодёжь на место, признав авторами гостиницы всех троих, причём на равных правах.

При всей своей неприглядности эта архитектурная склока всё же принесла пользу – маститые и титулованные несколько умерили свои притязания на непогрешимость и начали больше считаться с работавшими на них архитекторами. А сам Щусев продолжил работу, по-прежнему пользуясь своим методом – методом социалистического реализма, характерными чертами которого являются простота, естественность и органичность.

Счетчик посетителей по странам